Император ярости (ЛП)

А у меня?
Я просто сижу посреди того бардака, который устроил Мал.
Ненавижу себя за это, но на следующий день я снова проверяю телефон, листая сообщения в надежде на какой-то знак от него. Но все как всегда — ничего. Пустота.
Боже, я жалкая.
Проблема не только в том, что он ушел. А в том, что этот угрюмый ублюдок превратил меня в чертову зависимую перед тем, как это сделать. У меня всегда было довольно высокое либидо, просто не с кем было его исследовать.
  
Потом Мал ворвался в мою жизнь, снес мои стены, вытащил меня из зоны комфорта и взорвал мой чертов мозг.
А потом ушел.
И теперь я барахтаюсь, с тревогой пытаясь найти что-то, что успокоит эту тягу к Малу, как чертова наркоманка.
Поверьте, у меня была куча времени наедине с собой, моими пальцами и вибратором с тех пор, как он ушел.
Это совсем не то. И я ненавижу это.
С раздраженным вздохом открываю соцсети. Это, в лучшем случае, отвлечение, но, возможно, именно это мне сейчас и нужно. Что угодно, чтобы перестать думать о нем. Сначала листаю последние посты Ханы, фотографии изысканно поданной еды в шикарных ресторанах и живописных видов.
Она живет жизнью, которая кажется такой простой, такой нормальной… упорядоченной и точной. Интересно, каково это — просыпаться утром без груза секретов, давящего на тебя, без постоянного страха, что кто-то следит или ждет в тени. Знать точно, что принесет тебе день.
Лента Такеши — это обычный хаос из мотоциклов, быстрых машин и шумных ночных гулянок. Мир адреналина, хаоса и разрушений. Я листаю его последние посты, почти не обращая внимания. Затем мое внимание привлекает фото нескольких дней назад, сделанное в каком-то клубе. На заднем плане, сидя в полумраке, Мал.
Мое сердце замирает.
На его коленях сидит девушка, ее рука обвита вокруг его шеи.
Что за чертовщина.
Ревность накрывает меня с такой силой, что я чуть не роняю телефон. Увеличиваю фото, моя кровь кипит, пока я смотрю на изображение.
В смысле, он же не мой парень… наверное. Но он что, серьезно?! После всего, что мы сделали, всего, что разделили, он просто двинулся дальше и теперь делится той тьмой, которую я нашла в нем, с какими-то случайными девушками?
Ярость клокочет у меня в животе, горячая и уродливая. Не могу поверить, что позволила ему так на меня повлиять. Не могу поверить, что отдала ему что-то настолько личное, только чтобы он бросил это мне в лицо.
К черту его.
К черту все это.
Я отбрасываю телефон в сторону, ненавидя себя за то, что так сильно переживаю. За то, что позволила ему проникнуть под кожу.
Как будто спровоцированный ударом о кровать, мой телефон звонит. Я поворачиваюсь, чтобы нахмуриться на него, но вижу номер Дэмиана на экране.
— Мы идем гулять.
Он бросает эти слова еще до того, как я успеваю пошутить про утки. Дэмиан уже выписался из больницы. Он должен быть здесь, у Кира, чтобы я могла за ним присматривать, но он настаивает на том, чтобы остаться у себя дома и "выздоравливать".
Акцент на "выздоравливать". Не на "гулять".
— Прости, что?
— Мы идем гулять, Фрей, — ворчит Дэмиан. — Я схожу с ума, сидя взаперти.
Я закатываю глаза.
— Да, двухэтажный пентхаус с видом на Центральный парк, личный повар, горничная и круглосуточный уход за больным — это действительно чертовски скучно, Ди.
Он фыркает.
— Ты же знаешь меня. Мне нужны люди. Выйти. Послушать музыку, потанцевать или что-то в этом роде. Посмотреть, куда заведет меня ночь.
Я вздыхаю.
— Почему это звучит как код для того, что ты хочешь пойти и переспать с кем-то?
Дэмиан усмехается.
— Ты уже успела подружиться с какой-нибудь одинокой девушкой, которую могла бы пригласить?
Я хмурюсь.
— Ладно: А) Ты наверняка под кайфом, если думаешь, что пойдешь в клуб. Ты все еще выздоравливаешь. И Б) Если бы у меня даже были подруги, я бы отправила их на свидание с Джеффри Дамером раньше, чем с тобой.
Он громко смеется.
— Во-первых, ой. Во-вторых, Дамер трахал и убивал парней. Так что твои несуществующие подруги были бы в безопасности. Но все равно они были бы однозначно в большей безопасности со мной.
— Все равно это бессмысленно, потому что у меня нет…
— Я знаю, что Улкан Гакафери мертв, Фрея. Я также слышал, что этот кусок дерьма Валон тоже.
Дэмиан никогда не знал всей истории о том, что происходило между Анникой, мной и Валоном. Если бы знал, я уверена, он бы выследил Валона и оторвал ему голову.
Но Валон был опасным, хорошо охраняемым ублюдком, и Дэмиан мог легко погибнуть в процессе обезглавливания этого монстра. Кроме того, мы с Анникой хотели оставить это прошлое в прошлом.
Но его слова заставляют меня задуматься. В смысле, он прав. Кошмары, преследовавшие Аннику и меня, оба мертвы. Мои плечи действительно чувствуют себя легче. Может, это повод выйти и отпраздновать?
И попытаться выкинуть Мала из головы.
Эта мысль заставляет меня нахмуриться. Она же и застревает в голове. Может, выход в свет, пара напитков и танцы до головокружения — это идеальный способ попытаться забыть о нем.
Я прочищаю горло.
— Дэмиан, ты все еще выздоравливаешь…
— Я не спрашивал разрешения, Фрей. Хотел узнать, не хочешь ли ты составить мне компанию.
Я усмехаюсь.
— Почему у меня такое чувство, что я буду твоей сопровождающей? — Я корчу рожицу. — Или… подругой для поддержки?
Он смеется.
— Понятия не имею, о чем ты. Я заеду за тобой через час. Будь готова.
***
Музыка пульсирует в воздухе, бас глухо отдается в груди, пока я делаю еще один глоток коктейля. Я бросаю взгляд на Дэмиана, сидящего напротив меня в ложе, его обычная самоуверенная ухмылка на лице, пока он болтает с компанией, с которой мы пришли.
Я спокойно могу пойти в тихий — или даже шумный — бар одна. Но Дэмиан — братвовская знать, а знать никогда не выходит в свет одна.
И точно не без того, чтобы произвести фурор.
Мы в Achtung, ультрамодном, ультра "тусовочном", ультра громком клубе в Сохо, полном моделей, финансистов и сливок молодого, богатого Нью-Йорка.
Теоретически, я понятия не имею, кто эти люди, но Дэмиан, по крайней мере, вращается на периферии этих кругов.
Но это, в общем-то, те, с кем мы вышли: горстка скучающих, накачанных наркотиками моделей, два парня, которые, похоже, существуют только для того, чтобы продавать моделям кокс, и пара высокопоставленных авторитетов из братвы Николаева, одетых как стереотипные русские мафиози.
Братвовская знать также не выходит без охраны. Нас сопровождают около десяти солдат Дэмиана, включая — к моему огорчению, поскольку он не перестает на меня пялиться — Дмитрия.
Пока я смотрю на танцпол, мне не повезло поймать взгляд Дмитрия. Он кивает мне, улыбаясь, как я уверена, своей самой победоносной, очаровательной улыбкой. Я корчу ему странную рожицу и делаю еще более странный танцевальный жест, прежде чем перевести взгляд на Дэмиана.
Хмурюсь, наблюдая, как он опрокидывает напиток в руке, как будто завтра не будет.
— Ты должен беречь себя, — бормочу я, наклоняясь ближе, чтобы только он мог услышать.
Дэмиан отвечает мне кривой ухмылкой, его фиолетовые глаза блестят под мигающим светом клуба.
— Расслабься. Это была просто пуля, Фрей. Не лоботомия или операция на открытом сердце.
Я сердито смотрю на него.
— Они буквально оперировали твое сердце, придурок.
— Тогда, похоже, я неуязвим, — усмехается он в ответ.
  
Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку, которая тянет мои губы. Таким и есть Дэмиан — всегда отмахивается от серьезности всего.
— Все равно, — говорю я твердым тоном, — ты не пуленепробиваемый…
— Какого черта нет, — ухмыляется он, прежде чем вздохнуть. — Фрей, пожалуйста, просто наслаждайся жизнью хоть раз. Ты можешь даже пойти потанцевать с кем-нибудь, и я не буду играть в старшего брата.