Воин Ордена Теней. Том III (СИ)

— Ну как, армариус, подарок по душе пришелся? — лукаво спросил он.
— Какой подарок? — я умело сыграл непонимание.
— Что, не по нраву пришлись девчульки? Иль я попутал, и тебе женский пол не мил?
— Чегооо? Не в этом дело! Без спросу подкладывать… — начал я возмущаться, понял, что водяник меня подловил и добавил уже спокойно: — Уважаемый, давайте без самоуправства в таком деле. Мне в этом помощь не нужна.
— Ну ладно, — ничуть не обиделся он. — Просто ты вчера обмолвился, что воздержание тебя крайне… Как ты там сказал? О, точно. Приводит в тоску кромешную и печаль вселенскую, аж чресла горят. Красиво…
— Что мы пили? — насупился я.
Судя по цитате, взяло меня неслабо. Лишь в состоянии сильнейшей хмельной эйфории я способен на такие речи. А когда я пребывал в подобном состоянии, я уже припомнить не мог. Ну, кроме сегодняшней ночи.
— Так это, настойку же ваш, человек, приносил. А я предупреждал, — водяник на радостях снова потерял человеческий облик и я наблюдал жутковатую картину, как хохочут жабрами.
— Ясно, — не стал я реагировать на его веселье. — Что же, благодарю за гостеприимство, но мне категорически пора.
— Что, даже пару кувшинов с собой не захватишь? — продолжал потешаться мне вслед хозяин озера.
Я бы и взял, для быстрой нейтрализации врагов. Но боялся, что кто-нибудь из своих случайно выпьет. Ну или неслучайно.
Мы распрощались на берегу с Олежичем, его ненаглядной русалкой и прочими, кто повыползал из дебрей острова. Местной нечисти было любопытно взглянуть на тех, кто устроил дебош в запретном месте. Особенно меня впечатлила пятиметровая змея, плотоядно облизывающаяся раздвоенным языком. Так что задерживаться не стали, погрузились в лодки и отчалили к кораблю.
По выходу из заколдованной зоны, окружавшей остров, нас встречала целая флотилия. Вокруг покачивающеся на легких волнах «Зины» собрались военные корабли. Наше судно на их фоне терялось, зажатое со всех сторон силами, как я надеялся, дружественными. Впрочем, флаги со псковским гербом говорили об этом. А вот настроение воеводы, возглавлявшего освободительный рейд, намекало об обратном.
Орать Бутурлин при таком количестве свидетелей не стал. Очень многозначительно на меня посмотрел и забрал на флагман великого князя с его дружиной, страдающей похмельем. Влад смотрел на меня умоляюще, но что я мог сделать? Третий раз украсть владыку? Что-то мне подсказывало, что можно, но не так скоро, после первых двух раз…
В конце концов, меня тоже ждали дела не менее важные, чем управление городом.
Мы пристроились в хвост боевому построению и шли домой. Дарья на просьбу подогнать нас, удивилась и горячо отрицала, что творила подобное ночью. Мол её способностей на такое не хватило бы. Я спорить с ней не стал, остальные тем более боялись связываться. Даже воинственные сестрички глядели на ведьму с уважением.
Денис пожаловался на голод и ушел на камбуз, а Петя задремал на ящиках, прикрываясь каким-то сомнительным на вид брезентом. Празднование удалось.
А по прибытию в порт меня сразу унесло, разгребать текущие задачи. Я торопил переезд, не желая более ночевать в каморке. А так как вся женская часть команды наотрез отказывалась ждать более комфортных условий, то пришлось обустраиваться по минимуму. И этот минимум рос с пугающей прытью…
Тем более что часть дряхлых построек мы ночью всё же разрушили. Ну хоть «конура» моего нового монстра уцелела. Я заглянул туда и увидел слегка ошарашенные глаза медведя-мутанта. Извинился и уехал на Торг.
Весь день прошел в суете и заботах, но столь приятных, что усталость опасалась наваливаться под давлением счастливых эмоций.
Я распределил ремонтные работы, обозначил приоритет облагораживания, внес коррективы после обсуждения с девушками. Потом ещё раз, и ещё, пока их всё устроило. А потом и вовсе свалил на них волнующие исключительно девочек нюансы.
К ночи вымотались все. Только меня будоражила мысль о том, что сейчас я доберусь до фамильной библиотеки. Эта ночь была только моей. Дарья и сестры поехали ночевать в Цитадель, последний раз. Им, к моему счастью, не успели что-то доставить, без чего женский быт невыносим. Вроде зубных щеток с щетиной из усов единорога. В такие подробности я не вдавался. Рабочие разъехались до утра, а я отправился на поиски того, ради чего я так напрягался, снимая проклятие.
 
Компанию мне составила лишь живность. После заката вылез из какой-то дыры ёжобраз, сунулся к медведю и вылетел оттуда, вереща. Косолапый выбрался во двор и я тоже слегка опешил. Охренел, то есть. Его длинная густая шерсть приобрела оттенок свежевыпавшего снега. Теперь он ещё больше походил на йети, если бы не рога. Которые, к слову, переливались золотом.
— Ээээм, это вообще как, нормально? — зачем-то спросил я у него.
Белоснежный мишка довольно зарычал, что я интерпретировал как положительный ответ. Нечисть доверчиво ткнулась носом мне в плечо, чем едва не свалила меня с ног. Я рассеянно погладил его. На ощупь шкура была шелковой и мягкой.
Из-за дерева испуганно выглядывал Лысик, но при этом угрожающе хрюкал. Я махнул ему рукой:
— Выходи, будете знакомиться. Это… — я осмотрел чудо природы. — Будешь, кхм, Зефиркой. Нравится?
Мне показалось, что медведь ответил недоуменным взглядом. Так на психов смотрят, неопасных, но уже неизлечимых. Новоявленный Зефирка возражать не стал, вздохнул только обреченно. Смирился с талантами именования своего нового хозяина. Ну а что, это лучше чем Снежок.
Тем не менее зверушка сразу же показала свою полезность. Когда два питомца обнюхали друг друга и решили, что пока пробовать на вкус не надо, я выдал в ночь глубокомысленное:
— Не подскажете, как пройти в библиотеку?
На что Зефирыч прикусил меня за рукав и настойчиво потянул в сторону дома. Я последовал за ним и зверюга неуклюже поцокала своими когтищями по паркету, приведя к лестнице в подвал. Причем я был уверен, что ещё днем её тут не было.
Подумав, что надо бы с этой Белоснежкой побродить по имению, чтобы он открыл всё сокрытое, я спустился вниз. Встал перед дверью без признаков замка или ручки и задумался, как её открывать. И снова на помощь пришел косолапый. Сверху раздалась возня, сдавленный хрип и медведь кубарем покатился по крутым ступеням, я чудом успел отскочить.
Зато его мощная туша выбила дверь напрочь. Следом проскакал ёжобраз с растопыренными иглами. Они оба скрылись в темноте и наступила тишина. Немного послушав, я решительно вступил за порог. Тут же по стенам начали загораться лампы, одна за другой, всё дальше и дальше. Я присвистнул. Размер родового хранилища оказался внушительным. И здесь были не только книги…
 Где-то в далекой-далекой Империи, ранее
Смерть своего верного помощника светлейший князь ощутил сразу же. Привязанный силой к темному артефакту и питающий его, мужчина чувствовал связь, отнимающую у него столько энергии. Как только Андрей задействовал артефакт, тот начал выкачивать прорву силы.
Это того стоило, поэтому мужчина, сгорбившись от напряжения, терпел. Если Андрей воспользовался крайней мерой, значит встретил достойного врага. Князь предполагал, что во Пскове его ждет ловушка. Что этот жалкий червяк, Асенькин, не справился бы с задачей. Пусть и клялся жизнью, что выполнит задание.
Но когда оборвалась жизнь Андрея, князь испытал чувство, ранее ему незнакомое. Страх проигрыша. На миг, буквально на долю секунды. Но неприятный холодок пробрался внутрь, вынуждая вздрогнуть. Как это возможно?
Потеря верного человека на фоне этого не вызвала эмоций. Да, досадно, столько вложено в него было. Но кто смог его убить? Кто смог преодолеть Тьму? Ведь ему гарантировали, что этого не случится.
Удар был сильным. Связующая нить лопнула и принесла адскую боль, раздирая душу на части. Тьма напала на того, кто посмел ею овладеть и не удержал.
Он очнулся на полу, в скрюченной от судорог позе, промокшей от пота одежде и с засохшей слюной у рта. Долго лежал и смотрел в потолок, погруженный в темноту. Невозможно. Неужели его друг обманул?