Наслаждения герцога

— Мне не за что вас прощать, — ответила она, — но тем не менее я охотно дарю вам прощение.
Еще раз почтительно ей поклонившись, они отошли в дальний конец гостиной и уселись у камина и там, сблизив свои темно-золотые головы, стали о чем-то совещаться.
Эдвард протянул ей руку, чтобы помочь ей встать.
— Мне очень жаль.
— Честно, я не испугалась и не обиделась, — ответила она, поднимаясь с дивана. — Я просто немного растерялась, и только. Совсем не обязательно было обходиться с ними так строго, знаете ли. Они же просто мальчишки.
  
— Они бич Божий, вот что они такое. Пара отпетых шалопаев и повес, которые в ближайшее время превратят мою жизнь в ад. Страшно представить себе, в какие только неприятности они могут встрять! Наверное, мне следовало бы сразу отправить обоих в Брэборн.
Клер импульсивно положила руку на его предплечье.
— Надеюсь, вы не станете этого делать! Мне было бы очень неприятно стать причиной любого разлада.
Он кивнул:
— Надеюсь, они поймут, что обязаны своим прощением вам, и смогут это оценить.
Ее губы невольно изогнулись.
— Вы ведь на самом деле не отослали бы их в поместье, правда, ваша светлость?
Спустя несколько секунд он загадочно улыбнулся. Прижав ее руку к своему локтю, он медленно повел ее по гостиной:
— С момента вашего приезда у нас не было возможности поговорить друг с другом. Как вы нашли мой дом? Все ли вам здесь нравится?
— Да, очень. У вас чудесный дом.
Он посмотрел ей в глаза и удержал ее взгляд.
— Я рад, что вы его одобрили.
Несколько секунд она не могла отвести взгляда. По ее коже словно пробежал ток, когда она поняла, как близко друг к другу они стоят. Она поймала себя на том, что ей хочется податься ближе, и мысленно назвала себя дурочкой за то, что поддалась его очарованию.
— Я надеюсь, что в ближайшие несколько недель, — добавил Эдвард, — вы начнете считать этот дом своим. Потому что так оно и есть, как вы понимаете. Или по крайней мере так оно скоро будет.
Задрожав, она отвела взгляд.
— Я вижу, что Мэллори направилась к роялю, — заметил он. — Может, вы согласитесь спеть с ней? Насколько я понял, у вас прекрасный певческий голос.
— В нем нет ничего особенного, уверяю вас, ваша светлость.
— Эдвард, — напомнил он ей. — И ваша матушка утверждает обратное. Леди Эджуотер сообщила мне, что вы поете так сладко, что даже соловьям с вами не сравниться.
Она равнодушно пожала плечами:
— Несмотря на похвалы моей матери, я думаю, что соловьям огорчаться не приходится.
— И тем не менее, — заявил он, подводя ее к прекрасному инструменту, — мне бы очень хотелось услышать ваше пение. Мэллори, как насчет того, чтобы аккомпанировать леди Клер?
Мэллори радостно улыбнулась:
— Конечно! У вас есть какие-то любимые вещи?
— Ваша светлость… Эдвард! — запротестовала Клер. — Мне бы не хотелось сегодня музицировать.
— Но здесь только свои, — успокоил он ее. — Иначе я не просил бы вас, а так я уверен, что в нас вы найдете внимательных и расположенных к вам слушателей.
— Ах, давайте помузицируем вместе! — попросила ее Мэллори. — Ваш чудесный голос скроет все ошибки моей игры!
Клер рассмеялась, невольно уступая:
— Хорошо, раз вы оба настаиваете.
Эдвард улыбнулся, и его темно-синие глаза потеплели так, что ей самой стало тепло. Поклонившись, он извинился и отошел, предоставив ей совещаться с Мэллори относительно выбора вещи для исполнения. Краем глаза она увидела, что он приостановился, чтобы о чем-то поговорить с лордом Дрейком, а потом уселся на одну из модных кушеток.
Не слишком внимательно слушая Мэллори, предлагавшую ей на выбор песни и арии, Клер мысленно взвешивала представившиеся ей возможности. Она понимала, что Эдвард невольно дал ей отличный способ снова неприятно его поразить и вызвать его неудовольствие. Или хотя бы постараться это сделать.
Ее мать говорила правду: окружающие часто хвалили ее пение. Но что, если сегодня она станет петь плохо? Что, если она начнет давать петуха и брать не те ноты, издавая такие отвратительные звуки, что все начнут зажимать уши?
Эта мысль заставила ее внутренне улыбнуться. Если бы в гостиной не было никого, кроме Эдварда, она обязательно осуществила бы этот план.
И кроме того, ее мать обязательно этого так не оставит. В прошлый раз, получив хорошую выволочку, она сумела убедить маменьку в том, что просто сыграла над герцогом шутку, которая его весьма позабавила. Однако она прекрасно понимала, что маменька не потерпит повторения подобных выходок, особенно в присутствии половины родственников герцога.
Она все еще не приняла решения, когда Мэллори уселась за рояль и сыграла несколько пробных тактов.
Поспешно набирая в грудь воздух, Клер в последнее мгновение решила спеть хорошо.
И вместо этого первая нота с хрипом застряла у нее в горле, а потом вырвалась наружу диссонансом, перейдя в пронзительный всхлип.
Ее глаза округлились от неожиданности, как и у всех присутствовавших.
Мэллори подняла на нее взгляд, хотя ее пальцы продолжали уверенно летать по клавишам.
Темные брови Эдварда мрачно сдвинулись, а на лицах близнецов застыло изумление.
Карандаш лорда Дрейка замер на месте.
Что до графини, то Клер даже не решилась посмотреть в ее сторону.
— П-простите, — пролепетала она, дав Мэллори знак остановиться. — Я… э-э… не знаю, что случилось. Наверное, в горле пересохло.
Не спрашивая у нее разрешения, один из близнецов, кажется, Лео, налил рюмку вина и подал ей.
— Спасибо, — прошептала она, слабо ему улыбнувшись.
Весело блеснув глазами, он подмигнул ей и отвернулся.
— Попробуем еще раз? — предложила Мэллори.
Поднеся рюмку к губам, Клер сделала большой глоток.
Итак, ей представилась еще одна возможность ужаснуть Эдварда. Еще несколько испорченных нот, а в завершение — заявление о том, как она любит петь, и герцог действительно может усомниться в том, стоит ли ему обрекать себя на целую жизнь слуховых пыток.
Однако она обвела взглядом остальных присутствующих и поняла, что не станет этого делать. Сделав еще глоток, она отставила рюмку и кивнула Мэллори:
— Ладно. Давайте попробуем.
В гостиной стало абсолютно тихо.
На этот раз ее голос прозвучал чисто и сильно. Она ощутила всеобщее облегчение и одобрение и почувствовала, что все начали наслаждаться музыкой.
Продолжая сидеть на кушетке, Эдвард наблюдал за ней внимательно и пытливо. А потом он искренне улыбнулся, демонстрируя свое удовольствие.
Она ощутила прилив гордости. Гордости, и еще какого-то предательского чувства, которого никак не следовало бы допускать. Однако оно все равно присутствовало — неуемное желание добиться его одобрения. Заставить его ею заинтересоваться.
И полюбить ее?
Закрыв глаза, она попыталась справиться с этой слабостью, а ее голос продолжал литься, переплетаясь с чудесным аккомпанементом Мэллори.
Когда они закончили, тишина длилась еще несколько секунд, а потом все громко захлопали, а близнецы еще и закричали «браво». Она улыбнулась, довольная успехом, — и тут ее взгляд упал на Эдварда. Он уже не сидел, а стоял у двери гостиной.
Он читал какую-то записку, а лакей, который ее принес, уже выходил из комнаты. Дочитав послание, Эдвард перегнул листок пополам. Клер ожидала, что он повернется обратно к собравшимся, подойдет к ней… А вместо этого он убрал письмо в карман и, подойдя к Дрейку, что-то быстро и негромко ему сказал. Даже не посмотрев в ее сторону, он направился к двери и вышел из комнаты.
Ее плечи поникли, а ощущение гордости и радости исчезло. Возможно, полученное им сообщение было действительно важным и ему необходимо было уйти. Но неужели оно было настолько важным, что он не смог потратить еще одной минуты на то, чтобы с ней попрощаться? Или он вообще забыл о ее существовании, как только получил записку?
Какая она глупая!
Заставив себя улыбнуться, она посмотрела на Мэллори: