Бывшая жена. Счастлива без меня? (СИ)

Любопытная девица по одному моему взгляду понимает, что лезет не в свое
дело, извиняется, и быстро исчезает из отделения.
— Прекрасно… — в шоке усмехаюсь я, и, встав с дивана, иду в сторону
ординаторской. — Он опозорил меня на всю больницу.
Ловлю на себе сочувствующие взгляды, замечаю, как коллеги
перешептываются.
Мне хочется надеть на себя шапку-невидимку и для всех исчезнуть.
Вхожу в ординаторскую, достаю из шкафчика свои вещи и, под косые взгляды
коллег, иду обратно к двери.
— Мария Андреевна, — раздается за спиной голос травматолога, — она вам
и в подметки не годится. Муж скоро вернется к вам, вот увидите.
И в этот момент я понимаю откуда все отделение знает о том, что пациент из
седьмой палаты это мой муж.
Вероятно, травматолог узнала Кирилла. Она видела нас с ним в ресторане на
прошлой неделе, а на следующее утро сказала:
— Мария Андреевна, ваш дочка ну просто копия мужа! — затем подмигнула и
с завистливой улыбкой добавила: — А он у вас, кстати, очень даже видный
мужчина.
Я разворачиваюсь к ней и, скрестив на груди руки, прищуриваюсь.
— А кто сказал, что я собираюсь его возвращать? Пусть она забирает его с
руками и ногами. Точнее, ногой, — подчеркиваю я и выхожу в коридор.
Приложив руку к груди, прерывисто выдыхаю.
«Надеюсь никто не заметил, что я едва не разревелась? Вроде держалась
уверенно».
Я никому не показываю, что творится у меня на душе.
Держу лицо, пытаюсь делать равнодушный вид, а на самом деле до сих пор
не могу свыкнуться с мыслью, что у мужа есть любовница, и что нашей
семейной жизни настал конец.
Словно на автопилоте добираюсь до дома, вхожу в спальню, чтобы
переодеться, и, устремив взгляд на кровать, застываю.
Перед глазами проносятся картинки, как Кирилл кувыркается с блондинкой на
этой кровати.
Затем вхожу в кухню-гостиную, беру из шкафчика стакан для воды, и
задерживаю взгляд на фужерах для вина, стоящих на верхней полке.
Я снова невольно представляю, как муж с любовницей пили из этих фужеров.
Закрываю шкафчик, зажмуриваюсь, чтобы прогнать видение, через пару
секунд распахиваю глаза, смотрю на столешницу и вижу, как муж усаживает
на нее блондинку.
Меня воротит от всех предметов, на которые падает взгляд.
Я схожу с ума.
Чувствую ее присутствие в нашем доме. Как будто муж прямо сейчас в эту
секунду занимается с ней любовью.
У меня начинается головокружение, дыхание учащается, в ушах раздается
страстный стон блондинки.
— Прекрати! — кричу, прижав ладони к ушам. — Хватит!
— Мамочка?
Я резко разворачиваюсь и вижу перед собой испуганное лицо Таси.
Меня начинает медленно отпускать. Дыхание выравнивается, головокружение прекращается.
— Нагостилась, зайка? — через силу улыбаюсь и обнимаю дочь.
— Да. Тетя Люда нас покормила пюрешкой, так что я сытая.
Тетя Люда — мама Тасиной подружки из соседнего дома. Когда мы с мужем
на работе, она присматривает за нашей дочкой, а когда ей приходится
уходить на работу до позднего вечера, то ее дочка Варя гостит у нас.
— Смотри, какую поделку мы с Варей сделали, — дочь показывает мне
сердечко из бумаги, на котором аккуратно выведено: «Мамачке и папачке». 
Я беру сердечко и, глядя на него, сжимаюсь в комок.
— Очень красиво, — улыбаюсь, пытаясь сдержать слезы.
Тася бежит в свою комнату смотреть новую серию мультика, а я подхожу к
комоду, где хранятся остальные ее поделки. Кладу сердечко в стопку с
рисунками, на которых детской рукой изображена наша семья, закрываю
ящик и перевожу взгляд на кухонный стол.
Несколько секунд, не моргая, смотрю на кружку с надписью: «Самому 
лучшему мужу и папе». 
Сердце кровью обливается, в горле наматывается колючая проволока.
— Боже, дай мне сил все это пережить… — шепчу, роняя горячие слезы, и в
следующую секунду вздрагиваю от звонка.
Подхожу к двери и вижу на экране видеодомофона незнакомого высокого
мужчину в черном костюме.
— Вы к кому? — спрашиваю, вглядываясь в лицо.
  
— К Марии Андреевне.
Я вытираю рукавом халата слезы, выхожу на улицу и подхожу к кованым
воротам.
— По какому вопросу? — хмуро смотрю на брюнета с аккуратной черной
бородкой и выразительными темно-карими глазами. Затем перевожу взгляд
на черный «Мерседес», стоящий за ним.
— Я отец Дениса Киреева, которому вы сегодня спасли жизнь. Приехал лично
поблагодарить вас за сына.
Глава 6
Маша
Я в растерянности смотрю на отца молодого парня, который сегодня чуть не
умер у меня на операционном столе.
Ко мне домой еще ни разу не наведывались родственники пациентов.
— Сын отмечал с друзьями свое совершеннолетие. Воспользовался моим
отъездом в командировку, без моего согласия взял яхту и… — Мужчина
набирает полную грудь воздуха. — Дальше вы сами все знаете, —
недовольно выдыхает. — Он обязательно ответит за то, что по его вине
пострадали люди. Я ни в коем случае не снимаю с него ответственности и
очень зол на него, но… он мой единственный сын, и я бы точно не пережил
его смерть.
Он расправляет широкие плечи, обтянутые стильным черным пиджаком, поворачивает голову к «Мерсу» и кивает мужчине, сидящему за рулем. Тот
выходит из машины, открывает пассажирскую дверь и берет с сиденья
огроменную корзину с красными розами.
Господи, сколько их там? Тысяча?
Брюнет берет корзину у водителя и вплотную подходит к калитке.
— Откроете?
— Что вы, не стоило, — открещиваюсь я и машинально делаю шаг назад. —
Я просто выполняла свой долг.
— Мария, — пристально смотрит на меня мужчина, — у вас есть дети?
— Да, дочка, — киваю я.
— Тогда вы поймете меня как никто другой, — произносит с горечью в голосе, и набирает полную грудь воздуха. — Несколько часов назад мне позвонили и
сообщили, что мой сын находится в больнице с черепно-мозговой травмой.
Всю дорогу до аэропорта я был на связи с главврачом, который убеждал
меня, что жизни Дениса ничего не угрожает. На каких-то сорок минут
перелета я остался без связи, а когда самолет приземлился в Сочи, и я снова
набрал врачу, мне сообщили, что у сына открылось внутреннее кровотечение
и он находится в критическом состоянии.
Мужчина замолкает на несколько секунд и хрипло произносит:
— Мне посоветовали готовиться к самому страшному исходу.
Держа двумя руками корзину роз, выпрямляется, и пристально смотрит в
глаза.
— Но, когда я приехал в больницу, мне сообщили, что операция прошла
успешно и рассказали о вашем подвиге.
Таким взглядом на меня еще никогда не смотрели родственники пациентов.
Его темно-карие глаза, обрамленные густыми черными ресницами, без
лишних слов передают всю его благодарность за спасение сына.
— Цветы, — кивает он на корзину, — это самое малое, что я могу для вас
сделать. Вы вытащили Дениса с того света, и за это я буду обязан вам до
конца жизни.
— Ничем вы мне не обязаны. Доктора и существуют для того, чтобы спасать
жизни.
— Хорошо, — едва заметно улыбается он. — Я не буду с вами спорить.
Просто откройте калитку и все. Если хотите, я оставлю цветы здесь, сяду в
машину, уеду, а вы потом их возьмете.
— Не нужно идти на такие крайности, — усмехаюсь я, открывая калитку.
Через секунду на уровне моего лица появляется корзина с ярко-красными
пышными розами.
— Вы сказали, что доктора существуют для того, чтобы спасать жизни, —
пристально смотрит в глаза, приподнимает широкую черную бровь и чеканит
каждое слово: — Но далеко не каждый доктор будет бороться до конца, Мария. Насколько я знаю, вас неоднократно просили зафиксировать время