Бестселлер на троих (СИ)

— Ладно, забирай свою Аниту, — не драться же с ним. — Я с пышечкой оторвусь. У неё и сиськи круче, и попа больше. Да и горячая крошка. Сразу видно, что отсосать не придётся уговаривать.
Артёмка морщится на мои слова, но сразу заметно расслабляется. Замечаю, как он привычно перебирает пальцами, в потребности схватить карандаш. Кажется, парень нашёл свою Музу, как и вернул свой авторский запой.
  
— Пойду я, — машет, моментально забыв обо мне.
Слежу за его вдохновлённым и в тоже время отстранённым видом, в какой-то мере завидуя погружению. Со мной давно не происходил такой всплеск фантазии, чтобы не видеть никого вокруг. Я, как и большинство писателей со стажем, уже не корчусь в агонии, создавая очередную книгу.
Возвращаюсь к дамам, сохнущим на берегу, и сажусь ближе к Наденьке, повернувшись боком к Аните. Пампушка сразу вспыхивает, веселеет на глазах и мелко, часто дышит, поедая меня из-под ресниц взглядом.
— А где Артём? — тихо подаёт голос Анита, и я тащусь от вибрации в нём. Им бы разводить мужиков в сексе по телефону. Не было бы отбоя. — Обиделся на что-то?
— Его срубило вдохновение, — пожимаю плечами, отрывая травинку и сдавливаю её между зубов. — С ним бывает. Сидит спокойно, общается, а потом замирает, подскакивает и несётся в поиске карандаша и бумаги.
— Раньше я так же срывалась, — мелодичный перезвон смеха трогает что-то в душе и не только в ней. — Завидую тем, кто ещё способен так увлечённо заниматься своим делом.
— И я, — киваю, присоединяясь к её высказыванию.
«И я хочу тебя, — добавляю про себя. — Хочу смять ладонью грудь. Хочу прикусить горошину соска и пройтись языком по тёмной ареоле. Хочу всосать её, впиваясь пальцами в мягкую окружность. Хочу развернуть спиной, поставить на четвереньки. Хочу рассмотреть всю в самой провокационной позе. Хочу услышать протяжный стон, в момент насаживания на член. Хочу в такт толчков шлёпать по ягодице, охреневая от наливающейся красноты на ней. Хочу… Как и Артём… Поэтому отступаю».
  
Глава 7
 
Анита 
И всё-таки Надя оказалась права, настояв на этой поездке. Только здесь понимаю, что давно не погружалась в красоту природы. Стены квартиры, затянутое выхлопами небо, раскалённый асфальт и высотка, вечно заглядывающая в окно. А тут чувствую себя свободной и в тоже время крошечной песчинкой, стоит задрать голову и посмотреть в чёрное небо с бриллиантовыми россыпями звёзд.
Искры костра звонко трещат в темноте, от жара горят щёки, от убийственного аромата мяса, сочно капающего на угли, рот наполняется слюной и сводит челюсть. Когда-то мы часто ездили по выходным на шашлыки, а последние три года у Сергея появились внеплановые командировки, бабы и отдых за мой счёт. Грустно, обидно и стыдно, что допустила такое.
Но здесь, вдыхая запах прелой листвы и сосновых смол, наблюдая за улыбчивыми людьми, фанатеющими от общения в своём кругу, слушая мелодичные голоса, вторящие завываниям струн гитары, моя душа будто очищается от грязи, стекающей пластами, краски мира становятся ярче, а я сама сбрасываю десяток лет, чувствуя себя снова молодой, счастливой, беззаботной.
Кажется, брак, муж, разочарование, боль всего лишь приснились, промелькнули за поворотом, не меня сбили в полёте на самом пике высоты. Передо мной же открытая дверь в светлое будущее, как у той девчонки, только закончившей университет.
— Готово. Взял тебе самый лучший, — подсаживается рядом Артём, протягивая одноразовую тарелку с горкой жаренного мяса, посыпанной маринованным луком.
— Сто лет не ела шашлык, — отставляю стаканчик с вином, облизываюсь, хватая самый верхний кусок, и шиплю, обжигая подушечки пальцев. Не жду, пока остынет, и сразу вгрызаюсь зубами, закатывая от удовольствия глаза.
— Я тоже как-то пропустил радости пикника, — грустно улыбается Артём, повторяя моё действие.
Дальше наш разговор состоит из неразборчивого мычания, сдобренного кетчупом и пряным соком, стекающим по рукам. Странно, но я понимаю каждое проглоченное слово, как и мужчина моё, будто мы на одной волне и читаем мысли друг друга.
Напротив нас сидят Надька с Маратом, увлечённые собой, а над нами угольное покрывало с вышивкой из звёзд. В голове крутится мысль, складывается в незамысловатый сюжет и сразу вылетает от мотива затянувшейся песни о любви.
— Знаешь, у меня был долгое время творческий тупик. Думал, выдохся, перегорел, а сегодня, увидев тебя, руки сами потянулись к карандашу и к бумаге, — хриплый голос касается виска, запуская приятные мурашки вдоль позвоночника. Поворачиваюсь к Артёму, смотрю заинтересованным взглядом и понимаю, что с ним я готова попробовать броситься в омут новых отношений. — Всегда предпочитал стихи, а тут потянуло на прозу, на роман.
В его глазах горит тот шальной блеск, который может быть только у влюблённого человека. Не думала, что могу стать Музой, но его признание проникает теплом в область солнечного сплетения. Пытаюсь удержать его там, но оно упрямо стекает вниз, скручиваясь в давно забытое возбуждение.
— Почитаешь мне что-нибудь? — от лёгкого волнения царапаю шов на джинсах и радуюсь красноватому жару от костра, маскирующему вспыхнувшие щёки.
— Может прогуляемся? — с надеждой спрашивает Артём, заметно нервничая.
Не одна я здесь, забывшая, что значит флирт и движения в направлении друг к другу. Боковым зрением замечаю, как Марат уверенно протягивает Наде руку, дёргает её на себя и тянет в сторону леса, а она заливисто хохочет, следуя за ним. Вот у кого нет проблем с комплексами и стеснением. Сомнений нет, что они забыли ночью меж сосен. Явно не грибы.
— С удовольствием, — киваю, вкладывая свою ладонь в его. — Если познакомишь со своим творчеством, — добавляю.
Мы неспеша идём к озеру, Артём воодушевлённо читает стихи, а сверчки и лягушки упорно стараются его перекричать. Романтика просто прёт из всех щелей. Не хватает только луны. А нет… Замираю, засмотревшись на водную гладь, по которой длинным мазком невидимый художник нарисовал молочное отражение ночного светила.
— Потрясающе, — выдыхаю, то ли поддавшись магнетизму поэта, то ли обалдев от расстилающейся картины. Голова невесомо кружится, и я не могу понять, что сильнее действует. Красное вино или близость привлекательного мужчины. — Хорошо, что Надька уговорила приехать сюда.
— Мне кажется, у нас с тобой много общего, — смеётся Артём, осторожно кладя руку на мою талию. — Приезд из-под палки, отсутствие пикников по выходным. Если ты скажешь, что была замужем и пережила развод, то…
— Была, — перебиваю его, морщась от упоминания не самого приятного периода в моей жизни. — И развелась, узнав о измене мужа.
— Прости, — улавливает смену моего настроения. — Просто у меня похожая история. Жена ушла к другому и улетела с ним и с детьми в Анталию.
— Ничего, — успокаиваю его. — Кажется, я наконец это пережила и хочу двигаться вперёд.
Отрываюсь от Артёма и иду к кромке воды, попутно сбрасывая кроссовки. Касаюсь стопой лунного мазка, заворожённо наблюдая за пошедшей рябью. Сейчас кажется, что художник был пьян, так же, как и я, одурманенная ночью. Не хватает только поцелуя, завершающего волшебный вечер.
— Наверное я спешу, но не могу удержаться, — подходит сзади Артём, разворачивает к себе и склоняется к лицу, замерев и оставив возможность мне отказаться.
Подаюсь вперёд, чуть касаюсь губ и слышу облегчённый выдох. Хватка усиливается, пальцы уверенно рисуют узоры на спине, а чужие губы с жадностью сминают мои. Приоткрываю рот, впуская требовательный язык, и отдаюсь сумасшествию, рьяно отвечая на вторжение.
    
Глава 8
 
Артём 
Срываюсь в пропасть, падаю, зависаю в невесомости, забыв обо всём. Весь мир, все ощущения, весь набор органов чувств сосредоточились в одной точке, в месте соединения наших губ. Её, сладких, нежных, мягких… И моих, впервые пробующих другую женщину кроме жены.