Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности

Принцессу подобная фамильярность не разозлила, она покорно подставила лицо под изучающий взгляд, а спустя несколько бесконечно долгих секунд спросила:
– Убедился?
Мелен сделал оперативно-тактическое лицо – одинаково тупое и задумчивое одновременно, зато не позволяющее читать эмоции. Ему впервые в жизни стало дурно настолько, что на секунду закружилась голова, а в ушах непрошенной звуковой галлюцинацией снова зазвенел задорный божественный хохот. Если так разобраться, выбитые зубы – не единственное, что ему теперь грозит.
  
Он влип, причём влип так, что выпутаться теперь вряд ли получится даже чудом. За единственную дочку император лично снимет с него шкуру, покрытую не особо ценным мехом, а потом постелит у подножья трона в назидание другим нортам.
Старая клятва, столь опрометчиво данная по юности, заиграла в сознании новыми, кровавыми красками.
– Убедился, – кашлянул Мелен, убирая руки от принцессы и не зная, куда их теперь девать.
Может, вообще не стоило её трогать?
– Можешь звать меня Ва́лери, – улыбнулась она, глядя на него с нежностью, которая не понравилось ему ещё сильнее, чем вся эта ситуация.
– Откуда ты знаешь моё имя? – спросил он, нахмурившись и мысленно пытаясь найти выход из западни, в которой очутился.
Вариант сдохнуть в момент детонации портала больше не казался таким уж плохим. Хороший был вариант, если так подумать. Быстрый, почти безболезненный, а главное – окончательный. Чего уж привередничать – отличный вариант.
Может, пойти рядом с Ртутником прилечь? Там, между валунов, место ещё есть…
Однако принцесса уйти не позволила бы – уже подняла с пола сковородку и вернула на плиту, а потом вцепилась в его обожжённую руку и принялась извиняться:
– Прости, я не специально, просто испугалась. Зря музыку в наушниках слушала…
– Я стучал снизу, ты не открыла. То есть вы не открыли, Ваше Высочество. А в я окно залез, потому что снаружи очень холодно.
Получается, у него было целых два практичных и простых варианта сдохнуть этой ночью, но он ими бездарно не воспользовался и выбрал третий – затейливый.
Коносьер, мать его!
– Мелен, пожалуйста, давай обойдёмся без вот этого официоза. Нам ещё предстоит много чего пережить вместе и вернуться в Кербенн, – промурлыкала принцесса глубоким, завораживающим своей приятностью голосом. – Сядь, я обработаю ожог и вот эти царапины у тебя на лице. Или у тебя не только царапины?
Она беззастенчиво воспользовалась его шоком, усадила на стул, мягко надавив на грудь, и осмотрела.
– Сними рубашку. У тебя бок сочится кровью и на плече рана. Нужно осмотреть и промыть.
– Я промыл. В море, – ответил Мелен, всё ещё не до конца веря в реальность происходящего.
Может, он всё-таки умер или галлюцинирует?
– Нет, это не годится, – решительно не согласилась принцесса, становясь серьёзной и собранной, и принялась стягивать с него рубашку.
Он безропотно позволил, ведь тот факт, что его раздевала принцесса, как-то мерк по сравнению с тем, что он случайно обнаружил её в другом мире, а она его, оказывается, ждала.
Пальчики принцессы ласково прошлись по плечу, а потом она достала аптечку и залила раны какой-то шипучей дрянью. Места порезов запекло, но Мелен не особо обращал на это внимание – перед глазами маячил глубокий вырез бесстыдно открытого лифа.
Интересно, кто именно изобрёл эту одежду, а главное – как убедил женщин её носить и не стесняться? Спасибо этому гению.
– Магии у меня не так много, либо обезболивать, либо лечить. Потерпишь? – спросила принцесса, наклоняясь ещё ниже.
Он послушно кивнул, поднимая вверх руку, чтобы дать ей доступ к ране на боку.
Наконец его посетила разумная мысль, что пялиться в венценосный кливидж не стоило, но её на подлёте сбила другая – разве кто-то надевает такую одежду, если не хочет продемонстрировать свою грудь во всей красе? В таком случае зачем обижать хорошего человека преступным невниманием?
Если бы он застал принцессу врасплох, она бы смутилась и прикрылась или оделась. Она же ведёт себя так, будто происходящее в порядке вещей.
В любом случае открывающийся вид хорошо отвлекал от неприятных ощущений. Мелен даже не заметил, как Валерианелла закончила накладывать заклинания и принялась обрабатывать поджившие корочки какой-то местной пахучей мазью. Затем налепила на кожу липкие квадраты самоклеющихся бинтов и обошла его по кругу, выискивая другие раны и невзначай касаясь то плеч, то спины, от чего Мелену окончательно стало не по себе.
– Благодарю, – пробасил он, спешно натягивая рваную окровавленную рубашку, когда она закончила. – Вы сказали, что ждали меня.
– Если будешь выкать, я ни на один твой вопрос не отвечу, – она перевела на него искрящиеся радостью ярко-зелёные глаза. – А их у тебя наверняка много.
Как Мелен мог сразу не узнать в девушке одну из Лоарелей? Не сказать, что она сильно похожа на своего брата, принца Трезана, но нечто общее определённо есть, даже не считая королевской печати. Цвет глаз, ямочка на подбородке, рисунок губ.
Пока Мелен прикидывал, что делать со всей обрушившейся на него информацией, принцесса вскипятила чайник, отлепила шматок недожаренного теста со стены, отмыла пятно и навела порядок. Заботливо поставила перед ним тарелку со стопкой ещё тёплых лепёшек, несколько баночек с мёдом и разным вареньем, а потом налила ароматного чая.
– Ешь блины. Ты, наверное, голодный.
– Спасибо.
Голод был последней из проблем Мелена, но он послушно начал есть, потому что это не требовало от него ровным счётом никаких когнитивных усилий и позволяло молчать, спешно анализируя вводные данные.
А ситуация получалась на удивление паршивая.
Он оказался лицом к лицу с тем самым заданием, которое надеялся никогда не выполнить, а заодно перед сложнейшим выбором.
Принцессу однозначно требовалось вернуть в Довар, вопрос только в том, кому её отдать – нортам или лоарельцам.
Будучи нортом, Мелен был связан с малой родиной обязательствами и той искренней любовью, которую нельзя внушить, с ней можно только вырасти. Он беззаветно обожал горы, ценил прохладное северное лето и привык видеть перед глазами заснеженные пики, резко контрастирующие с изумрудными лугами огромной долины, в которой располагалась Нортбранна.
Однако восемь с половиной лет назад, в разгар поисков пропавшей принцессы, он принял решение переехать в столицу, на юг. Мучился от жары, долго привыкал к местной еде и обычаям. И цель у всего этого поначалу была лишь одна – держать руку на пульсе и доставить принцессу к Йе́ннекам, если такая возможность представится, в чём он торжественно поклялся жизнью.
Йеннеки – один из источников неутихающего брожения, происходящего на Севере. Активно поддерживают революционные настроения, оставаясь при этом в тени. Они даже не являются официальными наместниками, да и в прошлом редко когда представители этой семьи занимали кабинет префекта – эта роль отводилась Норталям, Скорникам или Дискарам.
Восемь лет назад Мелен специально выбрал работу в подразделении СИБа, не задействованном непосредственно в поисках, иначе его кандидатура вызвала бы слишком много подозрений. Тогда он был убеждённым сепаратистом и искренне желал независимости для некогда покорённой Нортбранны, хотя взгляды свои старался не выпячивать. Многие норты в тот год перебрались в южные города Империи, чтобы инфильтрироваться в разные властные структуры.
Но сейчас… Мелен стал старше, местами поумнел, местами набил ментальных шишек о факты. Завоевание Нортбранны больше не казалось ему огромной несправедливостью, превратившись в логичную закономерность – полтора века назад Лоарельская Империя была более сильным и технически развитым соперником. Исход противостояния небольшой горной страны и могущественной державы очевиден для любого здравомыслящего человека. Норты допустили ряд серьёзных дипломатических ошибок, которые и вылились в короткую проигранную ими войну.
  
Однако на данный момент расстановка сил изменилась: Разлом значительно ослабил Лоарельскую Империю. Боевые маги несут службу у Блокады, и перекинуть войска в другое место – слишком рискованный шаг, а нынешний император, Пеннар Первый, – мужик осторожный, дальновидный и умный. Возможно, он предпочтёт не устраивать гражданскую войну, а даровать Нортбранне столь вожделенную независимость в обмен на свою обожаемую дочь и соблюдение некоторых договорённостей.