Поберегись! Принцесса наступает! (СИ)

Ваня, который только пригубил вина из своего бокала, сплюнул прямо на стол. Кто мог его в этом обвинить? Что значит помолвка? Папаша, ошибочка вышла: твоя дочь — сын!
Кто в своём уме захочет, чтобы его отымели?! Да ещё и... Да ещё и вот это!
— Батя! — воскликнул парень (или уже не парень). — Это ещё что такое?!
— Ш-ш! — король чуть не подпрыгнул. Ваня знал его как Дмитрия Кукухина, но теперь быть уверенным ни в чём нельзя. — Чего ты меня перебиваешь? У нас такой союз на кону, знай своё место!
— А я знаю своё место. У тебя что, много других потенциальных наследников? Ты хочешь, чтобы эти девственные усики правили твоей страной? Ну-ну, — Ваня резко указал в сторону принца, который тут же прикрыл рот.
— Ричард, твоя дочь... — заговорил король Роланд. Что за глупые имена? Насобирали всего самого ожидаемого и радуются. — Невоспитанная девчонка!
— А вы невоспитанный мужик, — фыркнул Ваня. — Нет ничего проще, чем наехать на девочку, да? Гостям самим бы лучше знать своё место! И если этот кусок дерьма с прыщавой рожей ко мне хоть притронется, я отрежу ему и руки, и то что пониже рук! Тьфу!
В своём крике Ваня выразил всё своё разочарование, копившееся с самого утра. Он больше не мог терпеть: ему страшно хотелось показать кому-нибудь, как же его достал абсурд происходящего.
Конечно же, папаше это не понравилось. Родной отец устраивал подставу за подставой: кто бы знал, что он отправит свою обожаемую единственную дочь в темницу до конца дня?
Для поведения Вани это был ожидаемый исход, но отчего-то он всё равно не ожидал ничего подобного. Ему и ремня-то перестали давать давным-давно, не маленький. И тут на тебе!
И вот, улегшись на подстилку из сена, Ваня думал.
Но в голове ничего не было. Он не учёный, в переселении душ ничего не понимает. И как с жтим разбираться, искать какую-нибудь страшную ведьму?
...
А это мысль!
Ваня хотел бы воодушевлённо вскочить, да только вспомнил, что его заперли. Настоящее подземелье! Было бы воодушевляюще, если бы ноги под платьем не мёрзли. Продувает, знаете ли, а из-за того, что она такая широкая, ткань даже вокруг ног не обернуть.
Хоть бы что-то кроме стрингов выдали, носки или панталоны. Или им и правда плевать, если принцесса заболеет и умрёт?
Ваня вздохнул.
— Мне бы штаны...
***
К вечеру его отпустили. Под конвоем он дошёл до кабинета короля. Ваню впустили внутрь; дверь громко захлопнулась, заставив его вздрогнуть.
Кресло на колесиках медленно поворачивалось, как во всех этих мрачных фильмах...
Кресло на колёсиках?
«Это ещё что за хрень? — не понял Ваня. — Или это уже у меня галюны?»
Галлюцинаций, к сожалению, не было. Было только вполне современное кресло на колёсиках, не в пример средневековый кабинет и отец с очень разочарованным лицом.
— Офелия! Сядь, — скомандовал он, и почему-то Ваня почувствовал, что в этот раз стоит его послушаться.
Это напоминало то самое «Ваня, сядь-ка на диван», когда отец предпринял попытку рассказать ему «что бывает между мальчиками и девочками». Единственной задачей Вани, уже знающего это на практике, было не проболтаться, что отец немного опоздал, и не засмеяться.
Ваня послушно сел на вполне нормальное кресло и уставился на короля. Тот крутился в кресле, будто в замедленной съёмке, и явно наслаждался процессом.
— Заморский товар, — пояснил король. — Идеально, чтобы пугать министров.
«Ну да, пивное пузо их уже не напугает», — мысленно согласился Ваня.
— Здорово. Итак, на счёт этого... Как его? На счёт девственных усиков. Я думаю, что придушу его, так что подумай, отец... — произнёс парень, внимательно глядя на отца.
— Когда ты стала такой, Офелия? — вдруг король поднял руки, печально обращаясь к потолку. Или к хрустальной люстре. — Мой изящный цветок, известная на весь мир принцесса, самая завидная невеста на континенте!
— Бать... — пискнул Ваня, потому что речь его крайне нервировала. Он, конечно, слышал, как изредка трезвый отец говорил, что не будет на свете мужика, который заберёт у него Лизочку, но слышать это в свой адрес было неприятно.
 
Король схватил какую-то бумажку со стола и принялся зачитывать:
— Юная принцесса Вильфема Офелия Ротенгейл известна не только своей изящной красотой, делающей её подобной хрупкой фее, но и манерами, тихим голосам и услужливостью. Так же она талантливая вышивальщица и танцовщица, исправно посещает храм и скромно стоит позади отца, где бы её ни увидели.
Ваня скривился. Что за чёрт?! Он должен быть вот этим? Да ну, пошли вы все! Принцесса принцессой, а в душе он Иван Кукухин, и им оставаться и собирается!
— Ну хватит...
— Где всё повернуло не туда? Что стало с моей дочерью? — спросил король. — Неужели так и выглядит девичий переходный возраст?
И тут Ваня хотел возразить — видок у Офелии явно постарше. Да ей самой не меньше девятнадцати: похоже, они с Ваней одногодки.
Ещё минут двадцать Ваня слушал, как его отец (иди отец Офелии? Да ведь нет никакой разницы!) ноет, как изменилась его дочурка, прежде чем его наконец отпустили и увели в его комнату, чтобы подготовить ко сну.
Хоть бы поесть чего дали. Ваня не девица, есть, как птичка, чтобы сохранить эту талию, он не собирается — желудок, вон, уже часа четыре его бурчанием мучает.
Именно поэтому, подгадав момент, когда все слуги уйдут, Ваня выскочил в коридор как был — в ночнушке. Ничего сквозь неё не видно, и ладно. Чего орать, что разврат? Вот заглянул бы кто под его платье, пока он был в темнице — это был бы разврат. Там трусишки такие тонкие, что их вообще будто бы нет.
Сказочка, называется.
Конечно же, в коридоре Ваня ни на кого не наткнулся. А чего он ожидал, что кто-то будет охранять принцессу? Пф-ф, о здравом смысле тут никто не слышал.
Ваня с трудом нашёл кухню. Помогло то, что для дворца жилище Офелии и её отца было не таким уж и большим. Ваня проскользнул в помещение, радуясь, что внутри нет ни одной кухарки, и принялся шарить по кастрюлям, надеясь найти что-нибудь сытное.
И почему тут толком ничего нет? Кузня в замке должна ломиться от готовой еды!
Наконец одна из сковородок порадовала его десятком жареных свиных ребрышек. Не теряя времени, Ваня схватил пару штук и с наслаждением вцепился в кусок мяса. Новое тело такое тощее, он будто вообще не ел ничего, кроме травы!
Решив, что умыться можно будет и у себя, Ваня побрёл назад, наслаждаясь ночной трапезой. И кто бы знал, что за одним из поворотов его встретит кто-то весьма неожиданный.
— Девственные усики? — буркнул Ваня, уставившись на принца, подозрительно гуляющего по чужому замку среди ночи.
— Ваше Величество... очаровательная леди Офелия... — выдавил принц. Звучало неискренне. Ваня не обижался. В каком месте он — «очаровательная»?
— Пф, парень-усишки. Чё ходишь, вынюхиваешь что-то? — настороженно спросил Ваня. Он тут, конечно, первый день, но свой дворец хотелось бы и оставить своим.
Принц (ещё раз, как там его зовут?) тут же замотал головой.
— Как я могу? Просто... гуляю. А вы не хотите присоединиться? Я знаю, что у нас не случилось любви с первого взгляда, но...
— Гуляешь... — протянул Ваня и сделал шаг вперёд, ткнув в чистый камзол парня с усишками жирным рёбрышком. — А ты знаешь, что я ем? Рёбра моих предыдущих ухажёров. Заруби-ка себе это на носу и отрасти яйца к тому моменту, как решишь ухлёстывать за кем-то ещё. Не похож ты на сердцееда.
Принц сглотнул. Конечно, вряд ли хоть одна леди вела себя так с ним. Но Ваня вам не леди. То, что ты в женском теле, не значит, что ты знойная девица! Ваня так просто никому не отдастся.
— Леди Офелия, вы так грубы, — с сожалением произнёс принц. — Я вас чем-то обидел?
— Существованием своим ты меня обидел, — буркнул Ваня. Подумать только, в новом теле, да сразу обзавёлся женихом! Надо же кого-то в этом обвинить? Прости уж, парень-усишки, но кто-то должен был стать козлом отпущения. — Слушай внимательно, ты должен взять руки в ноги и свалить отсюда так быстро, как только сможешь. И думать забудь о помолвке, иначе я их тебя шашлык сделаю. Понял?