Миша (ЛП)

– Никто меня не любил, – он снова поцеловал ее и поднял на руки. – Ты должен меня от-пустить. Мне понадобится мое кресло позже.
– Я собираюсь искупать тебя. Держу пари, что после того, как я так сильно тебя сегодня взял, тебе больно. Если ты позволишь мне лизнуть тебя еще раз, боль пройдет, – он поднял бро-ви, и она покачала головой. – Ну ладно. Может, в следующий раз.
– Не хочу, чтобы ты меня купал. Я в состоянии принять ванну, – она пискнула, когда он положил ее на стойку. – Мистер Лэннинг, ты не можешь…
  
– Миша, – она замолчала и смотрела, как он стягивает через голову рубашку, а вода льется в большую ванну. – Меня зовут Миша. Ты Ханна. У тебя есть второе имя?
– Мари. И что, по-твоему, ты делаешь? Ты наденешь свою одежду обратно прямо сейчас, – он только усмехнулся ей, снимая штаны и не снимая трусы. – Мистер Лэннинг, ты должен...
Он прижал ее спиной к стойке и двинулся между ее ног. Когда он вошел в нее, она засто-нала и схватила его за плечи. Она изо всех сил старалась не наслаждаться тем, что он делал, но когда он обхватил ее задницу своими большими руками и притянул к своему члену, она снова застонала.
– Можешь звать меня Миша? Выкрикивать мое имя, пока я заставляю тебя кончить? Про-изнести мое имя, пока я погружаю свой член глубоко в твое тепло? Пока твое тело двигается напротив моего, когда ты кончаешь? – Она почувствовала, как ее тело расширяется от его слов, соски напрягаются под шелковой блузкой, а киска становится влажнее от желания, как будто его член был у ее отверстия. – Скажи это, Ханна Мари, скажи мое имя, и я заставлю тебя кон-чить.
Он раскачивался все сильнее и быстрее. Ее ноги сами поднялись, и она обхватила его, ко-гда он прислонил ее спиной к стойке. Когда он начал расстегивать ее блузку, она остановила его и расстегнула ее. Она не хотела, чтобы он порвал ее первый подарок.
– Так мило. Твои груди так прекрасны, что я могу сосать их весь день и никогда не насы-титься, – он взял ее сосок в рот и нежно пососал кончик. – Тебе нравится? Я чувствую твой за-пах, но скажи мне.
– Да, – ей нравилось, тоже, и запустила пальцы в его волосы, чтобы вернуть его к себе. – Я не хочу этого.
Он рассмеялся, поднял ее и прижал к стене. Его член терся о ее клитор так сильно, что она чувствовала, как все ее существо готовится к нему. Когда он стянул с нее штаны, потом гипс, она поняла, что он собирается войти в нее снова, и напряглась от этой мысли.
– Я не причиню тебе вреда. Расслабься ради меня, – он провел пальцами вниз по ее телу к киске и скользнул внутрь. – Ты такая мокрая. И горячая. Господи, я не знаю, съесть ли тебя, по-ка не наемся, или скользнуть глубоко в тебя и остаться там.
– Будет больно. Ты слишком большой, – он пошевелил пальцами, и она почувствовала его член. Он был таким толстым и твердым, что она попыталась отодвинуться. – Не делай мне больно.
– Кончи для меня, – он ущипнул ее за клитор, и она закричала. Это было ошеломляюще и невероятно удивительно. Когда он заполнил ее, его член двигался внутри нее, она могла только чувствовать, как он подходит ей, и посмотрела на него.
– Ты так крепко обнимаешь меня, – он двигался, держа ее задницу над собой. – Кончи со мной, Ханна. Кончи сильно и дай мне укусить тебя снова.
Ее тело откликнулось на его команду. Она не только кончила, ее тело взмыло над неверо-ятной вершиной, но и упало еще дважды, прежде чем она смогла перевести дыхание. Он лизнул ее плечо, и Ханна поняла, что он собирается укусить ее снова. Ее собственное желание укусить его встало на дыбы, и она впилась в него зубами, прежде чем успела подумать, что это плохая идея.
Затем он кончил, выкрикивая ее имя, кончая в нее. Ханна ощутила вкус его крови и по-чувствовала, как она потекла по горлу, когда он вонзил в нее зубы. Как только она закричала, он крепче прижал ее к себе и впился зубами в ее плоть. Ханна почувствовала, что центр ее мира переместился в другое место, а сердце забилось сильнее. Но когда она снова кончила, на этот раз, выкрикивая его имя, то поняла, что сейчас упадет в обморок. Ее тело просто ускользнуло, когда она кончила в четвертый, затем и в пятый раз.
  
Глава 9
 
– Нашла, – Белла вылезла из-под кровати и села на пол. Она уничтожила комнату Хан в поисках информации, и теперь она ее получила. В конверте также был ключ и информация о почтовом ящике. – Проклятый ребенок. Как, черт возьми, я должна была его найти, если ты его так спрятала?
Ей пришлось залезть в разбитое окно ванной, чтобы попасть в квартиру. Белла не возра-жала против этого, за исключением того, что кто-то был здесь до нее. Весь дом был опустошен почти до последней мелочи. Единственное, что их не беспокоило, это вещи Ханны. Ее комната, как всегда, убрана.
– Или была, – улыбаясь, Белла встала и вышла из разгромленной комнаты, подумав, что неплохо бы принять душ и переодеться в одно из своих платьев, прежде чем идти в магазин. Она знала, что парень внизу даст ей деньги за продовольственную карточку. Она могла бы сде-лать маникюр, если бы дала ему немного больше. 
Она никогда не понимала ребенка. Ханна была для нее не только разочарованием, но и отсталой от жизни, когда дело доходило до веселья. Даже до того, как она попала в больницу, она была для нее чем-то странным. Если бы ей пришлось сделать это снова, Белла могла просто оставить ее с ее мертвой матерью. 
Всегда желая читать, а не смотреть вместе с Беллой программы, как положено хорошему ребенку, Хан хорошо училась в школе и никогда не получала звонков от учителя. Что, как она полагала, было хорошо, но Белла хотела, чтобы она была плохой и сексуальной, как она. Даже отсутствие стиля оставалось для нее загадкой. Она предпочитала порядок и белизну, а не пест-роту и эклектичность. Белла любила цвет и в большом количестве. Фиолетовый и розовый были ее любимыми. 
Белла стояла в шкафу, когда услышала, как открылась дверь. Она узнала голос одного из них, но не узнала другого. Закрыв за собой дверь, Белла стояла в шкафу с платьем в руках, пока мужчины ходили по комнатам. Только когда они оказались в ее комнате, она смогла понять, о чем они говорят.
–...сегодня, но это было сделано еще до всего этого. Мне нравился ребенок. Тихая и все такое, но ее мать... ну, она была не из тех, кого бы я хотел, чтобы воспитывал меня.
– Ханна теперь в хороших руках. Через несколько дней мы поженимся. Я рад, что нашел ее. Очень жаль, что мать – такой кусок дерьма, – Белла схватилась за дверь, чтобы открыть ее и вцепиться в мужчину. Но его следующие слова, холодные и произнесенные с таким спокойст-вием, заставили ее остановиться. – Если мне когда-нибудь представится возможность встре-титься с ней, я покажу ей, что значит быть избитой до полусмерти, – он говорил так, словно стоял прямо перед ней.
– Я слышал, что она избила эту девочку. В тот день меня не было, иначе я бы помог им найти ее. Для этого нет причин. Совсем нет. Ханна всегда предупреждала меня заранее, когда арендная плата будет запаздывать. Она никогда не говорила почему, но у нее были синяки, ко-гда она говорила мне. Я просто знал, что ее мать потратила все деньги, – дверь снова закрылась, и голоса стихли. Белла стояла неподвижно, как могла, в течение длительного времени. Она понятия не имела почему, но ей показалось, что мужчина знает, что она там прячется.
Дрожа, она закончила одеваться, когда услышала, как закрылась входная дверь, и пошла накладывать макияж. Белла отступила на несколько шагов от прилавка, чтобы прижаться к сте-не, когда увидела, что там лежит. Ее туфля, та, что была на ней, когда она избила Ханну в тот день, и визитная карточка.
  
– Миша Лэннинг «Поисково-спасательная служба Лэннинга», – она фыркнула и положила карточку обратно на туфлю. – Что он собирается делать, спасать меня? Мне не нужно, чтобы кто-то меня обвинял. У меня свои проблемы.
Она подводила глаза красивой черной подводкой, когда подумала о чем-то другом. На мгновение ей показалось, что ее дочери будет лучше, чем ей. Когда человек может позволить себе визитку, особенно такую, как эта, возможно, у него есть деньги. Она снова двинулась на кухню, закончив только с одним глазом, и вытащила телефонную книгу.