Собрание сочинений Яна Ларри. Том третий

Когда Марго появилась в нашем классе, на нее никто не обратил внимания. Для всех она была самая обыкновенная девочка, только неловкая какая-то и очень тихая. Но скоро все ребята заметили, что Марго почему-то тычет пальцами в лоб, в плечи и в живот, когда ее вызывают к доске отвечать уроки. Мы спросили, что это она делает. Зачем? Марго сказала, что она крестится.
— А для чего это? — поинтересовались мы.
— Чтобы бог помог ответить урок! — объяснила она.
Ну, этого у нас еще не было в классе!
— И помогает? — спросили мы, потому что нам интересно было выяснить, что получается из этого. Ведь если бог помогает получать хорошие отметки, так трудно ли и всем нам потыкать немножко себя пальцами в лоб, в плечи и в живот?
— А то нет! Конечно помогает! — сказала Марго.
Славка захохотал.
— Ну и врать здорова! — сказал он. — А вчера? Забыла? Крестилась-крестилась, а по английскому все равно влепили тебе двойку!
Марго подумала, посопела носом и сказала:
— Просто я не успела выучить урок!
— Эх ты! — сказала Инночка Слюсарева. — Да если ты выучишь урок, тебе и креститься не надо. Ты и без крестов получишь пятерку. Чем зря креститься, — уж лучше выучить урок! Спокойнее!
— А перекрестишься — еще спокойнее! — засопела Марго. — Без бога ни до порога! И бабушка так говорила, и мама так говорит!
Она стала рассказывать нам про бога разные истории, вроде сказок, только какие-то скучные, неинтересные сказки. Мы слушали ее, старались понять, шутит она или просто дурочка, что верит в такие глупости, а потом спросили, для чего же все-таки надо верить в бога.
— Чтобы читать молитвы! — сказала Марго. — И чтобы соблюдать посты и ходить в церковь!
— Ну, и что это дает? — спросил Рыжов. — Что ты от этого имеешь?
Марго сказала:
— Бог во всем помогает верующим! Он же такой всемогущий, что может все сделать для человека, если человек будет молиться!
— А самого себя может поднять за волосы? — спросил Славка.
— Может! — сказала Марго. — Бог все может! Любое чудо делает!
— Докажи!
— Что докажи? — растерялась Марго.
— Докажи, что он такой деловой! — толкнул Славка Марго. — Давай покажи хоть какое-нибудь чудо! — Он захохотал и плюнул на пол. — Пусть сделает чудо, чтоб плевка моего не было на полу!
Все захохотали. Мальчишки начали дергать Марго за косички и свистеть. У нас всегда свистят, когда кто-нибудь заврется.
Марго покраснела, как вареная свекла, глаза у нее забегали, губы задрожали. Я подумала: «Вот заревет сейчас так, что по всем классам прокатится ее рев». Но она вдруг завизжала, словно кошка, которой наступили на хвост:
— Бессовестные! Бессовестные! Ироды! Иуды! Все до одного попадете в ад!
Кто это такие Ироды и кто такие Иуды, никто из нас не знал. И про ад мы не проходили в классе.
— Куда, куда мы попадем? — поинтересовалась Нина.
— В ад! — взвизгнула Марго. — Вот куда! К чертям! В котлы с кипящей смолой! Варить вас будут в котлах! Черти! Вас! Вас! Всех! А тебя, — ткнула она пальцем в Славку, — повесят за язык. Над огнем будешь висеть!
— А тебя за что повесят? — спросил Славка.
— Меня никто не повешает… Не повесит! — поправилась Марго. — Меня ангелы вознесут в рай… А вы будете в котлах вариться! В аду! За богохульство! А я буду есть райские яблоки… И у меня на голове будет сияние!
— Она сумасшедшая! — сказала Валя Павликова. — У нее и сейчас уже сияние в мозгах!
С этого дня ребята вообще перестали интересоваться Марго, да и она уже не заводила больше разговоров о своем боге. Так как никто не захотел сидеть с ней рядом, она пересела на заднюю парту и заявила всем, что не будет с нами дружить и разговаривать. Ну и что? Подумаешь, как испугала! И вот почти два месяца ни девочки, ни мальчишки не дружат с ней и не разговаривают. Пусть она дружит со своим немыслимым богом и с ним пусть разговаривает. Нам она не нужна. Никто не дружит также и с Лийкой Бегичевой. Эта девочка ужасная хвастунья. И чем, подумайте, хвастает? Своими родителями. Как будто она сама выбрала их. Смешно! Но особенно против послушать, когда она хвастается «собственной „Волгой“», на которой привозит ее папа в школу. Это хвастовство мне уже так надоело, что я была бы очень рада, даже просто счастлива, если бы «Волга» сломалась, сгорела, утонула, развалилась на части, чтоб Лийке нечем было бы хвастаться.
  
Все остальные ребята ничего себе. Подходящие. И каждый с кем-нибудь дружит. Самые же дружные ребята в классе — это детдомовские. Живут они так, будто братья и сестры. У нас, например, ни один мальчишка не станет играть с девочками. А детдомовские играют на переменах все вместе. И девочки и мальчишки. Если кто-нибудь тронет хоть мальчишку, хоть девочку, детдомовцы бросаются на выручку и дерутся все вместе. Ходят они тоже вместе. Книги читают вместе. И, кажется, вместе смеются и плачут. Такие дружные, что просто завидно.
24 февраля
Опишу сегодня еще одного выдающегося. Нашего старосту Андрюшу Птицына, которого у нас прозвали Колбасой.
Он очень любит объяснять все понятное, все известное всем и никому поэтому не интересное. Когда он идет по улице вместе с нами из школы, его разъяснения пилят всех, как ржавая пила.
— Ребята, — тычет он пальцем в витрины, — это колбаса! А это копченая колбаса! Смотрите, тут рыбой торгуют. А это игрушки! А здесь книгами торгуют!
— А это трамвай идет! — кричим мы и начинаем разыгрывать Птицына.
— Гляди, Птицын, милиционер стоит!
— Птицын, это дом! А это труба водосточная!
— Братцы, а это сам Птицын шагает! Ура Птицыну!
Мы сначала думали, что это у него болезнь такая и он любит говорить только потому, что так его язык устроен. Но когда я рассказала папе про нашего Птицына, папа засмеялся.
— Просто у него чересчур много энергии, — сказал папа, — и он не знает, что с ней делать.
Тогда я предложила ребятам избрать его старостой класса, и он теперь занимается полезным делом, да так хорошо, что считается лучшим старостой в школе.
Из других интересных ребят я бы выделила еще Дюймовочку. Нашу звеньевую, Барыбину Лену. Прозвали мы ее Дюймовочкой за маленький рост и за то, что она очень хрупкая, очень миленькая и такая со всеми ласковая, что мальчишки даже не дергают ее за косички, а когда к ней пристают ребята из других классов, наши мальчишки защищают ее. Хотя Дюймовочка самая крошечная в классе, учится она лучше всех и к своим обязанностям звеньевой относится по-серьезному. За это ее тоже все уважают.
Однажды я спросила ее:
— Ты зубришь или тебе легко дается ученье? Или, может быть, тебе нравится учиться?
— Не очень нравится, — призналась Дюймовочка. — Просто плохо учиться совесть не позволяет.
Моя совесть тоже не позволяет плохо учиться, но и не мешает получать тройки, и даже двойку я успела прихватить со своей совестью.
Сама не знаю, почему так получается. Способности у меня есть. Это все учителя говорят. Ну, и не глупая я. Это уж я точно знаю. А вот уже скоро и четверть кончается, у меня же как была двойка по арифметике, так и осталась. Просто ужас что такое. Как подумаю о ней, — даже мурашки по спине ползут. Неужели так и выведут двойку в четверть?
Ну-ка, совесть, сядем да порешаем с тобою задачки. Хватит уж писать книгу. Ведь если я не подтянусь, — не видать мне тогда часов. Папа ни за что не купит часы, пока у меня чирикает на ветке двойка.
Записываю твердое, пионерское, честное слово:
— Не буду продолжать свою книгу, пока не подтянусь по арифметике и не исправлю двойку на пятерку или, по крайней мере, на тройку.
10 марта
Вчера нам дали решить такую задачку. Группа пионеров взяла обязательство собрать тонну старой бумаги. Шесть девочек сдали бумаги вдвое больше, чем восемь мальчишек (девочки вообще серьезнее относятся к делу), а каждый мальчишка (вы же знаете, как они любят баловаться) собрал только по пять килограммов. Нужно было узнать: сколько бумаги сдали девочки, если вся группа выполнила обязательство на 133 %?