Моя прекрасная преподавательница, или беременна от студента (СИ)
Еще секунду назад именно так и хотел поступить Кат — сдаться, разорвать пари, отдав деньги. Но мысль о том, что этот волкодав подкатит свои я… ну в общем подкатит к Алине заставила резко передумать. Кат фыркнул и осушил бокал вина. Сомин неторопливо пил сок, Борис и Сергей — пиво, а остальные, включая Лялю, заправлялись напитками покрепче.
— Ну что? Училка тебя опять отшила? — усмехнулся Рустам. — Шаукат! Вы плохой мальчик! Не туда хотите сунуть свой пальчик!
— У нас, что, других тем нет для разговоров? — почему-то Кату жутко не хотелось обсуждать Алину в подобном ключе. Даже временами кулаки чесались кое-кому морду начистить. Чтобы повежливей выражался о физичке. И чтобы его снова не попытались поймать на слабо добавил: — Или тут у всех встал на Алину и вам стремно, что я первый к ней подошел?
Мужики сразу сменили тему.
Вскоре к ним подоспели и танцовщицы.
Уже знакомые каждому девушки, готовые хоть сейчас на приват.
Мужики разошлись по отдельным кабинкам, с розовой подсветкой и мягкими диванами. Ляля осталась в зале, а Кат последним двинулся в кабинку. С Ундиной. Длинноволосая шатенка чем-то напоминала Алину. Даже странно, что прежде он этого не замечал. Высокая попа, красивые тяжелые груди, тонкая талия, длинные ноги. Все было при ней. Но что-то все равно было не так.
Ундина привычно подмигнула Кату, улыбнулась аккуратными, не увеличенными губами и начала танцевать, тереться, гладить… одновременно снимая одежду.
Все, как всегда. Обычно к этому времени Кат не на шутку заводился, а потом просто заваливал девушку на диван. Только не сегодня. Это оказалось даже познавательно и непривычно. Давление гормонов Кат ощущал очень даже хорошо. В паху давило, желание разливалось по венам неприятным непроходящим зудом.
Но стоило посмотреть на Ундину, как перед глазами всплывала Алина.
Кат расстегнул брюки, потому что те жали неимоверно, и Ундина сразу же села сверху, начала тереться о ствол, что натянул боксеры до предела. Кат откинул голову на спинку дивана и, прикрыв глаза, думал об Алине.
Воображал, как бы она подошла, обняла, закинула ногу на его бедро. От возбуждения в паху заныло. Ундина слезла, вытащила торчащий колом член Ката из боксеров и взяла его в рот… Вяземцев открыл глаза и увидел стриптизершу. И почему-то от этого стало неприятно. Словно пришел в кафе мороженое, заказал сладкий десерт, а тот оказался испорченным. Горьким и вонючим, как помои. Он уже почти смаковал сладкое, подтаявшее лакомство на языке и вдруг ощутил тошноту от гадкого вкуса и запаха.
Кат дернулся. И Ундина внимательно посмотрела ему в глаза.
— Все нормально. Я проверялась и обновила медкнижку, — сообщила девушка. — Мазок из горла тоже сделала. Все чисто. Никаких плохих бактерий, грибков или что там еще может быть. Хочешь покажу анализы?
Кат вытащил из кармана пачку купюр и сунул в ажурные красные трусики девушки.
— Иди. Ты отработала.
Ундина с удивлением посмотрела на Ката, на его каменную эрекцию… помедлила… но возражать не стала.
Когда девушка покинула кабинку, Кат снова прикрыл глаза, вообразив на ее месте Алину. Как она изгибается, садится к нему на колени, прижимается упругой грудью…
Кат чуть не кончил от одних этих фантазий. Самоудовлетворился несколько раз. Выругался, вытерся салфетками, что всегда лежали на полочке справа от дивана. Оделся и вышел вон. Не дожидаясь товарищей, оплатил все в кассе и уехал домой.
Всю дорогу Кат злился. На себя, на ситуацию и на Алину. Вот же зараза! Почему он ее так хочет! Думает о ней постоянно! Почему сегодня с Ундиной ничего не вышло? А все из-за этой физички! Закованной в цепи условностей, зажатой в тисках вузовской морали. Правильной до безобразия, скованной до зубовного скрежета.
Коттеджный поселок в центре города накрыли темно-синие сумерки, и сутулые фонари освещали дорогу яркими полосками света.
Кат доехал до своего дома, открыл с пульта забор и стремительно вошел на территорию. Садовник оставил в беседке крупные блюда с малиной и клубникой… Мда… Кат усмехнулся. Не такую клубничку бы ему сегодня в постель…
На ухоженном просторном участке, с баней, сауной, огромным трехэтажным домом и сараем пахло малиной и смородиной. Сосны, что выстроились возле забора частоколом, покачивались на ветру и шуршали ветками.
Кат вошел в дом, ощущая запах пирожков с картошкой. Домработница расстаралась…
Когда-то в коттедже Вяземцевых на ужин собиралась семья: Кат и его родители. Но мама умерла пять лет назад. Рак. Просто сгорела. Кат тогда впервые ощутил одиночество. Вышел из реанимации, в последний раз поцеловав маму в бледный, с испариной лоб, сжав ее холодеющие пальцы… и понял. Он… один.
Отец к тому времени уже женился второй раз на молодой, шустрой стерве, с которой изменял супруге. Работал старший Вяземцев в Академии наук, а зарабатывал… на перспективных проектах, инвестируя в них дедово наследство. Прадед Ката служил в КГБ и оставил сыну не только несколько счетов в банках, но и особняк в поселке, где землю выделяли только шишкам среди чекистов. Отец Ката продал участок, дом и приобрел два других. Один — в коттеджном поселке, где теперь и жил младший Вяземцев. А второй… Говорил, что в качестве вложения денег. Потому, что земля всегда в цене и цена эта немалая. Если что — можно продать и много лет жить безбедно. А потом выяснилось — он просто свил гнездышко для встреч с любовницами.
Ну а в итоге одна из них — классическая фифочка с увеличенными губами, бюстом и перекисными локонами заявила отцу Ката, что ждет от него ребенка. Тогда младший Вяземцев и остался вдвоем с мамой.
Они никогда не произносили больше имени бывшего главы семьи. Ни разу не вспомнили о нем…
Кат быстро привык к одиночеству. Он целый день находился среди людей: на своем предприятии и вот теперь в вузе. Так, что приходя домой, чувствовал свободу от приторных и ждущих чего-то взглядов, от говорильни окружающих, и даже от буйных друзей.
Вот только теперь, проходя по просторному холлу, с большим дубовым столом и мягкими креслами, Кат подумал, что неплохо бы сюда и Алину…
Впервые он представлял женщину, с которой хотел переспать, в собственном доме. И также впервые картинка Кату очень понравилась.
Алина в домашнем халатике, с собранными в небрежный пучок волосами… Такая сладкая и его собственная…
Садится рядом с ним и пьет кофе…
Кофе с зефиром и домашним печеньем домработница тоже оставила. Выпечка пахла ванилью, домом и уютом. Кат хмыкнул.
Странно… Почему мысли об Алине заходят так далеко и в такое необычное русло? Нет, распахнуть потом ее халатик, посадить на стол и отыметь как следует… Кат тоже был совсем даже не прочь… Но все остальные фантазии… Оказались очень далеки от эротических и это путало.
Кат тряхнул головой. Поднялся по широкой лестнице, быстро совершил вечерний моцион и отправился спать.
Наверное, с подросткового возраста ему не снилось столько эротики… Кат встал утром и сразу отправился в душ, вспоминая ночные видения про Алину. Когда в последний раз ему снилась конкретная женщина? Да еще так… За ночь он с Алиной опробовал всю Камасутру.
Несмотря на ночные оргазмы, стояк с утра был просто каменный. Кат усмехнулся. Да что такого в этой физичке? Почему даже сейчас он думает не о встрече с партнерами, не о предстоящей учебе… а только о ней…
О том, что до решения задач по физике, которые должен вести лектор, а значит — сама Алина — еще целых два дня… О том, что он может как бы невзначай зайти на кафедру физики. Ну, например, чтобы уточнить что-нибудь в лаборатории. По работам. И будто случайно столкнуться с Алиной. Правда, он не знал ее расписания. Но и это вполне поправимо.
Кат снова вспомнил про пари. Ну вот зачем, зачем он поддался на слабо? Надо будет как-то выруливать! Вяземцев совсем не хотел, чтобы любые его действия в адрес Алины воспринимались «членами клуба старших студентов» как попытка выиграть спор.
Почему? Да черт его знает!