Огненный князь 5 (СИ)

— Тс-с-с… — зашипел я, не выдержав, и отдернул руку.
Голубоватый туман тут же стек к полу и исчез в нем. Мерзкая нить словно стала тоньше, но полностью не исчезла. А ведь она не толще миллиметра! Что же будет с более толстыми ее товарками? В месте, куда вошла нить мерзости, медленно рассасывалась белая точка.
Стало настолько противно, что я невольно опять потянулся к белой нити, и сразу по канату потек бурный поток белого света. Когда он вошел в меня, я тут же почувствовал облегчение и свежесть. Как под душем побывал.
Кивнув, понимая, что я на правильном пути, я вновь вернулся к мерзкой нити. Значит, одна чистит, другая мусорит. Нахрена они тут, непонятно, но мне кажется, эта нить блокирует эфир, опутывая всех. Значит, нужно как-то попробовать «поймать» получающуюся нейтральную или серую энергию и усвоить ее. Тем более, как я заметил, голубоватый туман не сразу в пол утек, а только когда я контакт с нитью разорвал. Ну что? Пробуем?
Пробовать не хотелось, но другого варианта избавиться от блокировки я не видел. Снова подставляю руку под мерзкий ручеек, и когда начинает образовываться туман, пытаюсь второй рукой «собрать» его. Но ничего не выходит. Мои пальцы просто проходят сквозь него, а когда я не выдержал и снова разорвал контакт с нитью, то он также просто стек в пол. На руке в месте касания с нитью снова видна быстро рассасывающаяся белая точка.
— Бог любит троицу, — прошептал я под нос и опять сунул руку наперерез нити.
На этот раз я не стал задействовать вторую руку, а постарался подключить силу воли. И когда голубоватого тумана скопилось столько, что скрыло мою ладонь, а точку, куда входила нить, стало нестерпимо жечь, я мысленно представил, как туман входит в эту самую точку, унимая боль.
— Да ладно! — воскликнул я, неверяще уставившись на стремительно вливающийся в белую точку на моей ладони туман. В ту самую, что образовалась при соприкосновении противоположных стихий.
Боль немного стихла, хотя до конца и не ушла. А вот точка на руке стала казаться холодным камешком, причем очень неудобным.
Надо попробовать влить в него немного благодати, и авось не рванет. Тратить ее было жалко, но шанс вернуть эфир был слишком велик.
Прикинув все за и против, снова с помощью силы воли вливаю в камешек чуток энергии, которая течет во мне, и он перестает казаться чужеродным элементом. Да и цвет его поменялся с холодного белого на теплый желтый.
Посмотрел на камешек в центре моей ладони, который и не думал исчезать, и подставил его на пути мерзкой нити. Все повторилось с той лишь разницей, что теперь жжение чувствовалось очень слабо, но ровно до тех пор, пока камешек не стал снова холодно белым. Темная энергия нити полностью нейтрализовала мой свет в нем, вернув чувство чужеродного элемента на моей ладони. Но и этого словно было недостаточно! Вливаясь в камень, мерзкая энергия стала менять его под себя, затемняя его цвет. Теперь камешек превращался для моих чувств в раскаленный уголек, и чтобы обратить процесс вспять, я снова влил своей энергии в камень. Я тут же впитал его, и камень на моих глазах вырос почти на треть. Жжение еще немного уменьшилось. Дальше я уже не стал доводить процесс до крайности. Всю образующуюся нейтральную энергию я тут же впитывал, отчего туман над моей ладонью не успевал формироваться. Когда камешек терял запас светлой энергии, становясь инородным предметом на моей ладони, я тут же вливал в него свой свет.
Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я почувствовал, что жжения нет. Да и туман перестал образовываться. Я растерянно огляделся. Мерзкой нити больше не было. Вообще никакой нити на месте, где она проходила, не осталось. А вот связь с источником усилилась.
Да я чертов гений!!! Где журналисты, толпы фанатов и девушки в коротких платьицах, требующие оставить автограф прямо на груди?!!! Вот так всегда — стоит окунуть мир в дерьмо, как об этом сразу все узнают, а стоит его спасти — так тишина.
— Умру безвестным, — пустил слезу я, принимаясь за следующую нить. Так плохо и одновременно хорошо мне еще никогда не было. С каждым шагом, с каждой очищенной нитью я чувствовал, как ко мне возвращаются силы. Теперь я видел, что они есть и во мне, и от этого хотелось блевать от омерзения. Я вытягивал их из себя и убирал всю гадость, что они несли. И с каждым разом я чувствовал себя все лучше. Силы возвращались, эфир начинал свободно течь по каналам, голова, до этого будто затуманенная, стала работать лучше.
 
Видимо, эти нити охватывали каждого, кто тут присутствовал, не делая различий между своими и чужими. Поэтому и не напали они сразу — готовились, твари. И теперь я, получается, единственный голодный волк среди отары овец. А значит, что? Время выходить на охоту.
Но сначала закончу чистку. Еще немного, и я буду свободен. Ныряю вглубь себя и вижу остатки мерзости, что пронизывает источник со всех сторон. И как я раньше этого не видел? Чищу, выжигая заразу. И с каждым мгновеньем мне становится всё легче делать это. И наконец последний рывок, вспышка внутри — и все. Я свобо-о-о-оден!!!
Выныриваю, глубоко вздохнув… и едва успеваю увернуться от удара. Нет, не материального. Меня атаковали из мира Грез!!! Это кто ж, мать вашу, такой бессмертный⁈
Чуть сгорбленный, с венчиком коротких седых волос на голове. Лицо изрезано морщинами, на теле что-то типа восточного халата и закрытые тапочки на ногах. Как будто старик недавно встал с постели и пошел встречать незваных гостей. Вот только привычного уже мне света от него не исходило. Глаза избороздили черные прожилки, кривыми лучиками расползающиеся от зрачков. Кончики пальцев на руках заострены, как когти у хищников. Да и на внутренней стороне ладоней виднеются какие-то странные наросты.
Тут старик ощерился, показав черный язык, изъеденные кариесом зубы и мерзость вместо слюней. Точно такая же, из какой состояли нити негатива. Тонко зашипев, старик кинулся на меня. Я рефлекторно выставил на его пути левую руку, в которую тот сразу вцепился и безумным взглядом уставился мне в глаза.
— С… сука! — не выдержал я.
В тех местах руки, куда вцепился старик, словно раскаленные иглы воткнули. Боль от столкновения двух противоположных стихий в этот раз оказалась на порядок сильнее, затуманивая разум.
Посмотрев на свою левую руку, я с ужасом увидел, что старик уверенно поглощает мой эфир и тут же преобразует его в шипы на ладонях, что еще глубже впиваются в мою руку. Взбесившись, я щедро хватанул благодати и ударил в мерзкую рожу старика.
ПУФ! Беззвучный взрыв раскидал нас в противоположные стороны. Мотнув головой, сбрасывая оглушение, я увидел, что дед уже несется ко мне. Не был бы я Ходящим во снах, эта тварь меня бы уже порвала, потому как с призраками может справиться только призрак. Ну, или что-то иное нематериальное.
Увернувшись от его выставленных когтей, я схватил его своей правой рукой за горло и пустил через нее остатки благодати, потому как эфир был в этом случае бесполезен. И эффект был, да еще какой!
Старик захрипел. Мою ладонь стал окутывать голубой туман, причем с такой скоростью, что за пару секунд туман скрыл от меня лицо старика. Сначала меня это обрадовало. Выражение безумия и злобы, что выплескивалось через глаза старика на меня, совсем не то, что хочется наблюдать. Но потом я понял, что если не впитаю этот туман, то им вполне может воспользоваться старик, усилив себя! Успел я в последнюю секунду. Когда туман полностью вошел в мою ладонь, я заметил, что его часть утекает в рот хрипящего старика. Вот только хрипел тот, конечно, не от отсутствия воздуха, а от боли столкновения двух стихий.
— И-И-И-И-и-и-и!!!!!! — дико, на грани ультразвука, отчего даже меня пробрал первобытный ужас, закричал-завизжал призрак.
Из спины старика уже не туманом, а полноценным потоком стал изливаться эфир, смешанный с какой-то светлой энергией. Не задерживаясь, она тут же стекала на пол и исчезала в растрескавшихся камнях, уносясь дальше, в ту бездну, что притягивает всех умерших духов. Мерзость из старика стремительно пропадала. Черные прожилки в глазах стали тускнеть. Изогнутые в крике губы постепенно выцветали, белея на глазах и затем становясь прозрачными.