Драконовы меры
– Это был не моя вина, – отмахнулся рыжий, явно не испытывая чувства вины по произошедшему. – Я того олуха раза четыре просил отстать.
– Но в его оправдание можно сказать, что никто не ждал столь жаркого и сильного пламени от тощего подростка.
– И это тоже не моя вина. Я честно сказал, что спалю его до костей, если не перестанет задираться.
– И спалил? – я вздрогнула, подняв голову от кривоватого, но вполне узнаваемого рисунка.
– Он успел обратиться в дракона. И только этого его и спасло. Но как я помню, провел тогда в лазарете обидчик нашего Малиаза почти тридцать дней.
– Тридцать пять. И поговаривали, что левое крыло так полностью и не затянулось, – с самодовольным блеском в полуприкрытых глазах, добавил Малиаз.
– Мальчишки. Везде одинаковы. Что с чешуей, что в пастухах, – фыркнула я и протянула рисунок инквизиторам, с интересом слушавшим историю.
Глаза высокого Лотля нехорошо блеснули, а на пальцах проступили черные кольца-татуировки. Внимательно рассматривая рисунок в течение нескольких минут, он протянул его коллеге, прежде чем тихо, но довольно решительно произнести:
– Кажется, у нас назревает проблема. Весьма серьезная и общая. И если Ингория под защитой Малиаза, что, несомненно, хорошо, то каковы шансы, что она такая одна-единственная?
**
– Что ты имеешь в виду? – дракон нахмурился, рассматривая меня, словно коллекционер, не сразу опознавший редкую бабочку.
– Если Инг не больно… нет, – инквизитор задумчиво покачал головой, словно собираясь с мыслями. – Не с того мы начинаем. Наверное, нужно сперва рассказать легенду или байку, что у нас передается из уст в уста со времен обучения, а не с девушки.
– Так будет вернее, – согласился его напарник со светлыми, прозрачными глазами. – Ингория – следствие, если байка окажется правдивой.
– Говорите, а там уже будем выяснять, сколько в сказке правды, – кивнул Хейзед. Малиаз же, заметив, что меня начинает немного потряхивать из-за всего происходящего, поднялся со своего места и принес плед, накинув его мне на ноги.
– Говори, Вадлер, что за беды выползли на свет на это раз.
– Ни для кого не секрет, что сами прорывы не появляются. Они идут на зов, словно на маяк. И для того, чтобы такой маяк поставить, нужен человек, наделенный силой. Одно время мы полагали, что подобное доступно только женщинам.
Я вздрогнула, не отводя от инквизитора глаз. Тот печально улыбнулся и кивнул.
– Да, это одна из причин, почему начались гонения на одаренных девиц и женщин. Нам потребовалось много времени, чтобы понять, что первоисточник все же не в них. Женщины часто помогали при открытии врат, но они только проводники.
– И со временем их стало совсем мало, – кивнул Хейзед. Я не знала, чем занимается черный дракон, но он явно понимал, о чем ведут речь инквизиторы. – Мы в этом тоже поучаствовали на радость врагам. И изрядно потеряли в силе, когда отказались от женщин из числа людей.
– Это так. Но тут только одна сторона медали. Помимо силы, нужен еще источник самого сигнала.
– Звездные камни, – в этот раз в разговор вступил Малиаз. Дракон сжимал мою руку, пытаясь успокоить. И это у него получалось: тепло от драконовой ладони растекалось по телу, немного расслабляя оледеневшие мышцы. – Осколки метеорита мы находили на каждом месте вызова, а потом использовали для того, чтобы притягивать разрыв к Гарнизону. Камни вмонтированы в башни Летнего Дворца.
– Именно. Но согласно легенде… где-то на самом юге есть заброшенное святилище, в которое может войти только избранный. Не тот, кто обладает силой и не тот, кто ее лишен. И только этот избранный сможет вызвать древнего бога из иного мира. Потому что вход в святилище закрывает резная дверь из дерева, наполненного болью веков.
– В наших студенческих сказках говорилось, что это избранный начнет последний бой за наш мир, ради которого собственно, и готовят инквизиторов и святейших отцов. И если мы победим, то спасем мир. А вот если проиграем…
– То нас всех пожрет темный бог.
– И этого бога впустит тот, кто откроет дверь… – задумчиво повторил Малиаз. – Вы думаете, что святилище реальное и что за дверью хранится самый большой осколок камня?
– Еще вчера я бы сказал тебе, что это сказка, не больше, – качнул головой в сомнении Лотль. – Но сегодня, когда у меня на руках рисунок с символами темного бога, и девушка напротив меня говорит, что не чувствует боли… Сегодня я скажу тебе, что дверь существует. Как и камень. Как и предатели в рядах наших братьев. И им очень, очень нужна твоя Инг. Но сейчас я больше всего на свете надеюсь, что она такая одна, наделенная даром не восприятия силы.
– И что мне делать? – я растерянно посмотрела сперва на Малиаза, ища его поддержки, а потом на инквизиторов. Неожиданно в голову пришла весьма неприятная мысль. – Вы теперь меня убьете? Чтобы не досталась тем другим?
Лицо Лотля вытянулось, а потом инквизитор вдруг рассмеялся. Рука Малиаза, резко напрягшаяся в моих пальцах после вопроса, чуть расслабилась.
– Если бы мы полагали, что это может решить проблему, то такой вариант можно было бы рассматривать как крайний. Но, во-первых, я не верю, что ты такая уж уникальная. Прости, но в мире очень много подобного и где-то наверняка есть, или вскоре появятся, девушки, наделенные теми же способностями. Просто теперь наши враги знают, кого и как искать. А во-вторых, я не думаю, что Малиаз будет спокойно смотреть на наши попытки избавиться от тебя.
– И не рассчитывай, – покривив губы так, чтобы в улыбке непременно мелькнули клыки, пообещал рыжий.
– Нет. Думаю, раз у нас есть теперь способ открыть ту дверь, мы можем постараться уничтожить сам камень призыва. Осталось его только отыскать.
Я с удивлением посмотрела на гостей. Все это походило на какую-то нелепую сказку, в которую я совершенно случайно угодила.
– Но сперва мы пообедаем, – решил Малиаз. – Я слышу, как у дверей топчется посыльный из города. Мы же не позволим мясу остыть?
Глава 4
Великолепный обед из трех блюд, что привезли в поместье из городка, помогали без всякого стеснения расставлять все присутствующее. Конечно, я успела выставить тарелки и приборы, даже бокалы нашла в креденсе с красивыми резными дверками, но сами блюда были внушительны. Впрочем, я знала, с каким аппетитом ужинает сам Малиаз, без сомнения, предпочитающий сразу две порции, и если примерно в тех объемах питаются инквизиторы, то еды нам должно было хватить. Впритык.
Водрузив последнюю глубокую тарелку, в которой исходил паром мелкий картофель с оранжевыми кругляшками моркови, я отступила на шаг от стола и удовлетворенно вытерла взмокшие ладошки о повязанный передник. Получилось очень даже хорошо. Жаль, нет скатерти, только узкая дорожка под горячее, но это ведь не званый вечер. Так?
– М-м, пахнет восхитительно. Малиаз, а почему ты заказываешь еду в городе? – дождавшись, когда хозяин дома подойдет к своему месту во главе стола, поинтересовался Лотль. В этой весьма дружеской обстановке инквизиторы меня почти уже не пугали, но я то и дело напоминала себе, что это непростые люди, и стоит все же быть внимательной.
– Мы не готовились к гостям. Кроме того, у Инг довольно дел с уборкой. Вы не представляете, какая тут скопилась грязь, пока жил в Гарнизоне, – рыжий хохотнул и подмигнул мне. – Решили, что так будет проще для всех. Тем более, я знаю повара, который это все готовил. Отличный и талантливый малый. Садимся?
Малиаз отодвинул свой стул с высокой спинкой и вопросительно посмотрел на меня, ожидая. Я же переводила взгляд с одного мужчины на другого и никак не могла решить, что делать. С одной стороны, мы только что все вместе пили чай и разговаривали на равных, а вот с другой…
– Что не так? Мы все ждем тебя, – мужчины так и продолжали стоять у своих мест, поглядывая на меня.
На лице Малиаза появилось выражение легкого недоумения. Если бы он рассердился или просто нахмурился, я бы, наверное, промолчала или вовсе просто вышла из столовой. А так, помня, что ящер еще ни разу не проявил ко мне какой-либо грубости или бестактности, откашлялась.