Бестселлер на троих (СИ)

С Ксюшей я эту главу эпопеи перелистнул, а Елизавета… С дочерью пролог не пропустишь. Тут идти до эпилога, даже если сюжет раздражает до ломоты в зубах.
— Лиз, ты понимаешь, что вела себя некрасиво?
Смотрю на неё в зеркало заднего вида и поражаюсь тому, что внешне она похожа на мою мать, а характер подцепила от Ксюши. Да-да, именно подцепила, как заразную болезнь, от которой отсутствует лечение. Трезвый взгляд на бывшую жену раскрыл глаза и неприятно царапнул по самолюбию. Как я по молодости не заметил червоточину? Позарился на внешность и возгордился вниманием лучшей девчонки курса.
  
— А зачем ты привёл тётку, с которой изменяешь маме? — выплёскивает на меня весь негатив дочь, а я теряюсь. Что же бывшая наговорила тебе ради оправдания самой себя?
— Оксана сама ушла. Я никогда не изменял ей, — оправдываюсь, хоть и не хочу вытаскивать грязное бельё на суд детей.
— А Вадим говорит, что это ты виноват в распаде семьи, что маме надоело терпеть твои похождения и она подала на развод, — с каким-то злорадством выкрикивает она, показывая язык и отворачиваясь к окну.
Ну что ж, от Вадика можно и не такое ожидать. Ради нимба над головой он меня и в насильники запишет. Потом доказывай собственной дочери, что я законопослушный гражданин.
— Дура ты, Лизка. Твой Вадим что угодно напоёт, лишь бы своё рыло в пушку прикрыть, — отчитывает её Никита, демонстративно отодвигаясь подальше. — Отец никогда не гулял от матери.
Киваю ему в благодарности, переводя внимание на дорогу. Может, и до Лизки что-нибудь дойдёт с его помощью. Дальше мы молча доезжаем до родительского дома, и я с облегчением сдаю их на руки бабушке с дедушкой. Стараюсь провести свободное время с детьми, зная, что через пару недель они вернутся в Анталию, но сегодняшний вечер высосал из меня все соки.
— Пап, Анита классная, — задерживает меня на выходе Никита. — И ещё… Я хочу жить с тобой. Забери меня.
— Поговорю с твоей мамой, — треплю его по макушке. — Не уверен, что она согласится, но я постараюсь.
К Тумановой еду, размышляя о будущем. Если удастся уговорить Ксюху и забрать сына к себе, моя жизнь станет полнее и пополнится ещё одним смыслом, но свои нестандартные отношения долго не получится скрывать. Никитка умный парень, и сожительство втроём не оставит незамеченным.
В квартиру захожу в самый интересный момент. Стоны, хрипы, пошлые шлепки тел и Тихон, нервно жмущийся к двери. Бедняга не привык к шумным вечеринкам, устраиваемым нашим тандемом. Разуваюсь, на ходу избавляюсь от одежды и перенимаю эстафету, продлевая удовольствие Аниты и получая его для себя.
Вроде, всё снова входит в ровную колею, прокатанную нашими ненормальными колёсами. Больше не предпринимаю попыток свести Музу с детьми, и она не поднимает тему неудавшегося знакомства. Мой роман застопорился, не обретя финала, так как в голове он не ложится на текст. Знаю, что Марат тоже взял паузу по своему сюжету, а Анита часто задумчиво зависает во время письма.
Разговор с Оксаной не дал никаких результатов. Озвученное ей сводилось к одному препятствию — у меня нет стабильной работы, и я не могу позаботиться даже о себе. Прощаясь с ним в аэропорту, обещаю залатать прорехи и поднять эту тему ближе к новогодним каникулам.
С облетающей листвой и с погружением природы в сон, понимаю, что и мой круговорот надо направить по холодному ветру. Соглашаюсь преподавать филологию, воспользовавшись предложением отца. Непривычная стезя, но ради призрачной надежды забрать Никиту ломаю замкнутость своего маленького мира.
Марат с Анитой поддерживают моё решение и полностью меняют свой режим под меня. Сейчас мы больше похожи на семью, заботящуюся друг о друге. Медленный, ленивый секс по утрам, совместный завтрак, проводы на работу, звонок в обед с контрольным вопросом — «поел ли?», горячий ужин и бурная ночь, вдохновляющая на ранний подъём и на хомячий бег в колесе.
Странно, но вытолкав себя из зоны комфорта, я стал больше ценить семейную жизнь. Меня тянет домой и не зацикливает на присутствии Башарова в одной постели со мной. С каждым прожитым днём, мы всё гармоничнее сливаемся с общим бытом. Туманова оказывается нашей сцепкой, притягивающей два разных по назначению вагона.
Правда, моё равновесие идёт по швам, когда Марат озвучивает, что они с Анитой улетают на очередную конференцию. В грудину проникает ужас, разъедая ревнивой чернотой. Мне становится страшно, что у них появилось что-то общее, но отдельное от меня. Я связан субботними лекциями, а они проведут выходные вдвоём.
— Надеюсь, вы отдохнёте и повеселитесь, — натягиваю улыбку, стараясь не показывать, что у меня внутри.
— Нам будет тебя не хватать, — ластится Анита, как будто угадывает моё настроение. — Мы вернёмся сразу после встречи с читателями.
Ночью провожаю их на самолёт и не нахожу себе места. Провожу рукой по холодной поверхности ноутбука и сажусь подводить к финалу свой роман. В какой-то момент я проваливаюсь в него, и мне кажется, что достаточно нарисовать нужный конец, чтобы наша жизнь потекла по тому же сценарию.
Пальцы лупят по клавиатуре и на белом фоне пляшут столбцы чернильных букв. «Потерявший память поэт вдруг находит её и сталкивается с непреодолимыми обстоятельствами. С одной стороны есть любимая женщина и соперник, ставший другом и неотъемлемой частью семьи, а с другой — жена, двое детей, лабрадор и искусственное счастье, тянущее на дно болота. Красивая картинка, созданная для друзей и знакомых, а внутри непонимание, ненависть и злость».
  
Глава 45
 
Анита 
Мы живём в каком-то радужном пузыре, ограждающем от косых взглядов соседей. Из-за прозрачности защитного слоя нас, конечно же, видно, что порождает в доме определённые сплетни, но звуки этой грязи через стенки не проходят.
Чем старательнее мы пытаемся строить быт, тем глубже я втягиваюсь в отношения. Если раньше у меня была возможность всё остановить, то теперь сердце не отпустит ни Артёма, ни Марата. Оно впилось в них похлеще клеща, высасывая эмоции, перемешанные с кровью.
Я не летаю — парю, с лёгкостью по утрам варя кофе, с предвкушением переворачивая на сковороде блинчики, с гордостью провожая своего мужчину на работу. Мы все меняемся, подстраиваясь под комфорт друг друга. Мои ночи больше не принадлежат книгам, и пожелание спокойного сна мне шепчут в ухо, перемежая с поцелуями, а не в закрывающуюся дверь, как это было с Серёжей.
Счастье… Наверное, это оно. Не такое как у всех. Особенное. Моё личное. Всё чаще ловлю себя на мысли, что готова бросить пить контрацептивы и попробовать себя в роли матери. Глядя на мужчин, не могу определиться, от кого хотела бы родить. Скорее всего от обоих, но главное, малыш будет мой. Надо поднять этот вопрос, но уже после возвращения.
На конференцию ехать нет желания от слова «вообще», но из печати выходит ещё одна книга, и агент требует засветиться с авторскими экземплярами. Марату тоже необходимо поторговать лицом, и мы вынуждены проткнуть наш пузырь и выбраться за его пределы.
Улавливаю переживания Артёма и трусь об него кошкой, лишь бы уменьшить градус неуверенности в нём. Знаю, что он боится дать возможность провести нам с Маратом время на выходных, и потерять то, что мы создавали на протяжение двух месяцев.
Успокаиваю его как могу, обещаю вернутся быстрее, но тревожность, исходящая от него, и в меня проникает нехорошим предчувствием. Ощущение, что поездка наложит нехороший отпечаток на и так сложные отношения. Может и не сразу, но последствия будут разрушительны.
  
Новосибирск встречает нас колючим ветром и ледяным дождём, противно бьющим по лицу. В такую погоду хочется укутаться в пушистый мех, а лучше угнездиться в тепле, обняв ладонями чашку с ароматным чаем. В салоне такси отогреваюсь, и тревога, не отпускающая от самого дома, медленно рассасывается в груди.
Марат утягивает меня в кафе, пользуясь свободным часом перед встречей, и, пока мы едим самые вкусные пельмени, с обожанием заглядывает в глаза и рисует на запястье знак бесконечности. Вижу, что он получает удовольствие от нашего одиночества, и не могу полностью отдаться этому ощущению. Почему-то, внутри скребёт от неловкости, потому что происходящее мы делим на двоих. Состояние очень похожее на стыд, испытываемый при измене мужу.