Не говори Пустоте Да

Пятьсот миллионов долларов. Особняк на холме. Пивоваренный завод. Дом в Лондоне. Шато во Франции. Ради этого стоило вернуться в Стрептопенинск. Ради этого стоило даже выйти замуж за мертвеца.
На улице ждала машина с водителем. Алевтина села на заднее сиденье и назвала свой адрес. За окном проплывала ночная Москва – город, который она покорила, но который внезапно перестал быть единственной целью амбиций.
  
Да, она поедет в Стрептопенинск. Сыграет в этот спектакль, станет вдовой Длиннопёрова и заберёт всё, что принадлежит по праву. А странные предупреждения Георгия… что ж, он просто ревнует. Ревнует к деньгам, к власти, которую они дают, к тому, что она может стать независимой от него.
Машина остановилась у дома. Алевтина поднялась в квартиру, сбросила одежду и встала под горячий душ, смывая запах министра, его прикосновения, его слова. Вода стекала по телу, унося сомнения и страхи. Оставалась только холодная решимость и предвкушение.
Завтра она проверит информацию о наследстве. Если всё подтвердится, в четверг вылетит в Стрептопенинск.
Выйдя из душа и завернувшись в полотенце, Алевтина подошла к окну. Ночная Москва мерцала огнями, но взгляд был устремлён дальше, в темноту за пределами города, туда, где ждало прошлое и, возможно, совсем другое будущее.
Хозяйка квартиры отвернулась от окна и решительным шагом направилась в спальню. Достала из шкафа чемодан – большой, на колёсиках, из тёмно-синей кожи, с монограммой AK, выполненной серебряными буквами. Этот чемодан, купленный в Милане за сумму, равную месячной зарплате начинающего чиновника, берегла для особых случаев. И если предстоящая поездка не была особым случаем, то что тогда вообще заслуживало такого определения?
Открыв ноутбук, Алевтина приступила к организации поездки с той же методичностью, с которой подходила ко всем задачам в жизни. Сначала – билеты. Женщина открыла сайт авиакомпании и быстро забронировала место в бизнес-классе на рейс Москва-Новосибирск в четверг утром. Пальцы замерли над клавиатурой, когда система запросила обратный билет. На мгновение задумалась – насколько долго продлится вся эта церемония? Сколько дней придётся провести в городе, покинутом пятнадцать лет назад с твёрдым намерением никогда не возвращаться?
– Неделя, – пробормотала Алевтина себе под нос, выбирая обратный рейс на следующий понедельник. – Максимум неделя в этом болоте.
Завершив бронирование, перешла к следующему пункту – вертолёт. Как помнила из детства, до Стрептопенинска нельзя было добраться обычным транспортом, особенно весной, когда единственная дорога превращалась в непроходимое месиво грязи. Только вертолёт, и только если погода позволяла.
Алевтина открыла новую вкладку и нашла контакты вертолётной службы в Новосибирске. Цена за частный рейс заставила бы обычного человека присвистнуть, но директор агентства лишь кивнула, подтверждая бронь. Деньги давно перестали иметь то значение, которое имели в детстве, когда каждая копейка пересчитывалась дважды.
Закрыв ноутбук, открыла большой гардеробный шкаф и начала методично отбирать вещи для поездки. Стрептопенинск в воспоминаниях был серым, грязным и убогим местом, где понятие стиля ограничивалось тем, что продавалось в единственном универмаге на главной площади. Но теперь, возвращаясь туда в качестве директора федерального агентства и потенциальной наследницы состояния Длиннопёрова, гардероб должен был соответствовать новому статусу.
Алевтина доставала вещи из шкафа и аккуратно раскладывала их на кровати – идеальными рядами, сгруппированными по цвету и назначению. Деловые костюмы – чёрный от Шанель, тёмно-синий от Армани, серый в тонкую полоску от Хьюго Босс. К ним – шёлковые блузы: белая, кремовая, светло-голубая. Затем туфли – чёрные лодочки на невысоком каблуке для деловых встреч, более элегантные с тонким ремешком для вечерних мероприятий.
– На похоронах нужно быть в чёрном, – пробормотала Алевтина, доставая ещё один костюм – строгий, с юбкой чуть ниже колена.
Рука на секунду задержалась над вечерними платьями. Зачем они в Стрептопенинске? На какие приёмы собиралась ходить в городе, где единственным развлечением был кинотеатр с протекающей крышей? Но что-то внутри подсказывало: если всё пройдёт как надо, если действительно станет наследницей состояния Длиннопёрова, понадобятся соответствующие наряды. Возможно, придётся встретиться с местными властями, представителями бизнеса, теми, кто захочет засвидетельствовать почтение новой владелице пивоваренного завода.
Она достала три вечерних платья – чёрное с открытой спиной, тёмно-синее с серебряной отделкой и изумрудное, подчёркивающее цвет глаз. Аккуратно сложив их специальным образом, чтобы избежать заломов, поместила в чемодан, сверху положила защитный чехол.
Затем настала очередь аксессуаров. Алевтина открыла шкатулку с драгоценностями и начала выбирать украшения – не броские, но подчёркивающие статус. Жемчужные серьги, которые так любила, несмотря на постоянную асимметрию. Тонкое платиновое колье с едва заметным бриллиантом. Часы – элегантные, дорогие, но не кричащие о цене. И, конечно, кольца – несколько сдержанных вариантов для разных нарядов.
На мгновение задумалась: потребуется ли обручальное кольцо для странного ритуала? Или оно будет предоставлено организаторами церемонии? Алевтина покачала головой, отгоняя эти мысли. Всё казалось абсурдным – выходить замуж за мертвеца, становиться вдовой человека, которого едва знала при жизни.
Но абсурд имел свою цену – пятьсот миллионов долларов, особняк на холме, заводы, недвижимость в Европе. За такую сумму можно потерпеть даже самый нелепый ритуал.
Достав из сейфа папку с документами, Алевтина проверила паспорт, страховку, банковские карты. Всё было в порядке. Затем достала оба телефона – личный и государственный – и положила на прикроватную тумбочку. Оба аппарата следовало взять с собой: в конце концов, она оставалась директором "Росморали" даже в глубинке.
Посмотрев на часы, решила, что ещё не поздно для нескольких важных звонков. Набрала номер своего заместителя.
– Виктор Андреевич, добрый вечер, – сказала Алевтина, услышав сонный голос мужчины. – Прошу прощения за поздний звонок, но дело срочное. С четверга я ухожу в недельный отпуск. Семейные обстоятельства.
Чувствовала удивление собеседника даже через телефонную линию. За все время работы в агентстве Каглицкая ни разу не брала отпуск без тщательного планирования и подготовки.
– Конечно, Алевтина Брониславовна. Я позабочусь обо всём в ваше отсутствие. Что-то серьёзное?
– Смерть родственника, – коротко ответила женщина. – Все материалы для совещания в министерстве я подготовлю заранее. Проследите, чтобы отдел мониторинга исправил недочёты в квартальном отчёте. И да, нужно завершить увольнение Вагановой до моего отъезда.
– Будет выполнено, – подтвердил заместитель. – Примите мои соболезнования.
– Спасибо.
Алевтина отключила связь, довольная тем, как прошёл разговор. Никаких лишних вопросов, только деловой тон и готовность исполнять указания. Именно так должен работать эффективный механизм власти.
Следующим номером в списке был личный помощник по финансовым вопросам.
– Михаил, мне нужна информация, – сказала Алевтина без предисловий. – Всё, что можно найти об Антоне Длиннопёрове из Стрептопенинска. Особенно интересуют активы, недвижимость, банковские счета. Информация нужна завтра к полудню.
– Будет сделано, Алевтина Брониславовна, – ответил мужской голос с той же деловой краткостью. – Что-нибудь ещё?
  
– Да. Узнайте, кто был его доверенным нотариусом в Москве.
Закончив звонки, Алевтина вернулась к сборам. Теперь, когда основные вещи были собраны, оставались детали – косметика, средства гигиены, книга для чтения в самолёте. Выбрала детектив известного скандинавского автора – достаточно захватывающий, чтобы отвлечь от мыслей о предстоящей поездке, но не требующий глубокого погружения.
Собирая косметичку, задумалась о том, как воспримут её в родном городе. Пятнадцать лет назад уезжала оттуда простой девушкой с большими амбициями, а возвращалась успешной женщиной, занимающей высокий пост в федеральном ведомстве. Конечно, будут смотреть с завистью, шептаться за спиной, выискивать любую возможность уязвить. Провинциальная ненависть к успеху – вещь, с которой была хорошо знакома.