Император ярости (ЛП)

— Ладно, ладно! Господи! — выпаливает Мия, смущенная. — Серьезно, я не хочу иметь ничего общего со всем этим дерьмом, окей? Я просто хочу заработать немного денег, провести семестр с кузиной в крутом иностранном городе и вернуться домой. Вот и все, Фрея. — Она хмурится и снова смотрит на фотографию. — Ладно, ты хочешь знать, что происходит между ним и мной? — Мия вздыхает. — Это не то, что ты думаешь. Совсем не то.
  
— Тогда просвети меня, Мия.
Она отводит взгляд, проводя рукой по своим светлым волосам, прежде чем вздохнуть и повернуться ко мне.
— Он хотел информацию о Кире.
Я хмурюсь.
— Прости?
— Вот и все. Он приходил несколько раз. И это все, о чем он хочет говорить: Кир Николаев.
— Что именно о Кире?
Мия пожимает плечами.
— Все что угодно. Например, что я помню о работе на него. Куда он ездил. Ему было очень интересно, бывал ли он когда-нибудь в Норвегии. Что-то о семье Линк?
Я замираю.
— Прости?
— Линк-что-то. Это звучало очень по-норвежски. Линк-мист… Линк-твист…
— Линдквист?
Ее лицо озаряется.
— Вот оно! — Она вздыхает. — Но я понятия не имею, кто это такой, и я ему так и сказала. — Мия бросает взгляд на оживленный столик японских бизнесменов в костюмах. — Слушай, как бы весело это ни было, мне правда нужно работать, окей?
Я киваю, голова кружится, когда я смотрю на нее.
— Конечно. — Хмурюсь. — Спасибо, Мия.
Разворачиваюсь и выхожу, еще более растерянная, чем когда зашла.
— Фрея, подожди.
Мия выходит за мной через входную дверь. Она кусает губу, явно колеблясь, прежде чем наконец заговорить.
— Слушай, если это что-то значит, Мал не «хотел меня», если ты об этом переживаешь.
Я хмурюсь, чувствуя, как лицо краснеет.
— Что?
— Тебе нравится этот парень, да?
Мои щеки горят еще сильнее.
— Я такого не говорила.
Она усмехается, закатывая глаза.
— Конечно. Ну, поверь мне — я знаю мужчин и когда они хотят меня. Он? — Она качает головой. — Он не хотел. Прими это как знак.
Я не знаю, как на это ответить, поэтому просто улыбаюсь ей. Мия бросает на меня последний взгляд, прежде чем скользнуть обратно в клуб, оставляя меня стоять снаружи с бешено работающим мозгом.
28
МАЛ
Прислоняюсь к стене дома, когда вереница мотоциклов с ревом проезжает по подъездной дорожке к главным воротам. Моя челюсть сжимается, когда я наблюдаю за задними фонарями мотоцикла Фреи, следующего за Таком, Ханой и Анникой, которые отправляются на вечернюю прогулку по холмам вокруг Киото.
Я был здесь, когда они экипировались. Когда Хана спросила, присоединяюсь ли я, я взглянул на Фрею, которая старательно меня игнорировала, и затем повернулся, чтобы сказать кузине: нет, не в этот раз.
Так было с той ночи, когда она пришла ко мне в гостевой дом. Ночью, когда я снял поводья и забыл о тормозах.
Я не скажу, что она увидела моего настоящего монстра той ночью. Никто не видит его, если я не собираюсь убить их.
Медленно. Методично.
Но она подошла чертовски близко. Ближе, чем кто-либо до нее. И она не просто увидела монстра. Ей это понравилось. Она умоляла об этом. Она подталкивала меня, желая большего.
Мне не нужно психиатрическое заключение, чтобы понять, что у меня в голове полный бардак. Наблюдать за тем, как твою семью, твой дом и весь твой мир разрывают на части и сжигают заживо в детстве, — это способ направить тебя по не совсем нормальному пути. Быть вырванным из этого пепла и брошенным в когти нацистского психопата, который хочет превратить тебя и других в свою личную армию ненависти, тоже не особо помогает.
Убийство собственного деда хладнокровно в возрасте одиннадцати лет, вероятно, завершает дело.
И это та тьма внутри меня, на которую Фрея заглянула той ночью.
Затем она убежала, и с тех пор не возвращалась и даже не смотрела на меня.
Я провел дни, задаваясь вопросом, не зашел ли я слишком далеко. Не вышел ли за пределы любых игр, в которые она хотела играть. Не показал ли я ей слишком большой кусок монстра внутри себя.
Она должна была использовать свое чертово стоп-слово. В те немногие разы, когда я видел ее с тех пор, мне хотелось схватить ее, трясти и кричать ей в лицо, спрашивая, почему она этого не сделала.
Но мы уже прошли это, и теперь находимся в какой-то мертвой зоне.
Хмурюсь, когда четыре мотоцикла уезжают от поместья Мори. Я бы сказал, что Фрея едва взглянула на меня, когда вышла, чтобы присоединиться к ним, но она могла бы смотреть мне в лицо, и я бы не заметил. Поскольку они уезжали до заката, Хана помогла ей надеть полную экипировку для езды, почти как у гонщика, закрывая ее с головы до ног. На ней был также затемненный шлем.
Но я уверен, что она не смотрела на меня. Я почти уверен, что почувствовал бы это, даже через визор.
Я собираюсь вернуться внутрь, когда слышу рев двигателя, мчащегося по подъездной дорожке. Поворачиваюсь и вижу, как Porsche Кензо подлетает к холму, прежде чем он резко останавливается и выскакивает из машины.
Что-то не так. Лицо Кензо выражает тревогу, его глаза мечутся по двору, как будто он что-то ищет.
— Что происходит? — рычу я, в голосе слышна тревога.
— Где она?! — резко спрашивает Кензо.
— Кто, Анника? — хмурюсь я, кивая в направлении, откуда он только что приехал. — Ты только что их пропустил.
— Что?
Холодное ощущение ползет по моей спине, когда я вижу, как чистый страх вспыхивает в его глазах.
— Она, Хана, Так и Фрея только что уехали на мотоциклах. Они направляются по горной дороге к замку Сакамото — Кензо!
Мой кузен бросается обратно к своей машине, запрыгивает за руль и заводит двигатель с ревом. Прежде чем он успевает уехать, я прыгаю на пассажирское сиденье рядом с ним.
Что бы, черт возьми, ни происходило, мой обычно стоический, непоколебимый кузен выглядит смертельно напуганным за Аннику.
А Анника с Фреей.
Кензо резко поворачивается, чтобы бросить на меня взгляд.
— Какого черта ты делаешь?
— Еду с тобой, — рычу я.
— Пристегнись.
Моя спина прижимается к сиденью, когда Кензо мчится по подъездной дорожке, мимо охранников у главных ворот, и выезжает на горную дорогу.
— Что, черт возьми, происходит, Кензо? — шиплю я, пристегивая ремень безопасности.
— Лека.
Мой желудок сжимается при этом имени.
Лека, как Валон Лека, албанский психопат, на которого, как я знаю, работали Фрея и Анника.
Только Валон мертв. Неделю назад этот ублюдок Улкан Гакафери использовал Валона как приманку, чтобы заманить Кензо и Така в тот дом в районе Камигё, где на них напали. Так сбежал… а Кензо был похищен, прежде чем Анника и я вернули его целым и невредимым… и теперь Валон, черт возьми, мертв. Я видел кровь в доме, от того, как Улкан его изрезал. Полиция нашла его чертово тело, ради всего святого.
— Как? — шиплю я, глядя на Кензо.
Он стискивает зубы, когда мы мчимся на бешеной скорости по извилистым горным дорогам к замку Сакамото, туристическому месту, куда направлялись Фрея, Анника, Так и Хана.
— Начальник Хазиме был подкуплен, — выплевывает он. — Я только что был в участке. — Он бросает на меня испуганный взгляд. — Они так и не нашли тело Леки.
— Черт, — рычу я. — И он жив?!
Я сжимаю кулаки.
Валон жив. Кензо беспокоится, что Валон охотится за Анникой.
А Фрея с ней.
Моя челюсть сжимается, когда Кензо разгоняет машину еще быстрее, лес вокруг нас превращается в размытые полосы зелени и черноты. Мой разум мечется, в голове мелькают образы Фреи — ее улыбка, ее смех, огонь в глазах. То, как она подталкивает меня, бросает мне вызов, заставляет меня хотеть того, чего я всю жизнь избегал.
  
В этот момент страх потерять ее всепоглощающий.
— Скажем так, он не подтвержден мертвым, — шипит Кензо, крепче сжимая руль и бросая на меня взгляд. — Этого достаточно, чтобы я волновался, когда моя жена отправляется на прогулку и не отвечает на…