Запрещённый приём (ЛП)

— Если кто-то из вас слетит с катушек, с меня взятки гладки. — Предупредил Ливингстон.
— По рукам. — Согласилась я.
По-настоящему сильные ликантропы могут перекидываться быстро, почти изящно — как тающее мороженое, которое обретает новую форму. Но большинство из них трансформируются медленно и болезненно, даже мучительно. Если вы когда-нибудь получали вывих сустава, ломали кость, рвали связку или мускулы, вы знаете, как это больно. Теперь представьте, что каждый сустав, каждая кость, связка и мускул в вашем теле разрываются, и все это происходит одновременно. Вот на что похожа медленная трансформация. Поэтому даже опытные ликантропы извиваются от боли, когда перекидываются. Кости начинают двигаться под кожей так, словно хотят проткнуть ее и вырваться наружу.
Бобби откинул голову назад и его лицо исказилось от боли. Я выпустила его руку, как только по ней потекла кровь, а когти буквально продрались наружу поверх ногтей. Я годами не находилась рядом с тем, кто перекидывается так болезненно. Возможно, он и адекватен, когда находится в животной форме, но сейчас, в процессе перехода…
Я упала на одно колено, чтобы случились сразу две вещи: открылся хороший обзор для выстрела Ливингстону без риска задеть меня, и одновременно я сама пригнулась так, чтобы вписать максимально мощный апперкот в подбородок Бобби — ну, или в то, что от него осталось. Если бы его кости уже устаканились, это могло бы вырубить его, но он просто пошатнулся. Я впечатала кулак другой руки ему в диафрагму. Неважно, человек ты или леопард — если попасть куда следует, это выбьет из тебя дух. Он все еще стоял на двух ногах и покачнулся, так что я ударила его локтем в лицо с правой стороны, а потом — с левой, другим локтем. Схватив его сзади за шею, я впечатала его лицо в свое колено два раза подряд, но он все еще двигался. Я месила его об колено до тех пор, пока он не выскользнул из моих окровавленных рук, и я уже не могла сказать, переломала ли я ему все, что можно было переломать в лице, или он просто еще находился в процессе трансформации, когда отрубился. Так или иначе, драка закончилась.
  
21
 
В офисе шерифа была всего одна ванная комната. Туда я и направилась, чтобы смыть кровь с рук и колен. Я очень надеялась успеть до того, как она засохнет и впитается. Мне нравились эти штаны. Смыть всю кровь с рук мне не удалось, потому что частично она была и моей собственной. Меня угораздило поцарапаться об кости Бобби, проступившие под его кожей. Обычно от того, что ты ударишь кого-то в подбородок, невозможно получить порез. Проблемы возникают со скулами или с зубами. Блядь, возможно, что-то из этого действительно переместилось к его подбородку, или это кости леопарда пытались встать на место, когда я его ударила. Я смотрела на свои окровавленные костяшки и не могла понять, об какую часть тела Бобби или его зверя я порезалась. Я так и стояла, пока меня не начало трясти. Адреналин начал уходить. Я могу позволить себе немного слабости. Было глупо считать, что я смогу удержать Бобби. На охоте ты всегда мечтаешь, чтобы цель была как можно слабее и как можно менее человечной, но когда ты вступаешь в переговоры, ты не хочешь общаться с животным. Тебе нужен человек, который тебя услышит, и задумается о том, что происходит.
Слезы закапали мне на штаны — как раз в том месте, где когти Бобби их продрали. Я даже не заметила, как это произошло. Даже не будь у меня поцарапаны костяшки, меня заставят пройти тест на ликантропию, хотя в этом нет никакой необходимости. Я годами ношу в себе штамм верлеопарда. Повезло, что Ньюмана со мной в клетке не было, хотя он, конечно, не настолько идиот, чтобы позволить им запереть себя в одной камере с Бобби, у которого уже кости плавают под кожей. Нет, это была моя собственная чертовски трагичная глупость.
Я уперлась руками в холодный умывальник, наблюдая, как кровь постепенно заживает на костяшках. Вздохнув, я подняла глаза и уставилась на себя в зеркало. Бледная я была, как смерть. Темно-карие глаза казались черными, как прожженные дырки на листе бумаги. Мне всегда казалось, что я выгляжу такой бледной из-за своих темных волос, но сейчас они были затянуты в косу и не очерчивали лицо. Может, дело и не в них. Когда разум решает, что тебя надо защитить от всего, что происходит вокруг, наступает шок. Или тело начинает отказывать по аналогичной причине. Насколько я могла судить, когти Бобби не поцарапали меня, а только разорвали мою одежду. Мне повезло, что он был в наручниках. Если бы их не было… Нет, лучше об этом не думать. Не думать слишком сильно о том, что бы произошло, будь я чуточку медленнее или слабее в драке. Нет, я просто не стану заморачиваться на эту тему.
 
У нас все еще было в запасе несколько часов, пока прибудет Эдуард в качестве группы поддержки, но даже он не спасет меня от моей собственной глупости. Раньше я бы не поставила себя под удар так бездумно… Раньше — это когда? Моей единственной врожденной психической способностью было поднятие мертвых в качестве зомби. Среди тех восьмерых охотников за вампирами старой школы, которые теперь носили значки маршалов США, трое были аниматорами — теми, кто поднимает мертвых. Есть теория, что способность управлять мертвецами помогает и в борьбе с вампирами — по крайней мере, больше, чем мы когда-то считали. А раньше — это когда я еще не попала под чары Жан-Клода и не влюбилась в него. Раньше — это когда он еще не поставил мне вампирские метки, сделав меня чуточку менее человеком. Раньше — это когда я еще не подхватила ликантропию, которая в конечном итоге распустила целую радугу зверей в моей крови. Мы все еще так и не поняли, почему я не перекидываюсь, как полноценный оборотень, но есть теория, что это связано с вампирскими метками, которые я получила раньше первого штамма. А теперь я собираюсь выйти за Жан-Клода. Да, мы любили друг друга, но технически он также мой мастер, а я — его человек-слуга, хотя, учитывая мою способность управлять мертвыми, вопрос о том, кто чей хозяин, оставался открытым. В прошлом году я подняла армию зомби, чтобы сразиться с тем, кого оживил древний и злой вампир. Кто я теперь? Некромант, охотница на вампиров, Повелительница Зверей, Королева Рассвета — все эти прозвища я получила в рядах сверхъестественных ребят. Много силы, куча магии. Из-за нее я получила иллюзию собственного превосходства, которая едва не стоила мне жизни. Все свадебные и не только планы могли оказаться в кровавых руинах только потому, что я возомнила, будто бы я — самая большая и крутая рыба в этом аквариуме. Блядь.
Раздался осторожный стук в дверь и голос Ньюмана:
— Ты там в порядке?
— Да. Да, я в порядке. — Я взяла побольше бумажных полотенец и прижала их к своим костяшкам. Надо, чтобы кровь полностью остановилась, прежде чем я наложу повязку.
— Я могу войти или ты хочешь, чтобы это была Кейтлин?
— Почему я могу хотеть видеть ее вместо тебя? — Поинтересовалась я, хмурясь своему отражению в зеркале.
— Она девушка. Некоторые женщины, когда им плохо, предпочитают видеть рядом других женщин.
— Я ее не знаю.
— Значит, я могу войти?
Я еще раз посмотрела на себя в зеркало. Видок был тот еще, но лучше уже не станет. По крайней мере в ближайшее время.
— Конечно.
Он открыл дверь и вошел в ванную с самым нейтральным выражением лица, которое я когда-либо у него видела.
— Ты ранена?
Я покачала головой.
— Тогда почему ты прижимаешь к руке бумажные полотенца?
Думаю, лицо у меня сделалось не слишком дружелюбным, потому что он вскинул ладони вверх, как бы извиняясь за то, что спросил.
— Я сказал что-то не то?
— Зачем спрашивать, ранена ли я, если ты и так знаешь ответ?
— Справедливо, но я уже спрашивал, в порядке ли ты, и ты ответила «да».
— В таком случае, хватит задавать вопросы, на которые я уже отвечала.
— Как скажешь. Как там те твои части, которые «в порядке» и «не ранены» — врача вызвать?
Я почти улыбнулась этой формулировке, но мне удалось сохранить лицо.