Развод. (не)фиктивная любовь (СИ)

Это снимок из больницы Лондона, где я рожала. Артур тогда прилетел, и что удивительно успел на роды, хотя я была безумно, вот просто невероятно против.
Он держал меня за руку.
Откуда-то знал, как нужно правильно дышать при родах, и помогал мне.
Подавал воду и подкладывал под спину подушки при схватках.
Медсестры потом наперебой говорили мне о том, какая я «lucky». Ведь мне повезло с мужем. А я про себя думала: если бы вы только знали...
  
На фотографии я держу Сару на руках, а она своей крохотной ручкой сжимает мой указательный палец.
Такой теплый, душевный и интимный снимок — это не то, что должно быть у Грозового на столе.
— Марьяна, — он все-таки отбирает у меня фото и возвращает рамку на место. — Ненависть не может появиться на пустом месте. Для нее нужны хоть какие-то мизерные чувства, а у меня к тебе нет ничего. Ты просто мама моей дочери. С прибабахом, но это мы поправим. Больше не ползай по моим вещам. И вообще, завтра ранний подъем, — он берет меня за локоть и тащит прочь из кабинета, — значит, пора спать.
  
Глава 6. Одна кровать
 
— Не хочу? — я останавливаюсь посередине спальни, куда Артур привел меня против воли. — Не буду! — смотрю на кровать, и все еще вижу на ней другую. — Слышишь меня?
— А в чем, собственно проблема? — от отпускает мою руку, чуть проходит вперед и смотрит на меня через мускулистое плечо. — У меня был долгий день, я замахался и мне нужен сон. Так что очень советую не орать, и не повышать голос. У меня башка гудит. Мы друг друга поняли? Хорошо. Я в душ.
Наплевать ему на то, поняла я его или нет. Здесь все решает он и не стесняется лишний раз указать мне на мое место фиктивной жены.
А в нашем случае это означает роль терпилы.
Он не думает два раза, прежде чем вытереть об меня ноги.
— Я не буду спать с тобой в одной кровати, — от беспомощности стискиваю ладони в кулаки. — Как тебе неясно, Артур?
— Мне насрать, Марьяна. Хочешь, можешь поменять постельное белье, пока я моюсь.
И все.
Сказав это, он уходит в душ, а я так и стою на месте, пока до меня не доносится тихий шелест воды, доносящийся из ванной.
— Урод, — шепчу сквозь зубы. — Как же я тебя ненавижу.
Причем ненавижу его соразмерно той любви, которая когда-то свела меня с ума.
От беспомощности у меня из глаз брызгают слезы, и я даю им выход, потому что никто меня сейчас не видит.
В голове вереница вариантов того, как мы можем продолжить воевать с Грозовым. Одна только проблема: что бы я ни делала, он победит, согнет меня в бараний рог и сделает так, как ему надо.
Я даже открыла приложение, чтобы вызвать такси, но…
Если не эта ночь, то будет другая, когда он все-таки принудит меня подчиниться. Более того, каждый новый раз будет приводить к более обостренным ссорам. Но уже при нашей маленькой дочери.
Которая, конечно, еще совсем ребенок, но она смышленая и добрая девочка, а еще эмоциональная. И этим она вся в меня. Я все детство провела, жалея свою мать за то, как ей не повезло растить меня одной.
Могу ли я допустить, чтобы моя дочь тоже испытала жалось к матери?
Никогда и ни за что.
Грозовой вместе со своими любовницами, мой отец и свекор, никто из них не сломает меня, как бы сильно они не старались слепить из меня удобную жену.
Я не дам угробить свою дочь и ее психику, а значит, не позволю угробить и себя.
К тому же Артуру я интересна, только пока сопротивляюсь. Такие, как он любят ломать и подчинять, причем идут до конца. Значит, единственный способ уцелеть — это как можно скорее ему наскучить.
Легко не будет, в этом плане я не обманываюсь. Поэтому действовать придется, сжав волю в кулак и стиснув зубы.
Поборов тошнотворное чувство, я снимаю пальто, складываю его и оставляю на спинке кресла.
Закатав рукава, я принимаюсь за постель. У меня хватает внутренней ярости, чтобы даже с такой громадиной управится в два счета. И новое постельное белье я нахожу быстро, но вместо белого цвета, который теперь вызывает негативные чувства, беру мокрый асфальт.
— Вау, — Артур тихо вернулся в спальню, и от его голоса я едва не подпрыгнула. — Это все, конечно, отлично, — он подходит к краю постели, рукой пробегает по мокрым волосам, — но почему ты еще стоишь?
— Потому что не тебе одному нужно смыть с себя пот и грязь, — скрестив руки на груди, я прохожу мимо него, прямиком в ванную, которая не изменилась с моего последнего раза в этом доме.
Зайдя вовнутрь я зачем-то прохожусь взглядом по полкам и даже заглядываю в ящики. Стыдно, но я ищу следы присутствия другой женщины, или женщин, которые бывают тут на постоянной основе.
И ничего.
В душе я провожу много времени. Специально, чтобы по его же словам, уставший Грозовой заснул, и больше со мной не говорил.
Подсушив волосы полотенцем, я сталкиваюсь с дилеммой. В чем спать? Нижнее белье — это слишком откровенно. А надеть мне кроме своей же одежды нечего, только вот она не для сна.
Вздохнув, я не без труда прихожу к компромиссу, и в итоге одалживаю одну из футболок Артура. Хорошо, что его гардеробная была по пути.
В спальню я возвращаюсь на цыпочках. Потушенный свет намекает, что Грозовой точно решил спать.
Облегченно выдыхаю через нос и подхожу к своему краю кровати.
Артур спит, лежа на спине. Причем, я точно знаю, что спит, потому что помню, как звучит во сне его дыхание.
Сама я на кровать опускаюсь медленно, чтобы не дай бог не разбудить его. Также тихо ложусь с краю и накрываюсь уголочком одеяла. Опять же, чтобы остаться незамеченной.
И только когда голова касается подушки, я понимаю, сколько усталости на самом деле скопилось во мне самой.
Ну вот, а думала, что проворочаюсь полночи.
— Марьяна? — голос Артура, тихий и хриплый, касается моего слуха, в момент, когда я почти заснула.
Молчу, а сердце бьется как дикое.
— Марьяна? — снова зовет он, а я от досады прикусываю губу.
Чего ему надо, а?
Ответ последовал практически молниеносно. Сначала зашуршали простыни, слегка прогнулся матрас.
А потом Грозовой обхватывает меня под грудью своей огромной рукой и легко, словно я ничего не вешу, привлекает к себе под бок.
И…
Ничего больше не происходит. Вот вообще ничего. Не убирая своей тяжелой руки, он засыпает.
А я теперь как должна уснуть?
И что, черт возьми, все это значит?
  
Глава 7. Ты изменилась
 
На удивление я проспала как убитая. Наверное, сказалась длинная дорога на родину и принесший немало стресса разговор с моим фиктивным мужем.
Стоит мне только подумать про Артура, как я распахиваю глаза. В глаза бьёт тусклый свет из-за плотных штор, и нет ни одного звука, кроме моего бешено бьющегося сердца.
Кошмар вчерашнего дня возвращается ко мне постепенно. А какой кошмар ждёт меня впереди — даже думать не хочется.
Ведь всё это только начало. Так, репетиция.
Грозовой без зазрения совести обращается со мной как с неодушевлённым предметом. И это учитывая, что он меня практически не знает.
Я ничего ему не сделала, а он уже меня ненавидит.
— Вот урод, — хрипло ругаюсь себе под нос и с бока поворачиваюсь на спину.
Неожиданно я чувствую шевеление сбоку. Шорох пододеяльника.
— И тебе доброе утро.
Не знаю, как я не подскочила на месте от шока, потому что была уверена в том, что его в спальне нет.
А он здесь. Так же, как и я, лежит на спине, только поза у него более раскованная. Если я лежу, подтянув одеяло к подбородку, то он чувствует себя хозяином положения.
Руки забросил за голову. Торс оголён по пояс. И смотрит нагло-нагло.
  
Я правда не знаю, как это выдержу. Потому что когда я возвращалась, в моей голове было два варианта развития событий.
Я думала, что он либо даст мне развод и найдёт в нашем контракте какую-то магическую лазейку. Либо я рассчитывала, что он не будет обращать на меня никакого внимания.