Бабник (СИ)
– Юль… Юль… Юль…
Дрова в камине тихонько потрескивают, вокруг приятный полумрак с пляшущими тенями. Наши голые тела сплетены, моя голова покоится на его груди.
Прямо сейчас я чувствую, что абсолютно счастлива и влюблена. Идеальный момент, идеальный мужчина… Страшно, что через несколько недель мое сердце будет разбито.
***
Где–то я слышала выражение, что хороший секс меняет женщину.
Раньше бы я закатила глаза на подобное высказывание, а сегодня готова подписаться под каждым словом.
Меняет…
Я на работу не иду, а лечу. Легкая походка от бедра, волосы развеваются, ноги практически не касаются земли. И улыбка… я ее чувствую – широкая, довольная, сытая.
Настороженная серая мышка стала мурчащей домашней кошкой.
Гад Иван все-таки… такую сторону жизни для меня приоткрыл.
Большую часть воскресенья мы провалялись в постели. Еду нам приносили по звонку. После обеда гуляли по лесу, где Иван совершил очередную жуткую вещь… Назвал меня Красной Шапочкой, себя Серым Волком и завалил в кустах у озера, где безжалостно удовлетворил с помощью пальцев.
Никогда не смогу больше смотреть на эту сказку прежними глазами. Мы ее осквернили.
Вечером я затащила Ивана на берег смотреть на звезды. Мы валялись на пледе, ужинали, рассказывали друг другу всякие забавные истории из детства, связанные с братьями. Оказалось, его Ромка был намного большим демоном, чем мой Артем.
Тяжело быть младшими в семье… это да.
Еще этот понедельник мне нравится тем, что я работаю в первую смену. Забегаю в раздевалку, выглядывая своих подружек.
Есть шанс, что голова моя будет сейчас же откручена.
– Привет, – за спиной возникает Маришка, – спасибо. – На ее лице улыбка столь же довольная, как моя.
– И за что? – невинно хлопаю глазками.
– За Витю, – она проходит к своему ящику. – Сначала мы вдвоем хотели тебе шею свернуть за такую подставу. Потом немного остыли, выпили вкусного вина… Спасибо за мое любимое. Ну и потанцевали. Он такой классный, – Мариша взвизгнула, – с ума сойти.
– Ну, я рада.
Сажусь на скамейку рядом с подругой, выдыхаю с облегчением. О такой реакции я могла только мечтать.
– И где ты только прятала от меня этот тестостероновый клад? Он же мечта.
– На СТО старшего брата.
Мариша усмехнулась:
– Я так понимаю, бабника решила оставить себе?
– Мариш, он здесь ни при чем. Я о тебе думала, вот и все. Иван… он общее достояние всех одиноких баб, ты сама говорила. А Вите серьезные отношения нужны и одна единственная. Мне показалось, вы можете друг другу подойти.
– Тут ты не ошиблась, – она хлопнула дверцей шкафчика. Поправила на себе форму, волосы, собранные в высокий хвост. – Я не сержусь… совсем.
Подмигнула и убежала счастливая в зал.
Я переоделась, некоторое время подождала Нику, но та все не появлялась. Пришлось идти работать.
Никуша появилась в ресторане с опозданием. На меня с Маришей даже не взглянула, тут же побежала обслуживать туристов, пришедших на завтрак из небольшой гостиницы по соседству. Я пыталась пару раз к ней подойти, но она ускользала, словно нарочно не хотела со мной говорить.
У меня из-за этого появилось тревожное ощущение.
– Ника, – перехватываю ее во время обеда по дороге в комнату отдыха, – как дела?
– Нормально, – она растягивает губы в искусственной улыбке, при этом сама выглядит расстроенной. Глаза как будто припухли.
– Ты плакала? – охаю я.
– Нет, аллергия просто, – она пожала плечами, – а у тебя как выходные прошли?
– Нормально, – отвечаю осторожно, – Ник, как прошло?
– Да…. так, – она отмахнулась. По ней было видно – не договаривает.
– Как так? Он тебя обидел?
– Иван? – Ника протиснулась мимо меня в комнату отдыха. – Нет… Я его даже не видела. Представляешь, ты когда по телефону его адрес давала, я ошиблась с квартирой. Попала не туда.
Как раз туда… Она должна была с Артемом встретиться. Неужели случилось что-то ужасное?
– И кого ты встретила?
– Да так, мужчину какого-то, забудь, – Ника нервно заправила за уши рыжие волосы. Отправилась к холодильнику за едой. Заварила кофе. Я все это время за ней внимательно наблюдала.
Ника от природы имела легкий характер, по мелочам не огорчалась.
– Он сказал тебе что-то обидное?
Начинаю закипать внутри. Артему конец!
– Я не хочу об этом говорить, ладно?
Точно конец! Я его прибью!
– Ника, он тебя хотя бы не обидел? – подлетаю к ней, в глаза заглядываю.
– Нет, – краснеет и взгляд отводит.
– Не похоже.
– Юль, все… забудь… проехали…
– Ника…
– Обед вообще-то только у меня, твой перерыв через полчаса.
– Я знаю, но.
– Иди работать, там сейчас делегацию на обед привезти должны, Петя злиться будет.
– Точно, да… Ника, давай после работы поговорим.
– Да не хочу я! Что непонятного?! – резко оборвала меня она. Села за стол и принялась есть свой холодный обед, даже не разогрев.
Артем накосячил, как-то обидел.
Убью! Пошинкую на мелкую соломку и по ветру развею.
– Пойду, – расстроено убегаю в зал. Что я натворила? Зачем только адрес дала его? Брат никогда не был злым или жестоким, может быть, только строгим. Что он сделал?
От волнения все буквально валится у меня из рук. Заказы путаю, клиенты ругаются, Мариша в шоке. Такой несобранной она не видела меня никогда.
Отпрашиваюсь на полчаса раньше. Мне срочно требуется переговорить с братом. Беру себе такси, чтобы быстрее доехать до его СТО.
На стоянке перед боксами все забито машинами, понедельник у них авральный. Заглядываю в бокс, там брата нет. Парни на меня даже внимания не обратили. Тогда бегу к нему в рабочий кабинет. С каждой минутой напряжение внутри все нарастает.
Артем у себя. Сидит по макушку в бумажках, на калькуляторе что-то считает. При этом хмурый, вон какие морщины на лбу залегли.
– Привет, – сажусь напротив него. Во все глаза рассматриваю.
– Привет, – он даже не отрывает голову от работы, – Иван на разборе.
– Ясно… как дела?
– Нормально, – поджимает губы. Кулак с зажатой в нем ручкой напрягается.
– Точно?
– Да точно, точно. Юль, у меня завал.
– Завал, значит? – поднимаюсь на ноги. – Подождет твой завал! Как выходные провел, братик?
Артем удивленно поднял бровь, прикусил губу:
– Хо-ро-шо…
– Насколько? – упираюсь ладонью в его стол. Настольную лампу разворачиваю и направляю брату в лицо. Он жмурится.
– Юль, ты чего?
– Встретил, может быть, кого-то нового?
– Может, и встретил.
– Девушку, может быть?
– Может быть, и девушку, – Артем откинулся в своем кресле.
– Значит, признаешься. И что, может быть, ты ее обидел?
– Не думаю, что то, что я с ней сделал, можно квалифицировать как обидел, – на его лице промелькнула смазанная непонятная ухмылка.
– Врешь! Ты мою Никусю обидел!
– Никусю? – Артем ошарашенно открыл рот.
– Да, Никусю. Рыжую, прямо как тебе нравятся. Сам признался!
– Ты знакома с проституткой?
– Проституткой? – непонимающе таращусь на него. – Ты принял мою Никусю за проститутку?
– А она не проститутка?
– Ника Воронцова — студентка юридического, – с гордостью произношу, – и моя лучшая подруга.
– Не понял. На ней было надето белье прямо на голое тело. Перегнула Ника немного... но...
– И ты начал лекцию ей читать, да? Я помню это твоё – юбка слишком короткая, помада яркая, таких девок только на трассе дальнобойщики снимают!
– Да ты тогда так оделась, что смотреть было стыдно!
Может, и я немного перегнула, согласна. Но это был клуб, где девушек пускали бесплатно, если они дресс-код проходили. Вот мы с одногруппницами и постарались. Они прошли, а меня Артём заставил умыться и остаться дома. Никогда ему не забуду.
– Моралист... я думала, ты с тех пор изменился. Признавайся, Никусе тоже лекции свои читал? Наорал? Это потому она такая несчастная сегодня была? Довел!