Лекарь Империи 9 (СИ)

Не в обиду. Трехметровый призрачный лев говорит «не в обиду». Милота.
— Какие еще люди? — не понял я.
— Если б я знал! Устроили тут шабаш ведьм! — пророкотал Ррык. — шарятся по подвалам с фонарями, что-то ищут, копают… Я уже думал, клад закопанный нашли. Или труп прячут. А они, оказывается, за какой-то склянкой охотились!
— Склянкой?
— Да. Нашли, кстати. Хотя я бы на их месте эту дрянь не трогал. От нее так воняло… — он брезгливо принюхался, морщась. — Как от Фырка после купания в канализации.
  
— Это было ОДИН раз! — взвился Фырк, подпрыгивая на месте. — И не по моей вине! Та крыса сама туда нырнула!
— Ага, конечно. Крыса виновата. Она тебя за хвост тащила, да? Заставляла прыгать в сточную трубу?
— Она украла мой орех!
— Один орех. Ты из-за одного ореха…
— Это был ОСОБЕННЫЙ орех! Из личных запасов императрицы Екатерины!
— Которая умерла сто лет назад!
— Орехи не портятся!
Они снова начали препираться. Как старая супружеская пара, спорящая о том, кто последний раз выносил мусор. Столько лет дружбы — это вам не шутка. Интересно, что их связало? Два духа-хранителя из разных больниц… Стоп. А может, и не из разных? Может, Фырк не всегда был духом Муромской больницы? Может…
— Ррык, — перебил я их бесконечную перепалку. — А что это за Совет, который запрещает фамильярам…
Бурундук и лев переглянулись, но ответить мне никто не успел.
— Разумовский! —голос Серебряного разрезал воздух как скальпель.
Холодный, точный, без малейшего намека на эмоции. Он стоял в дверном проеме дальней комнаты — бледная тень в идеально сидящем темном костюме.
Его взгляд скользнул по помещению, остановившись на мне и пойдя дальше.
Профессиональное игнорирование.
— Наконец-то вы прибыли, а я уже выбежал вас встречать. Вдруг вы заблудились! Водитель отзвонился десять минут назад. Сообщил, что вы прибыли.
Ррык медленно повернул свою массивную голову к менталисту. В его глазах вспыхнули искры. Настоящие электрические разряды.
— Менталист, — прорычал он. Тихо, угрожающе. Как далекий раскат грома перед грозой. — Все такой же высокомерный щенок. Думаешь, если не смотришь на нас, мы исчезнем?
Серебряный даже бровью не повел. Он просто развернулся и пошел по коридору, ведущему из комнаты. Его движения были четкими, выверенными, почти механическими. Робот, а не человек.
— Идемте, Разумовский. Времени в обрез.
Я посмотрел на Фырка. Тот сидел на плече льва, и оба они смотрели вслед Серебряному с одинаковым выражением неприкрытой ненависти. Если бы взгляды могли убивать, от менталиста осталась бы лишь горстка пепла.
— Иди, двуногий, — Фырк спрыгнул ко мне на плечо, его маленькое тельце было напряжено как пружина. — Потом поговорим. Много о чем поговорим.
— И заходи в гости! — крикнул Ррык мне вслед. — Если выживешь после встречи с этими заговорщиками! У меня внизу есть отличный погреб с вином пятидесятилетней выдержки! Фырк знает дорогу!
— Заговорщиками? — обернулся я.
Но Ррык уже растворялся. Его контуры становились прозрачными, превращались в серебристый дым.
— Услышишь много интересного, человечек. Много интересного и страшного. Держись покрепче за своего бурундука. И за свою душу. Здесь легко потерять и то, и другое.
Он исчез. Остался только запах озона и легкий, необъяснимый холодок, пробежавший по спине.
Коридоры Центральной Клиники оказались настоящим лабиринтом. Мы шли молча — Серебряный впереди, быстрым, размеренным шагом, я следом, стараясь не отставать. Повороты следовали один за другим без всякой видимой логики. Направо. Налево. Снова направо. Вверх по широкой парадной лестнице. Вниз по узкой, служебной.
Он водит кругами. Запутывает. Чтобы я не смог найти дорогу обратно, если захочу уйти.
— Паранойя? — спросил я после пятого одинакового поворота.
— Предосторожность.
— От кого?
— От всех.
Лаконично. В стиле Серебряного. Но в его голосе появилось что-то новое. Напряжение? Усталость? Или даже… страх?
— Куда мы идем?
— На встречу.
— С Тайной Канцелярией?
— Можно и так сказать.
Уклончиво. Значит, что-то не так. Это не официальная встреча? Или официальная, но не та, которую я ожидаю?
— Игнатий, если вы меня обманули…
Он остановился. Резко, словно наткнулся на невидимую стену. Обернулся. В его бледных, почти бесцветных глазах промелькнула странная смесь раздражения и… сожаления?
— Разумовский, определитесь, чего вы хотите. Спасти жизни? Или соблюсти протокол? Получить официальное одобрение Гильдии? Или запустить производство антидота как можно скорее?
— Я хочу правды.
— Правда — это роскошь, которую мало кто может себе позволить, — он усмехнулся без тени веселья. — Особенно в столице. Особенно сейчас.
— Красиво сказано. Но я все равно хочу знать, куда вы меня ведете.
Он отвернулся. Постоял секунду, глядя в тускло освещенный конец коридора. Потом произнес тихо, почти шепотом:
— К людям, которые решают судьбу Империи. Не де-юре, а де-факто. Не на бумаге, а в реальности. Это все, что я могу сказать. Остальное… увидите сами.
Он продолжил свой путь. А я, посмотрел неодобрительно ему вслед и последовал за ним, понимая, что пути назад уже нет. Я добровольно входил в кроличью нору, совершенно не представляя, что ждет меня на дне.
Мы остановились перед старым, выцветшим гобеленом. Потертые края, потускневшие нити. Сюжет едва различим — Целитель, склонившийся над раненым воином.
Классическая аллегория: Милосердие побеждает смерть. Работа была старая. Триста лет, не меньше. Времен основания клиники.
Серебряный подошел к гобелену. Провел рукой по его нижнему краю — движение было отработанным, привычным. Он делал это сотни раз.
— Истина и знание, — произнес он.
Девиз Гильдии Целителей. Но интонация… это было не просто цитирование. Это было заклинание. Пароль.
Гобелен дрогнул. Едва заметно, словно от сквозняка. А потом… часть стены за ним бесшумно отъехала в сторону. Никакого скрежета, никакого скрипа. Идеально смазанный механизм. Или магия.
За стеной — темнота. И узкая винтовая лестница, уходящая вниз.
— Прошу, — Серебряный указал на проход. — После вас.
— Да нет уж, после вас, — улыбнулся я.
— Если бы я хотел вас убить, господин Разумовский, я сделал бы это еще в Муроме. Проще, дешевле и гораздо меньше свидетелей.
— Я не боюсь, — ответил я. — Будет надежнее, если вы вступите в тьму первым и покажете дорогу.
Серебряный стиснул зубы, но пошел вперед.
Лестница оказалась древней. Камень под ногами был стерт тысячами шагов — по центру каждой ступени образовалась глубокая, гладкая выемка. Сколько людей прошло здесь за эти века?
Единственным источником света были магические светлячки, вмурованные в стены через равные промежутки. Они давали холодное голубое свечение. Достаточно, чтобы не споткнуться. Недостаточно, чтобы разглядеть, что ждет впереди.
Спускались молча. Я считал ступени — привычка из прошлой жизни, въевшаяся в подкорку. Сорок восемь. Четыре пролета по двенадцать. Симметрично. Кто-то здесь очень любил порядок.
— Игнатий.
— Да?
— Зачем вам все это? Что вы получите в итоге?
Он помолчал. Наши шаги гулко отдавались в узком пространстве.
— А что вы получаете, спасая жизни?
— Удовлетворение. Чувство выполненного долга. Смысл существования.
— Вот и у меня примерно то же самое, — в его голосе прозвучала непривычная искренность. — Только я спасаю не отдельные жизни, а целую Империю.
— Скромненько.
— Реалистично.
Лестница закончилась массивной дверью. Дуб, окованный железом. Но это была только видимость, грубый камуфляж. Настоящая защита — это сеть магических рун, вплетенных в металл. Они светились тускло, почти незаметно, как угасающие угли.
  
Серебряный приложил ладонь к рунам. Они вспыхнули ярче, пробежали по его пальцам голубыми искрами. Проверка. Идентификация.