Император ярости (ЛП)

Пока что я просто использую язык, дразня ее маленькую дырочку и растирая клитор, пока Фрея тает в своей постели. Ее тихие, сонные стоны удовольствия наполняют комнату, ее дыхание становится быстрее и более настойчивым.
Со стоном я опускаю руку и освобождаю свой член. Моя рука обхватывает набухший ствол, жестко дроча, пока я наслаждаюсь вкусом ее сладкой, липкой киски на моих губах и языке.
  
Эта женщина чертовски вкусна, и я собираюсь проглотить каждую каплю.
Ее бедра начинают извиваться, стоны становятся громче и настойчивее. Я погружаю язык в ее лоно, неглубоко трахая ее, прежде чем зажать клитор между губами. Мой язык беспощаден, мои пальцы ласкают и дразнят ее кожу, пока ее спина выгибается.
— Мааал… — она тихо стонет во сне, прежде чем резко ахает и дергает бедрами, все еще спя. Мне нравится вкус ее сока, когда он заливает мой язык и губы. Но то, что сводит меня с ума, — это то, что я услышал прямо перед этим.
Мое имя.
Она сказала мое чертово имя.
Со стоном я встаю, вставая между ее бедер и удерживая ее трусики в стороне, пока дрочу свой набухший член. Мои яйца сжимаются, и я сдерживаю рык, когда густая сперма вырывается из головки моего члена.
Я стону, дроча снова и снова, пока моя горячая, липкая сперма разбрызгивается по киске и бедрам Фреи. Наблюдаю с тьмой, пылающей в глазах, как белые полосы спермы стекают по ее розовым губам, через анус и вниз по бедрам.
Помечая ее как мою.
Я все еще не закончил.
С членом все еще на виду, я обхожу к изголовью кровати и опускаюсь на колени рядом с ее спящим лицом.
Провожу головкой члена по ее губам, стону, когда вижу, как еще несколько капель моей спермы стекают на ее губы.
Ты чертовски моя…
Встаю и возвращаю ее трусики на место, стискивая зубы со стоном, когда наблюдаю, как вся моя сперма впитывается в них. Затем я укладываю ее обратно в постель, отодвигая волосы от ее лица, прежде чем мой большой палец касается точки пульса на ее шее.
Я мог бы остаться здесь на часы, наблюдая за ней, одержимый тем, как она заставляет меня чувствовать, что я не сломанный монстр, каким являюсь. Но я не могу. Не сегодня.
Бросаю на нее последний взгляд, мои пальцы зудят, чтобы снова прикоснуться к ней. Притянуть ее ближе и никогда не отпускать.
Трахнуть ее.
Вместо этого я отступаю, выскальзывая из комнаты так же тихо, как и вошел.
Особняк совершенно тих, пока я возвращаюсь в кабинет и на маленький балкон снаружи, ранний утренний свет только начинает проникать через окна. Глубоко внутри меня тьма все еще там, грызя в глубине моего живота и напоминая мне, кто я есть.
Когда выхожу в прохладный утренний воздух, я чувствую флешку в кармане. Это немного, но достаточно, чтобы дать мне причину продолжать копать. Достаточно, чтобы удержать меня рядом с ней.
Я все равно не могу отпустить.
Не сейчас. Никогда.
24
ФРЕЯ
Прохладный вечерний бриз касается моей кожи, когда я схожу с гладкого частного самолета на верхнюю ступеньку лестницы, ведущей к взлетной полосе. Небо над Киото — идеальный сумеречный пейзаж, с глубокими фиолетовыми и синими оттенками, окутывающими далекий город умиротворяющим светом.
Сам воздух здесь ощущается иначе — спокойным. Тихий гул частного аэродрома, укрытого в холмах над Киото, окутывает меня, и я позволяю миру и спокойствию этого момента проникнуть в меня.
То есть, пока это спокойствие и умиротворение не разбивается пронзительным криком.
Я сияю, когда мое внимание переключается на Аннику, которая ждет меня у подножия лестницы, широкая улыбка на ее лице. С криком я бегу вниз к ней.
Как только мои ноги касаются взлетной полосы, она визжит от восторга, бросаясь ко мне. Без колебаний я бегу навстречу, и мы сталкиваемся в крепких объятиях, смеясь и кружась, словно не виделись годами.
— Я так по тебе скучала! — восторженно говорит она, отстраняясь ровно настолько, чтобы держать меня на расстоянии вытянутой руки, ее глаза сияют от радости. — Это будет лучшая неделя в жизни. Кензо и все остальные так рады, что ты здесь!
Я улыбаюсь и пытаюсь сосредоточиться на ее восторге и искренней радости, пока она продолжает болтать, но все, о чем я могу думать, — это кто не будет рад меня видеть.
Мал.
Прошло почти неделя с той ночи в клубе, и — что неудивительно он снова полностью замолчал. Ни звонков, ни сообщений. Ничего. Я узнала о том, что он находится в Киото, только из социальных сетей других людей, которые я, возможно, случайно посетила.
Что?
Как бы я ни хотела сказать, что была права, уйдя и сказав ему, что наше соглашение закончено, я не могу врать.
Мне ужасно не хватает его рядом. Это как если бы он подсадил меня на себя, а затем перекрыл поставки. Я ненавижу ту боль, которую его отсутствие вызывает во мне — эту грызущую пустоту, которая тянет и тянет меня в его сторону, как бы я ни старалась сопротивляться. Ненавижу, как часто ловлю себя на надежде на сообщение, зная, что оно никогда не придет.
Я ненавижу, как сильно все еще хочу его, несмотря на хаос, который он приносит в мою жизнь. У меня даже были невероятно яркие сны, от двух из которых я просыпалась неприлично мокрой и буквально задыхающейся.
Отбросив эти мысли, я сосредотачиваюсь на Аннике, которая все еще оживленно болтает, пока ее глаза вдруг не расширяются, и она смотрит мимо меня.
— Боже мой! Я гадала, приедешь ли ты на самом деле.
Кир усмехается, спускаясь по лестнице, за ним следует тихий, как обычно, Исаак.
— Учитывая, что мы заключили этот мирный договор с якудзой…
— Ты имеешь в виду, учитывая, что я вышла замуж за якудзу, но да, пожалуйста, продолжай, — ухмыляется Анника, дразня его.
Кир закатывает глаза, качая головой.
— Ну, именно. Это показалось хорошей возможностью приехать и навестить Соту. Мы можем весь день говорить о делах по телефону, но иногда важно разделить хлеб и выпить с союзниками.
Анника обнимает сначала его, а затем Исаака, после чего мы все загружаемся в машины и покидаем аэродром. Япония всегда была в моем списке желаний, и Киото потрясающий, так что я прилипаю лицом к окну, пока мы едем через живописные холмы, впитывая все это.
Голос Анники становится заговорщическим, когда она шепчет мне о поместье Кензо.
— Это место невероятное. Кензо взял его у главы другой семьи якудзы, которую он… ну, ты знаешь…
Я провожу пальцем по горлу и издаю драматический звук "смерти".
Анника хихикает.
— Я чертовски скучала по тебе, чудачка.
— Ха! Я скучала больше.
Кир усмехается.
— Ты знаешь, она теперь замужняя женщина, Фрея.
— Да, за своего второго мужа, — пожимаю я плечами. — Ты знаешь, я всегда буду ее первой и самой любимой.
Анника громко смеется, обнимая меня. Кир просто вздыхает.
— Судя по тому, как она сияет, — ухмыляется он, — я не уверен, что поставил бы на тебя, Фрея.
— Пфф. Кто тебя вообще спрашивал, — дразню я в ответ, возвращая внимание к окну и потрясающим видам.
Как бы красиво это ни было, чем ближе мы подъезжаем к дому, тем больше мои мысли полностью поглощаются им.
Малом.
Как только мы прибываем в поместье Кензо, я понимаю, о чем говорила Анника. Оно захватывает дух. Расположенное высоко в холмах с видом на старый Киото, поместье представляет собой смесь традиционной японской архитектуры и современного стиля, гармонично вписываясь в пышные сады, окружающие его. Это крепость роскоши, где старое встречается с новым.
***
— Тост! — улыбается Кир, постукивая по бокалу с водкой.
Мы поужинали в одном из пышных садов на территории поместья Кензо, и теперь вся эта безумная компания превратилась в вечеринку. Все здесь: Анника и Кензо, Хана, Такеши, Кир, Исаак, Сота и несколько людей Соты и Кензо. Все улыбаются в саду, пьют и прекрасно проводят время.
  
Ну, не все здесь. За четыре часа, что я здесь, я так и не увидела ни единого следа Мала.