Пустая комната №10

Потом, когда он понимал, что я действительно знаю, о чем говорю, и достаточно квалифицирована, на его лице проступал румянец смущения. Тогда он отказывал мне по формальным основаниям – дескать, я так и не получила сертификат. Хотя гарантирую, что ни один из мужчин в комбинезоне, которые бросали на меня косые взгляды из-под днища седана «шевроле», не имели никаких сертификатов и не прошли официального обучения. Я девчонка. Вот и все.
  
Я подала заявку в пансион Милли в качестве консьержки и в пару баров, но мне никто не перезвонил. Поэтому мне кажется, что у меня нет выбора, придется снова на это пойти. На то, что я обещала не делать. Надо попытаться заманить сюда парня. Только еще разок… и, может быть, получить баксов пятьсот, чтобы продержаться, пока что-нибудь не подвернется. Я не буду жадничать. Просто немного деньжат на первое время.
Поэтому после наступления темноты я покупаю выпивку в баре «Зажигалка» через дорогу. Он именно такой, каким вы представляете бар через дорогу от «Платанов»: тусклое освещение, скрывающее всю грязь, темно-красный ковер, за десятилетия заляпанный пролитым пивом и прожженный окурками, вонь застоявшегося дыма и отбеливателя, которым пытались скрыть зловоние. Виниловые барные табуреты держатся на скотче, а в углу притулился бильярдный стол с фиолетовым сукном и деформированными киями. Несколько мужчин рядом с ним спорят, засчитывать ли «дурака».
Из автомата несется Don’t Stop Believin, и несколько парочек в углу подпевают в театральной манере, как обычно бывает, когда звучит эта песня. Грудастая блондинка использует ложку в качестве импровизированного микрофона, а парни неуверенно посмеиваются.
Я подхожу к бару и заказываю пиво «Хэммс». Не везде можно купить это дерьмо на розлив. Папа говорит, что у него вкус груши. И знаете что? Так и есть, поэтому оно мое любимое. Я, наверное, единственная, кто его заказывает, потому что оно несвежее и совсем не пенится, но это не страшно. Я здесь не ради выпивки. Это просто реквизит.
– Кто-то победит, кто-то проиграет. Мы рождены петь блюз… – тянет мужчина рядом со мной, придвинувшись слишком близко.
– Господи, да чего тебе? – спрашиваю его я, но он просто наклоняется к паре по другую сторону от него, не обращая на меня внимания, и продолжает петь, закрыв глаза и сжав кулак.
Еще один парень протискивается рядом со мной, чтобы заказать напиток. Я замечаю бледный кружок кожи вокруг его безымянного пальца. Бинго. Идеальная мишень. Можно начать с пьяных, потому что так быстрее, но женатый парень, скрывающий, что женат, – вот что я ищу, так что наберусь терпения.
Он приветствует меня кивком. Мы сидим так близко, что было бы неловко не познакомиться, а потом и он, и я смотрит на пьяного, горланящего песню. Мы оба многозначительно поднимаем брови.
– Эта песня переоценена, – говорит он.
– Правда?
– Ага. Open Arms гораздо лучше. Это был их самый главный хит.
Я уже начинаю его ненавидеть. Не могу объяснить почему – может, просто из-за того, что он высказывает свое мнение по поводу таких глупостей. Подавляю желание закатить глаза и вместо этого несколько раз моргаю и прикусываю щеку с внутренней стороны.
– Прямо в точку, да, – бормочу я.
Он спрашивает, что я пью, и смеется над моим ответом, а потом заказывает то же самое, и все начинается. Звучат Steely Dan и Eagles, и через три или четыре пива он спрашивает, не хочу ли я уйти из бара. И тут я начинаю нервно потеть. Все может выйти хреново, но я все равно это сделаю.
– Я живу через дорогу, – говорю я.
– Да ну.
Слезая с табурета, он слегка пошатывается.
– Ага. Можешь зайти и выпить на посошок, если хочешь, – предлагаю я, и парень ухмыляется.
– Что ж, – удивленно отвечает он – явно не ожидал, что я вообще куда-то с ним пойду. – Отличная мысль.
Выходим из бара в жаркий, неподвижный ночной воздух. Когда мы переходим улицу, он кладет руку мне на задницу, и я инстинктивно чуть не бью его локтем в живот, но быстро вспоминаю, что этого делать нельзя, и притворяюсь, будто ничего не заметила. Чтобы пересечь оживленную трассу, я перехожу на бег трусцой. Он следует за мной и, когда мы добираемся до моей входной двери, целует меня и прижимает к стене, как в сцене из романтического фильма.
От кислого вкуса пива на его толстом языке и колючей козлиной бородки меня тошнит. Он как будто делает мне пилинг лица. Но приходится хихикнуть, чтобы не спугнуть его, и, вывернувшись из-под руки парня, я отпираю дверь.
– Придержи коней, ковбой.
Господи, неужели я это сказала?
Похоже, отвратительная квартира не произвела на него впечатления. Парень и не замечает, какая это помойка. Ну конечно, он ведь здесь только с одной целью.
– Ну вот, – говорю я. – Устраивайся поудобней, а я принесу выпивку. Может, поставлю какую-нибудь музыку.
Он плюхается на зеленый диван и включает телевизор. Доставая из холодильника две бутылки пива, я слышу музыку к заставке сериала «Закон и порядок», а затем короткие звуковые фрагменты из рекламных роликов и ситкомов, пока парень переключает каналы. Трясущимися руками я высыпаю в его пиво капсулу рогипнола и несколько раз покручиваю бутылку, чтобы перемешать.
Достать лекарство было несложно. У парня, который ошивается возле кабаре «Мисти» на Девятой, практически на лбу написано, что он продает наркоту, так что я попросила его, и он достал мне всего по пять баксов за таблетку, хотя и трудно в это поверить. Так что я делаю все как можно быстрее и практичнее.
Он отключится, я сниму с него рубашку, сброшу свою, но лифчик оставлю, я ведь не извращенка, и сделаю несколько фотографий, где будет без всяких сомнений видно, что мы вместе в постели. Потом оденусь и буду ждать.
Именно так я и поступаю, но он не просыпается. Предыдущий парень пробыл в отключке всего несколько часов, но этот, возможно, больше выпил. Он не умер, я проверила пульс. Пнула его пару раз – не сильно, просто чтобы проверить, – и он дернулся. Все с ним в порядке, просто не хочет вставать и уходить из моей квартиры. Я не могу допустить, чтобы кто-то увидел, как он уходит средь бела дня.
Завариваю чашку мятного чая и переодеваюсь в треники, смотрю по телевизору последнюю половину «Беглеца» и отчаянно хочу спать, но упорно жду, пока примерно в полпятого утра парень в ужасе не просыпается. Он нервно сглатывает и озирается. Хватает свою футболку, лежащую рядом на полу, и натягивает ее, а затем встает, едва держась на ногах.
Представление начинается.
– Ой, эта… Прости. Кажется, мы… Наверное, я… Должно быть, отключился… Я и не сообразил, как надрался. – Он смотрит на свой телефон, и его глаза округляются. – Черт, мне пора. Прости. Это…
– Звонила твоя жена. Дженна? Ну я решила, что она твоя жена. Да, пожалуй, тебе пора.
– Что-что? – переспрашивает он, засовывая телефон в карман и перемещаясь к двери. – Как ты…
– Вот еще что. Очень неприятно просить, но мне нужны пятьсот баксов. У меня сейчас черная полоса.
– Э-э-э… Ты просишь… Я тебя даже не знаю, – запинается он.
– Именно, зато я знаю, как ты расстроишься, если Дженна получит вот это.
Я поворачиваю телефон и листаю фотографии, которые сделала. Знаю, что он не помнит, занимались мы сексом или нет. Неприятно видеть в его глазах панику, хотя он все это заслужил.
– Ты меня шантажируешь?
– Ага. Прости.
– Да ты что, шутишь, мать твою?! Что с тобой не так?
– А с тобой? Когда Дженна звонила, выскочило ее фото. Она такая красотка. Тебе повезло. И она беспокоится о тебе. У тебя наверняка и детишки есть, которые о тебе волнуются. Так кто же из нас сволочь, а?
  
Несколько секунд он молча пялится на меня, переваривая эти слова.
– Все равно ты, – говорит он, хлопает по штанам и вытаскивает маленький револьвер.
Поверить не могу, что я не проверила его карманы. Просто я не создана для таких выходок. Сердце чуть не выпрыгивает из груди, но я пытаюсь вести себя хладнокровно.
– Ты удалишь фотографии, и… Я не хочу ничего такого, так что просто удали их и считай, что меня никогда здесь не было. Я серьезно. Давай.