Лекарь Империи 9 (СИ)

— Но это не значит, что я не скучала. Эти недели были… — она замолчала, подбирая слова. — Адом. Эпидемия, Журавлев со своей карательной инспекцией, Разумовский со своими безумными авантюрами, этот кошмар с разработкой антидота… Я держалась только на мысли, что ты вернешься.
— Я здесь. И никуда больше не уеду. По крайней мере, в ближайшее время.
— Обещаешь?
— Клянусь Кодексом Инквизиции.
  
— Ну если Кодексом… — она улыбнулась. Первая настоящая, теплая улыбка за долгие недели.
Корнелий поднял свой бокал.
— За нас. За то, чтобы пережить этот кошмар. Вместе.
— За нас, — эхом отозвалась Анна, поднимая свой.
Бокалы соприкоснулись с тихим, мелодичным звоном. Хрусталь против хрусталя — чистый, честный звук. Как их чувства — скрытые от всего мира, но от этого не менее настоящие.
Они смотрели друг на друга, и мир вокруг словно исчез. Не было ресторана, других посетителей, снующих официантов. Только они вдвоем, в этом украденном моменте тихого, выстраданного счастья посреди всеобщего хаоса.
И именно в этот момент — потому что судьба, как известно, обожает черную иронию — зазвонил телефон.
Мелодия звонка разрезала уютную тишину их столика как хирургический скальпель. Анна инстинктивно потянулась к телефону, лежащему рядом с тарелкой, но на полпути остановилась. Сейчас, в этот самый момент, она не хотела возвращаться в реальность.
— Не бери, — тихо попросил Корнелий. — Пусть весь мир подождет еще пять минут.
Но Анна уже смотрела на экран. Привычка главврача — всегда быть на связи, всегда готовой к очередной катастрофе — взяла верх.
На экране высветилось имя: «Шаповалов Игорь Степанович».
Лицо Анны изменилось мгновенно. Расслабленность исчезла, как утренний туман под первыми лучами солнца. Брови сдвинулись к переносице, в глазах появилась тревога.
— Что-то случилось? — Корнелий тоже напрягся. Годы работы в Инквизиции научили его читать людей по малейшим изменениям мимики. И сейчас он читал страх.
— Шаповалов, — коротко ответила Анна, все еще глядя на вибрирующий на столе телефон. — Он во Владимире, в командировке. Помогает местной больнице с эпидемией.
— И?
— И он никогда не звонит просто так…
  
Глава 17
 
Муром. «Золотой Фазан»
Пауза стала длиннее. Шаповалов явно объяснял детали, и с каждым его сдавленным словом лицо Анны становилось все жестче, словно высеченным из холодного мрамора. Железная леди возвращалась, выстраивая вокруг себя привычную броню из цинизма и профессиональной отстраненности.
— Ерасов… — имя она не произнесла, а прошипела сквозь зубы, и в этом шипении было столько ненависти, что Корнелий невольно напрягся. — Я так и знала. Эта мразь. Этот завистливый, мелочный…
Она осеклась. Резко, словно сама испугалась той ярости, что рвалась наружу. Взяла себя в руки. Сейчас не время для эмоций. Сейчас нужно действовать.
— Держись, Игорь. Слышишь меня? Держись. Ничего не подписывай. Никаких признательных показаний, никаких протоколов допроса без моего одобрения. Ничего. Требуй адвоката.
Снова пауза. И ответ Шаповалова, видимо, был не тем, которого она ожидала.
— Что значит «поздно»? — ее голос стал ледяным. — Как это — уже подписал?
Ответ Шаповалова заставил ее сжать телефон так, что побелели костяшки пальцев. Она закрыла глаза, мысленно проклиная его благородство, его веру в систему, его наивную честность.
— Идиот. Благородный, принципиальный идиот, — прошептала она в трубку. — Ладно, ничего. Это поправимо. Я что-нибудь придумаю. Слышишь меня? Я вытащу тебя оттуда. Любой ценой.
Еще несколько коротких, тихих слов — прощание, обещание, поддержка. Потом — короткие гудки. Связь оборвалась.
Анна медленно, очень медленно положила телефон на белоснежную скатерть. Рука дрожала — мелкой, почти незаметной дрожью. Но Корнелий заметил. Он замечал все.
Бокал все еще был в ее левой руке. Желтоватого цвета вино колыхалось в такт дрожи, создавая на поверхности маленькие, расходящиеся волны. Круги по воде. Как от камня, брошенного в ее короткую, украденную минуту покоя.
— Анна? — голос Корнелия был спокойным. Но это было уже не теплое участие влюбленного мужчины. Это было профессиональное спокойствие инквизитора. Внутри него уже заработала безжалостная, холодная машина анализа: Кто? Что? Где? Когда? Почему?
Анна подняла на него взгляд. В ее глазах смешались ярость, бессилие и холодный, расчетливый страх. Коктейль эмоций, который она позволяла себе показать только ему. Одному ему во всем мире.
— Шаповалова арестовали.
Тишина. Одна секунда. Две. Три. В этой тишине утонули и звон бокалов, и тихая музыка, и приглушенные голоса других посетителей. Мир сузился до пространства между ними двумя.
Мышкин смотрел на неё не мигая.
— Я так понимаю, требуется моя помощь, — усмехнувшись сказал он.
— Да, — тут же кивнула Анна Витальевна.
Мышкин сладко улыбнулся. Бодаться с Владимирской Инквизицией он любил. И зачастую, показывал им, что значит «Сила по-муромски»!
* * *
Москва.
Я еще раз оглядел эту… компанию?
И да я готовился увидеть совсем других людей и в другом количестве.
Генералов в парадных мундирах, увешанных орденами. Важных чиновников в строгих, идеально отутюженных костюмах. Мрачных агентов в черной коже с непроницаемыми лицами. Ну в общем «Тайную Канцелярию» — чтобы громкое название отражало её суть.
Что угодно, только не… это.
Пожилой мужчина. Вязаная жилетка поверх клетчатой рубашки, теплые войлочные туфли. Седые волосы аккуратно зачесаны назад, короткая, ухоженная бородка с проседью.
Очки в простой роговой оправе. Он был похож на доброго дедушку из детской сказки или университетского профессора на пенсии.
Рядом с ним, за тем же столом, сидел мужчина лет пятидесяти в белом халате. Но халат был мятый, с пятнами от каких-то реактивов. Худой до болезненности, с острыми, выступающими скулами и запавшими глазами за толстенными линзами очков, которые делали его похожим на сову.
Его взгляд был взглядом фанатика — горящим, лихорадочным. Пальцы непрерывно постукивали по столу в нервном, рваном ритме.
И девушка. Молодая, моя ровесница.
Блондинка, но не гламурная столичная кукла. Стрижка — практичная, а не модная. Черная кожаная куртка была расстегнута, под ней виднелась простая белая футболка. Узкие кожаные брюки, высокие армейские сапоги на толстой подошве. На пальце правой руки — массивный серебряный перстень с гербом.
Это? Это вся хваленая Тайная Канцелярия? Разочарование било через край. Я ехал на встречу с теневой властью, а попал на собрание… кого? Пенсионеров, сумасшедших профессоров и студенток?
Пожилой мужчина поднялся. Движение было неспешным, но уверенным. Спина прямая, плечи расправлены. Несмотря на домашний вид, в нем чувствовалась старая военная выправка.
— Илья Григорьевич. Рад наконец познакомиться.
Голос. Я узнал этот голос. Слышал его на конференциях в записях лекций, которые считались классикой в этом мире. Мягкий баритон с легкой хрипотцой.
— Князь Васнецов, — представился он. — Андрей Петрович. И прошу вас, без титулов. Здесь мы все равны.
Васнецов. Легенда кардиологии. Автор революционного метода коронарного шунтирования. Лейб-медик трех императоров. Гений, признанный при жизни.
И покойник последние пять лет.
— Но вас же… — нахмурился я.
— Убили на охоте? — он грустно улыбнулся. — Официальная версия. Несчастный случай, шальная пуля. На самом деле — инсценировка. Иногда смерть — лучший способ остаться в живых. Особенно когда знаешь слишком много о готовящемся заговоре.
  
Мужчина в халате даже не встал. Он продолжал барабанить пальцами по столу, глядя на меня так, словно я был редкой бабочкой под микроскопом.
— Федор Ильич Громов. Профессор вирусологии, специалист по биомагическим угрозам. Возможно, читали мои работы.