Дело о золотом Купидоне (СИ)

— Ну да! Она благоволит моей сестре и хорошо относится ко мне. Я иногда бываю у неё. Я зашёл к ней и в какой-то момент начал жаловаться. Я рассказал ей обо всём и признался, что чувствую себя совершенно бесполезным. Она посочувствовала мне, я ушёл. А потом она пригласила меня снова и сказала, что знает, как наказать де Лапорта и устранить из борьбы за сердце короля Анжелику де Байе. Но речи о каком-то убийстве не было! Она велела мне заказать у аптекаря эту краску и подарить её Оноре, а также убедить его намазать ею лицо и руки на маскараде. Потом я должен был подделать письмо и заманить его к Анжелике в комнату. Она сказала, что если де Лапорт будет пьян, то полезет к Анжелике целоваться и перемажет её краской. Та, конечно, поднимет шум, на ней останутся золотые пятна, от которых будет не так просто избавиться. Де Байе потребует у короля наказать де Лапорта, тот впадёт в немилость и, возможно, его даже прогонят. А Анжелика… всё равно все будут подозревать, что посторонний мужчина не так просто оказался ночью в её комнате. Особенно если всплывёт это письмо. Даже если ей удастся оправдаться, подозрения останутся, слухи уже расползутся по дворцу. А учитывая, что невеста короля должна обладать незапятнанной репутацией, её шансы добиться благосклонности Жоана резко упадут. Именно этого я и хотел! Конечно, Анжелика ни в чём не виновата перед моей сестрой, но ведь это её мать заплатила де Лапорту за ту гнусную клевету! Короче, я подумал и согласился. Но клянусь, я не собирался убивать Оноре и знать не знал, что эта краска ядовита! Аптекарь может подтвердить, что я расспрашивал его об этом и он заверил меня, что она безвредна. Она может в худшем случае вызвать лишь покраснение на коже, которое быстро проходит без следа. И это всё!
Де Ривер замолчал, опустив голову и сжав руки так, что побелели пальцы. Он был напуган, и до сих пор не мог поверить, что попал в такую скверную историю. Марк задумчиво смотрел на него, а сбоку слышался деловитый скрип пера. Клерк продолжал записывать признание молодого рыцаря.
— Значит, это всё было задумано графиней де Сюржер, — кивнул Марк. — Вы сможете это доказать?
— Доказать? — молодой человек задумался, а потом покачал головой. — Это был лишь разговор с глазу на глаз. Ах, да! Она ещё написала черновик письма, которое я должен был подбросить де Лапорту. Она велела мне найти девицу с красивым почерком, чтоб та его переписала и запечатала, а потом сжечь черновик.
— Вас это не смутило?
— Нет. Я просто подумал, что она дала мне совет и оказала помощь в осуществлении плана, но не хочет быть вовлечена во всё это. В конце концов, это ведь был мой план мести.
— А она не сказала вам, откуда знает о том, где расположена комната Анжелики?
— Нет, не сказала, а я не спрашивал. Это меня вообще не интересовало.
— Она что-то говорила вам о лавандовом вине или мускусе белого бобра?
— Нет, я бы запомнил.
— А вы сами раньше бывали в доме де Байе?
— Никогда. И если вы меня спросите, знаю ли я, где расположена спальня Анжелики, то я скажу вам, что на втором этаже, дверь напротив гобелена с дамой и розами, — так было написано в том черновике. Но если честно, я даже не представляю, где это.
— Вам понравилось знаменитое лавандовое вино де Байе?
— Нет, это вино показалось мне странным, — де Ривер невольно поморщился. — Виконт говорил, что оно изготовлено по их семейному рецепту, но мне показалось, что оно слишком… у него был такой пряный и сложный вкус. Я попросил принести мне обычное вино.
— А де Лапорт пил его?
— Его пили все, ему тоже подали кубок. Он выпил и попросил ещё. Сказал, что это очень необычно и изысканно. Я думаю, он просто хотел казаться оригинальным. И ещё пил для храбрости перед тем, как отправиться на свидание. Анжелика ему нравилась. У меня даже теплилась надежда, что они поладят, и он оставит мою сестру в покое!
— Значит, он был влюблён в барышню де Байе? — уточнил Марк.
— Я вообще сомневаюсь, что он был способен в кого-то влюбиться, — грустно усмехнулся де Ривер. — Но к ней его влекло. Он говорил, что её аромат кружит ему голову.
 
— А вам нравился аромат её духов?
— Духи как духи, — устало пожал плечами де Ривер. — Ничего особенного.
Задав ему ещё несколько вопросов, Марк велел тюремщикам отвести его обратно в темницу, а сам поднялся в свой кабинет. Он остановился у окна, глядя, как в небе над черепичными крышами играют ласточки.
Его недавние подозрения о том, что за этой смертельной интригой стоит графиня де Сюржер, неожиданно подтвердились. Похоже, она попыталась повторить давнее убийство Кальдерона, надеясь, что с Анжеликой случиться то же, что и с ней тогда, и даже без обвинения в убийстве де Лапорта её репутация будет уничтожена. Что ж, в этом она преуспела, да к тому же всё сделала руками глупого мальчишки, который был так озабочен местью своему беспринципному приятелю, что с радостью принял её план, считая его своим. Теперь всё указывало на де Ривера, а то, что он понятия не имел о «Штандарте Кальдерона» и его компонентах, никого не убедит в его невиновности. Против графини де Сюржер нет ничего, кроме его слов. Даже черновик записки он сжёг по её просьбе, обернув собственное благородство против себя самого.
Марк нахмурился. Чего-то ещё не хватало в этой сложившейся, как мозаика, картине. Как графиня де Сюржер узнала о том, что в лавандовом вине, которое подают в доме де Байе, есть красный тмин? Откуда ей было известно о тайном ингредиенте духов Анжелики? И каким образом она выяснила, где расположены покои дочери королевского парфюмера и о том гобелене с юной девой, держащей гирлянду роз?
Ответы на эти вопросы мог дать виконт де Байе. Однако было уже довольно поздно, чтоб наносить визит королевскому парфюмеру, и Марк решил отложить это на следующий день.
  
Последние подсказки
 
Рано утром, едва выйдя из своего дома, он сразу же направился в сторону Королевской улицы. Его путь снова лежал на Дорогу роз.
Королевский парфюмер был уже на ногах. Более того, слуга, принимавший в нижнем зале плащ гостя, сообщил, что его хозяин в своей лаборатории, однако, заверил, что немедленно сообщит ему о том, что к нему явился граф де Лорм. Пока он ходил в лабораторию с докладом, другой лакей проводил Марка в уютную гостиную на втором этаже, где на столике возле камина стоял хрустальный кувшин, наполненный вином красивого лилового оттенка. Рядом стояли два кубка, и лакей предложил ему присесть и выпить вина. Марк отказался и подошёл к окну, чтоб осмотреть сад, расположенный в узком дворике за домом. Впрочем, это был скорее огородик, где яркие цветы и пышно зеленеющие травы были высажены на небольших ухоженных грядках. Наверно там де Байе выращивал растения, из которых делал свои знаменитые духи.
Вскоре позади раздались шаги, и Марк обернулся. Де Байе на ходу застёгивал свой нарядный камзол, его волосы были слегка встрёпаны, а во взгляде читалась тревога. При этом Марк почувствовал витающий вокруг него аромат розмарина и пряной гвоздики, из чего сделал вывод, что парфюмер работает над мужскими духами.
— Простите, что побеспокоил вас так рано, ваша милость, — произнёс Марк, отходя от окна. — У меня есть к вам несколько вопросов, ответы на которые помогут пролить свет на обстоятельства, пока остающиеся для меня в тени.
— Вы выяснили, что произошло с этим несчастным? — спросил де Байе, жестом приглашая его присесть в кресло у столика. — И та записка… Я был потрясён, когда увидел её в руках вашего помощника! Если б я сам лично не бросил её в огонь, то был бы уверен, что это та самая записка.
— Просто её заново написала та же самая особа, что и в первый раз, — кивнул Марк, садясь.
— Значит, вы нашли того, кто её написал? — обрадовался де Байе. — И знаете, что Анжелика здесь не при чём!
— Именно так. Я знаю почти всё, но кое-что мне пока не понятно.
— И вы выяснили отчего умер де Лапорт? — не унимался королевский парфюмер. — Его отравили? В моём доме или раньше?