Эра Мангуста. Том 8 (СИ)

И он рос. Он видел, как тысячи поколений всякой живности сменяли друг друга. Мир наблюдал, как одни виды полностью исчезали, уступая место более сильным. Но его это не волновало. Это мелочи, перхоть на его теле. Подумаешь, стадо из пары тысяч голов не нашло пропитания и полегло под клыками его злейшего врага-хищника? Которое отъелось, чрезмерно расплодилось и вымерло из-за нехватки пищи. Это туфта.
Развитие жизни всё равно продолжалось, доставляя удовольствие. Было щекотно, больно, горячо, холодно. Любое ощущение было в кайф. Пока не появился тот самый камень и новая форма жизни. Точнее, люди, как они себя называли, появились раньше, но их было ничтожно мало, и мир их пока не замечал. Слишком незначительным было их присутствие.
Нет, проколы, через которые эти люди попадали к нему были весьма болезненны, но это тоже было новое ощущение, от которого он кайфовал, если это слово применимо в принципе.
Но всё изменилось, когда одна из букашек через подобный прокол принесла это. Мир так и не понял, что было тем самым это. Эта дрянь его почти усыпила. Он просто замер, исподволь наблюдая, как вымирают целые биоценозы. Его любимые растения, капли росы которых радовали его слух, животные, ловившие на лету эти капли, летающие твари, которые поедали прошлых зверьков, животные, которые охотились на летающих. Это было чрезвычайно больно, но слово «боль» мир не знал.
Он осознавал неправильность происходящего, но что-то затягивало его в пучину сна. Смерти всего живого. И тогда он распахнулся, почти уйдя в небытиё. Он дал доступ живому из других миров, дабы хоть как-то отсрочить свою кончину. Ему, по непонятным причинам, нужна была жизнь. Без которой не было бы и его самого.
К его удивлению, те самые гадкие твари, принёсшие в его мир то, что медленно его убивало, лютый мороз и смерть, эти существа, называвшие себя людьми, выжили. И дали шанс выжить ему. Он воспрял, находясь в каком-то полубреду, слишком мало живого осталось в нём, этом мире.
При этом твари под именем люди боролись с тварями, которых призвал мир. На самом деле, эти животные заставили мир приостановить скорость восприятия. Ранее для него пара тысячелетий казалась секундой, он равнодушно наблюдал за гибелью косули в зубах очередного хищника.
Но, полудрёма и происходящее заставили его воспринимать детали, ранее казавшиеся незначительными. И вот, через очередной прокол, больно кольнувший его, появился тот, кто был невероятно силён. Он искал свою сестру. До этого момента мир не задумывался над абстрактными понятиями вроде семьи и прочим бредом.
Но, парень нашёл свою кровь. Кроме того, он забрал с собой дрянь, что медленно и неуклонно убивала мир, замораживая всё то, что ещё оставалось в нём. Если бы мир умел, он поблагодарил бы эту букашку, но он ещё не умел. Возможно, когда-нибудь он осознает, что такое благодарность, но именно сейчас это было выше его понимания.
Вскоре наступило глобальное потепление. Мир чувствовал, как он оживает, как возвращаются его силы. Те самые букашки, что доставили ему невероятно много проблем, через очередной прокол покидали его тело, стараясь выжить.
Да, мир осознавал, что шансов у них действительно чрезвычайно мало. Потоки тающих снегов должны были снести их поселения, утопив всех сопротивляющихся. Но они успели.
Тот самый лидер увёл никчёмного человечка женского пола, которого он обозначил, как важную для себя особь. И после прислал других, чтобы забрать остальных. Сначала мир хотел проследить за их судьбой, тем более что, проколов в их мир было достаточное количество, но вскоре они сильно уменьшились. В итоге, остались два или три. И вот сегодня через последнюю брешь к нему явились ещё два существа того самого вида. И мир задумался, как с ними поступить.
* * *
В этот момент я вынырнул из чужих воспоминаний. Подумать только, я считал целую планету, целый уровень изнанки! Никогда бы не подумал, что у них может быть свой, абсолютно чуждый людям интеллект. Но он реально существовал! И в данную секунду я ощущал угрозу.
 
Я не знал, в чём она заключается, но абсолютно точно знал, что она исходит от этого мира. Не от хищников поблизости, и даже не от вулканов и лесных пожаров. Сам мир был недоволен нашим появлением здесь.
Более не раздумывая, я рванул обратно, схватив за рукав Ахмада, объяснять было некогда. На бегу я бросил созданный нами артефакт в зеркало прохода выше.
И тут же ощутил и недовольство этого мира, и возможность провалиться глубже второго уровня. Артефакт, отскочив от зеркала, сам прыгнул мне в руку, и я автоматически спрятал его в карман. Но, угроза нарастала, и теперь я абсолютно точно знал, откуда она исходит. Похоже, в этом мире был один единственный бог, и сейчас он был чрезвычайно недоволен нашим присутствием!
ОТ АВТОРА: историю про Майского и его дар проклятий можно прочитать здесь, она относительно короткая, необычная, и весьма интересная:  https://author.today/work/322291
  
Глава 14
 
Я стоял под прицелом десятка пушек охранной системы перехода на изнанку и соображал. Судя по ощущениям, артефакт сработал. Во всяком случае энергия, накопленная в нём, просто испарилась, какая-то магия произошла. Но, на лице, куда мы с Ахмадом вывалились, проверить результат было нельзя.
Мир! Целый мир, который я ощутил. Осознал. Познал его чаяния и устремления. Хотя не так. Все мои ощущения были поверхностными, слишком различался образ мышления. Но одно я понял точно. Мою изнанку первого уровня убивало что-то, занесённое туда людьми. Довольно давно.
И там жили люди, которые боролись с огромным количеством прорывов. Сильные люди, независимые. Крутые, прямо скажем. Но, главное, они ушли. По меркам времени того самого мира это произошло только что. Вот, доли секунд назад. По моим меркам, несколько месяцев назад.
Но! Главное, что из это проистекало, знаете что? Та изнанка открывалась не только с моего тонкого места! Я слышал про сквозные изнанки, но я точно не знал, как далеко от моего прохода находится второй. Если в паре километров есть выход в Африку, то это же золотое дно! Ну, или в Америки с Австралиями. Да даже просто во Владивосток. Хотя, возможно, что по моей изнанке между выходами десятки тысяч километров, тогда идея теряет смысл.
В любом случае, нужно ждать. Пока климат там не стабилизируется. А вот после разыскивать второе тонкое место. И, во-первых, не факт, что его удастся найти. А во-вторых, не факт, что преодолевать расстояния понизу будет экономически выгодно.
Но, главный вопрос: сообщать о своём открытии старику? И, как следствие, императору. Возможно, их ресурсы, особливо человеческие, позволят быстро найти второй выход. С другой стороны, нужно иметь хоть что-то в личном запасе, как аргумент последнего шанса. Ладно, обдумаю это позже.
Ахмад посмотрел на меня странным взглядом и натужно спросил:
— Удалось, господин? Я, честно говоря, плохо понял. Почему мы так резко сбежали с изнанки? Вроде же, артефакт сработал?
— Не знаю пока, — честно ответил я. — Тонкое место явно изменилось, я это ощутил. Но, в какую сторону, пока не знаю. Надеюсь, что всё штатно, как мы и планировали и задумывали. А сбежали… Там всё сложно, просто не спрашивай, и мне не придётся врать. Скажем так, я почувствовал угрозу, о большем не спрашивай, сам мало понял.
— Мир угрожал нам? Я тоже ощутил угрозу, но списал на мнительность и новые ощущения.
— Почти так, Ахмад, — удивлённо ответил я. — Он был недоволен нашим присутствием. Возможно, нам ничего не угрожало. Но, проверять данное утверждение мне совсем не хотелось. Он не любит людей, они доставили ему много боли. Скорее всего невольно, сами того не осознавая. Хотя вру, минимум один осознавал. Тот, кто его заморозил. А сейчас он оживает, оставив в памяти злость и то, как он умирал.
Я замолчал, вновь переживая чужие ощущения, на этот раз только в памяти. Да, они были чуждые, масштабы несопоставимы, как и временные отрезки. Но боль — явно универсальный язык. А миру было больно, очень.