Запрещённый приём (ЛП)

— Что вы там снимаете?
— Ствол.
— У Рэя в столе всегда была пушка для самозащиты.
— Спасибо, что своевременно поделились с нами этой информацией. — Иронично заметила я.
— Мы, мудаки, не очень-то любим делиться.
— Я прошу прощения за то, что назвала вас так, но сострадание нельзя приравнивать к трусости.
— Нет, Блейк, он прав. — Встрял Ньюман. — Я не уверен, что у меня хватит духу убить Бобби.
— Это не делает тебя трусом, Ньюман.
— А кем меня это делает? — Спросил он.
— Человеком.
  
17
 
Дедлайн начинал отсчет в ночь убийства, и единственная хорошая новость заключалась в том, что Кейтлин и Ливингстон согласились нам помочь. Мы договорились встретиться в офисе шерифа после того, как Кейтлин закончит свою работу с отпечатками в доме. Если следы принадлежали Бобби, то он лживый ублюдок, который наверняка виновен, но если нет, то мы с Ньюманом были в числе тех немногих, кого терзали обоснованные сомнения по этому поводу. Достучаться до судьи будет непросто, но с чего-то же надо начинать.
Дюк все еще сидел в своей машине, когда мы с Ньюманом поравнялись с ней. Благодаря свету в салоне было видно, что он разговаривает по телефону. Водительская дверь была открыта, словно звонок застал его врасплох, когда он уже собирался выходить. Мы припарковались и направились к нему.
Дюк на минутку отключил звук и сказал:
— Это моя жена. Вы идите вперед. Скажите Трою, что пришли за своим ордером. Он обещал распечатать его.
Мы кивнули и направились к зданию, услышав вдогонку кусок разговора:
— Милая, я буду дома, как только смогу. Я знаю, что ей больно, но она не хочет переходить на лекарства уровня хосписа.
Мы с Ньюманом прибавили шаг, словно стали невольными свидетелями чего-то чересчур личного. Думаю, так и было. У меня детей нет, так что я и представить себе не могла, каково это — наблюдать, как человек, кого я люблю, умирает вот так.
Ньюман замер у двери маленького отделения местной полиции.
— Господи, лекарства уровня хосписа…
— Я даже не уверена, что понимаю, о чем речь. — Сказала я.
Он положил ладонь на дверную ручку, но не спешил поворачивать ее.
— Это когда тебя до такой степени напичкают обезболивающими, что ты отрубаешься и просто спишь в ожидании конца. Когда доктора предлагают такое, это значит все, надежды больше нет. Ты просто ждешь, когда тело не выдержит.
Прозвучало так, словно Ньюман говорил по личному опыту. Я задумалась, стоит ли мне спросить у него об этом, или лучше блюсти кодекс парней и не лезть в его личные дела. Я все еще размышляла об этом, когда мы услышали пальбу. Звучало так, будто кто-то стрелял внутри здания. Пушки появились в наших руках как по волшебству и мы рванули через дверь на звуки стрельбы.
  
18
 
Я хотела проверить помещение, чтобы убедиться, что никто не сныкался под столом или типа того, но Ньюман уже рванул прямо к дальней двери, за которой находилась комната с клетками. Я держалась за ним, потому что была его группой поддержки, но это было опрометчиво, а опрометчивость может привести к гибели нас обоих. Буквально секунда ушла у меня на то, чтобы понять, что офисная зона была пуста, и вот мы уже оказались у дальней двери. Ньюман даже не стал проверять, заперта ли она — он просто вышиб ее, впечатав ботинок рядом с замком. Дверь распахнулась, потому что не просто не была заперта — она даже не была толком прикрыта. Она впечаталась в стену и по инерции отлетела обратно к нам. Ньюман остановил ее одной рукой, в другой он держал ствол и направлял его прямо в комнату. Я стояла у него за спиной, но дуло моей пушки смотрело в пол, хотя с предохранителя я ее сняла, и палец держала на спусковом крючке. Раз началась пальба, то предохранитель надо вырубать.
В комнате оказался мужчина в уже знакомой униформе местной полиции. Он целился между прутьев решетки. Секунда ушла на то, чтобы заметить, что незнакомец высокий и худой, но я была слишком занята, пытаясь прицелиться и не ткнуть при этом стволом в Ньюмана. Я даже не стала смотреть, что происходит в клетке. Что бы там ни было, назад не воротишь. А вот в дальнем конце комнаты стоял мужчина — он свел плечи полукругом и держал в руках пистолет. Не в нас он целился, но мы все равно заорали:
 
— Опусти пушку! — Крикнул Ньюман.
— Брось ствол! — Рявкнула я.
Помощник шерифа развернулся и уставился на нас. Я успела заметить, что он побледнел, а глаза на лице казались просто огромным, словно он был в шоке. Тем не менее, когда он повернулся, пушка повернулась вместе с ним, и я рявкнула:
— А ну брось!
— Не вынуждай нас пристрелить тебя, Трой! — Добавил Ньюман. — Не вынуждай нас делать это!
Я, наконец, опустилась на одно колено у стены напротив клетки, так что у меня была отличная возможность выстрелить в помощника шерифа, не задев при этом Ньюмана и не попав внутрь клетки. Будет пиздец, если я случайно пристрелю того, кого мы тут всеми силами пытаемся спасти.
Не будь у меня на мушке коп, я бы уже пристрелила его, но вот он, наконец, бросил свой пистолет. Его спасла только униформа. Ньюман пнул пушку по полу в мою сторону. Я перехватила свой пистолет одной рукой, освободив вторую, и подобрала оружие помощника шерифа. Бесхозная пушка на полу — это плохая пушка. Я щелкнула предохранителем, поднялась на ноги и прошла вперед, сохраняя в поле зрения полицейского, когда Ньюман опустил его на пол и заломил ему руки за спину.
Я услышала что-то позади нас, тут же развернулась и прицелилась в ту сторону — раньше, чем успела понять, что делаю. Это был просто рефлекс. Я даже сняла ствол с предохранителя и переместила палец на спусковой крючок. Я не стала гадать, перенастроил ли Вагнер свой предохранитель со стандартного режима на более мягкий. Если он это сделал, то в теории кто-то еще мог получить пулю. Мне-то без разницы, потому что коп должен понимать, что не стоит нарываться, когда в дело вступают стволы.
Шериф вскинул руки вверх до того, как я успела заикнуться об этом. Он замер на месте. Хорошо. Не хватало еще, чтобы я пристрелила его в его собственной тюрьме.
Мое периферическое зрение довольно хорошо развито, так что краем глаза я видела, как Ньюман склонился над помощником Ледука, и в то же время могла наблюдать за самим шерифом. Ньюман поднял закованного в наручники копа на ноги.
Я заговорила очень осторожно — так, словно каждое мое слово было пальцем, который замер на спусковом крючке незнакомой пушки.
— Ты контролируешь ситуацию?
— Контролирую. — Ответил Ньюман.
Я сосредоточилась на шерифе, одновременно поднимая свою ствол и опуская пистолет Вагнера дулом к полу. Палец со спускового крючка я убрала, но предохранитель включать не стала. Один из помощников Ледука только что стрелял в заключенного в его собственной тюрьме. Судя по всему, шерифа такой расклад вполне устраивал. К тому же, недавно он сам тыкал в меня пушкой. Второй раз я ему этого не позволю.
— Анита, полегче. — Сказал шериф.
— Пошел ты на хрен. И для тебя я — «маршал Блейк».
— Есть, мэм. — Ответил он.
Он стоял почти неподвижно, руки держал поднятыми. Он очень старался не накалять ситуацию. Круто, потому что нам надо посмотреть, что там в клетке происходит, и понять, кого вызывать — скорую или коронера. Почему я не посмотрела, что происходит в клетке? Как-то привыкла в первую очередь уделять внимание тем, кто держит в руках ствол. Если в тебя часто стреляют, у тебя появляется такой особый навык, когда видишь только важное, а все остальное дерьмо отсекаешь. Исключение — когда речь идет о тех, кто тебе дорог. Тогда ты в жопе, потому что внимание рассеивается. У тебя никогда не будут прикрыты тылы в одном помещении с человеком, которого ты любишь, если только он не вооружен так же хорошо, как и ты. В ином случае у вас будет что-то типа гангстерского свидания.
— Блейк, полегче. — Сказал Ньюман. — Все уже кончено.