Бестселлер на троих (СИ)
Его тон и слова звучат грубо, пошло, но, почему-то, от них по моей коже бегут мурашки, во рту скапливается вязкая слюна, а пульсация в сокровенном месте выходит из-под контроля, болезненно вбивая разряды тока в кровь.
— И я, и Тёмыч хотим тебя только для себя, но если есть проблема с выбором, то мы готовы быть вдвоём, пока ты не определишься.
Господи! Что он говорит? Что предлагает? Почему так сильно кружится голова, а от его тембра вибрирует в груди? Попадаю под влияние голоса, севшего до хрипоты и гипнотизирующего урчащей тональностью. Ничего не соображаю, проваливаюсь в череду рычащих нот и вздрагиваю от касания, растекающегося по плечам.
— Доверься нам, Анита, мы тебя не обидим, — шепчет Артём, прижимаясь к спине и ведя губами по шее.
— Расслабься, карамелька, и шагни с обрыва. Обещаю, тебе понравится полёт в невесомости, — шепчет в губы Марат, невесомо задевая мои своими.
Ноги, словно ватные, ощущение, будто пол уходит из-под них, и я чувствую, как практически парю в разрекламированной Маратом невесомости, зажатая между двух тел и удерживаемая в реальности только ими.
— Соглашайся, и нам всем будет хорошо, — на краю невменяемого сознания доносится рычание демона-искусителя. — Позволь сделать тебе хорошо, Туманова.
Глава 39
Анита
И, кажется, я позволяю, издав протяжный, вымученный стон, больше похожий на скулёж просящей суки. Совсем не соображаю, на что даю согласие, но в голове сейчас сплошной липкий сироп, которому просто не дано думать в силу физической атрофированности.
В каком-то парящем состояние замечаю частицы пыли, искрящиеся в тонкой полоске света, продравшейся в комнату сквозь щель в тяжёлых занавесках, слышу отдалённый гул клаксонов и шелест покрышек, проносящихся по оживлённому шоссе, пересекающему город. Все эти звуки отвлекают от шороха снимаемой одежды, нарушаемого внутреннюю тишину.
В этот узор вплетается наше дыхание. Шумное, сиплое, будто катастрофически не хватает воздуха, а лёгкие в холостую пытаются отжать ещё немного кислорода. По спине со звонким бжиком ползёт бегунок молнии, ткань платья стекает по плечам, плавно опадая в ноги и окутывая их. На мне только бельё и чужие руки, и, вроде, я достаточно взрослая женщина, но ощущаю себя неуверенной девчонкой.
— Не думай, — щёлкает застёжкой бюстгалтера Артём, и ладонь Марата сразу сминает оголившуюся грудь.
— Просто расслабься, — тянет Марат, выкручивая сосок и впечатываясь губами в губы.
Его язык бесцеремонно проталкивается в рот и нагло проходит по зубам и дёснам, с давлением продвигаясь глубже. То ли мычу, то ли перехожу на возмущённый стон от такого самоуверенного поглощения территории, и спустя пару принуждающих к покорности укусов за нижнюю губу, позволяю трахать свой рот, сдавая позиции.
Пока Марат увлечённо развлекается с грудью и оральным аппаратом, Артём вырисовывает по спине яркие узоры, сползая вниз и скатывая трусики по бёдрам. Поцелуй между лопатками, влажные восьмёрки вдоль позвонка, лёгкое давление в ямочках над попой, ласковое пощипывание за ягодицы, непоседливые пальцы между ними, дразняще бегающие от клитора до запретной точки.
Каждый раз непроизвольно сжимаюсь, стоит Артёму задеть тугую звёздочку, и каждый раз кровь бьёт в лицо от смущения. Никогда не была ханжой, обсуждая, описывая в книгах анальный секс, но сама так и не смогла перейти этот рубеж, боясь боли и неловкости.
— Прогнись, — шепчет Тёма, давя рукой на поясницу и подтягивая бёдра на себя.
Как гуттаперчевая кукла гнусь и тянусь, следуя безмолвным и шелестящим командам, окончательно всё выбросив из головы. Низ живота скручивает от желания, между ног пульсирует и ощущается зуд, напоминая о длительной голодовке. Восприятие настолько обострилось, что от вибрации воздуха под кожей колышутся волны возбуждения. Кажется, достаточно надавить на пульсацию, и я просто взорвусь, рассыпаясь на атомы.
Дёргаюсь от резкого толчка, заполняющего ноющую пустоту, и сокращаюсь от подступающего оргазма. Тут же на плечи давит Марат, прогибая ещё ниже. Его рука зарывается в волосы и тянет голову к паху, а губы требовательно сминает головка раскалённого члена.
— Давай, карамелька, возьми его в ротик и сделай качественный отсос, — сипло приказывает Марат, усиливая давление.
Подчиняюсь, прохожу языком по всей длине и позволяю проникнуть в рот. Они с двух сторон натягивают меня на стволы, слаженно толкая друг на друга. Марат входит в раж, бьёт глубже в горло, и я давлюсь, царапая его бёдра в попытке вырваться. Но пальцы в волосах стискиваются в кулак, обездвиживая и пресекая любые потуги.
Смешивается всё. Шлепки паха об ягодицы, вспененные слюни, сползающие на грудь, выворачивающий стон, хрипы над головой, саднящие спазмы в глотке. Кровь шумит в ушах, онемение шпарит от затылка вдоль позвонка до точки соединения тел, огненная спираль скручивается между ног до предела.
Время останавливается, вязко тянется в извилистую бесконечность, ядовитый кислород выжигает лёгкие кислотой, и от мощного взрыва темнеет в глазах. Меня вытягивает, сокращает, нестерпимо распирает и сбрасывает в пропасть, запуская обещанную невесомость.
Парю несколько секунд, отключаясь от непрекращающегося процесса. Прихожу в себя от специфического вкуса спермы на языке и от финального толчка сзади.
— Сука, — рычит Марат, размазывая головкой семя по моему лицу. — Столько над мужиками издевалась и держала на голодном пайке, что мы отстрелялись за минуту.
Эйфория от его слов сразу смывается, оставив после себя только дрожь в ногах. Тварь! Сплёвываю чужеродную жидкость и выпрямляю затёкшую спину. Ощущение, что меня драли целый час, а не шестьдесят секунд.
— Ещё раз протолкнёшь свою дубину мне в горло… — с надрывом выдавливаю. — Откушу нахрен.
— Анит, ты чего? Тебе же понравилось, — растерянно лупит глазами Марат. — Тебя же трясло от оргазма. Тёмыча аж скрутило от давления.
Лицо начинает печь, то ли от гнева, то ли от стыда, вызванного пошлыми высказываниями. Ничего не отвечаю, срываюсь с места и несусь в сторону белой двери в номере, подразумевающей вход в ванную комнату.
— Ты умудряешься всё изгадить своим языком, Башар, — доносится недовольный голос Артёма. — Женщина после близости ждёт нежности и ласки, а не упрёков и оскорблений.
Запираюсь на щеколду и устало сажусь на крышку унитаза. Как я снова влезла в то же болото? Вроде, потрясающий, крышесносный секс, но после него хочется залезть под горячую воду и смыть всю грязь. С какой-то безысходностью ползу глазами по дешёвенькой плитке с ржавыми подтёками в углах.
Сомневаюсь, что здесь проводят полноценную дезинфекцию помещения, но потребность отмыться заставляет ступить в исцарапанный поддон. Поворачиваю вентиль и отскакиваю от ледяного потока, обжигающего упругими струями. Матерясь, регулирую температуру и напор, и отключаюсь от нелицеприятной действительности. Мне нужно несколько минут одиночества, прежде чем снова рваться в бой и планировать очередной побег от неприемлемых отношений.
Глава 40
Марат
Стоит коснуться её, и я проваливаюсь в глубокую яму, где отключается связь с реальным миром. Хочется отыметь Туманову жёстко, вытрахать все заморочки, наказывая за бессмысленную беготню и за мою херовую зависимость.
Но, есть одно очень жирное «Но» — Артём, снова затесавшийся в наше уравнение и мешающий воплотить все мои хотелки. Он тоже касается карамельки, помогает её раздевать и лапает своими руками, заставляя стонать мне в губы. Не стану врать, это заставляет беситься, ревновать, но и не на шутку заводит.
Как только чувствую, что тело карамельки дёргается от стороннего толчка, глаза сразу наливаются кровью, а младший Маратик требовательно тянется к ней, умоляя присунуть немедленно хоть куда-нибудь. Измучился до такой степени, что ему параллельно присутствие другого члена в самочке.