Мой опасный (СИ)

— С сегодняшнего числа назначаетесь командиром отдельной группы 1-КА. Состав уже собран в третьей казарме, — протягивает мне лист со списком. — Даю день на знакомство и оценку команды. С завтрашнего дня у твоей группы полная нагрузка. А в конце года ты поведешь их на полигон. Пройдет твоя команда, значит зачту тебе этот курс. Нет – останешься на второй круг и забудь про карьеру в компании Дрейка. Он берет лучших.
  
Я неверяще щурюсь. Он не может так!
По глазам понимаю, что очень даже может. Переубеждать бесполезно. Гадство! Опускаю глаза на список, и в зрачок сразу бьет первая же строчка. Диана Чамесс! Самка! В моей команде!
Папа, тебе совсем не жаль эту бедную девушку? Или ты так решил мне подосрать назло?
Гребень вырывает предохранительный клапан на форме и с треском прорывается наружу.
Я зол, нет я просто в бешенстве, но холодная ярость пока не туманит мысли. Я четко продумываю варианты. Она сама уйдет. Я уж постараюсь.
Опускаю глаза ниже и красная пелена становится темнее. Еще одна! Ты мне всех девок что ли запихнул, что были?
— Это еще не полный список, — продолжает отец. — Через неделю жди пополнение. Я уеду на это время, но не думай, что за тобой не будет кому присмотреть. И вытеснить нежелательных курсантов из команды у тебя не получится, Хард. Сразу предупреждаю. Я никого не переведу. Даже по собственному желанию, — с мрачной решимостью отрубает он.
Ну это мы еще посмотрим, папа.
Коротко киваю.
— Так точно. Понял, цан Зартон. Разрешите идти?
— Идите, курсант, — такой же сухой и короткий ответ. — Сын, это последний шанс, — негромко добавляет он.
Смотрим пару минут пристально в глаза друг другу. Постепенно я расслабляю хвост и опускаю гребень.
— Я знаю, пап, — серьезно отвечаю я.
Резко разворачиваюсь и выхожу из кабинета.
Ничего, справлюсь. Командование, так командование. Плевать, мне нужно в компанию к Дрейку.
Насчёт шанса… последний, не последний, моя команда будет лучшей. Но девок в ней не будет.
  
Глава 5. Воспоминания
 
Мои руки двигаются на автомате, собирая и аккуратно складывая вещи в походный кофр. В этом нет особой необходимости, ведь переезд чисто символический. Просто перетащить свои вещи из одной казармы в другую. Вот и все. Многие так и делают.
Я нет. Жизнь на эсминце, да и родители приучили меня к тотальной аккуратности в отношении к своим вещам. Ведь на флоте никогда не знаешь, когда начнется боевая тревога.
Честно говоря, я так ни одной и не застала. Спокойно было в нашем секторе. И в двух других, где мы патрулировали, за время моего детства.
Но капитан Мрак не давал расслабляться своей команде. Учебные тревоги он устраивал с завидной частотой и регулярностью. Мне нравился тот азарт, который сразу прокатывался по позвоночнику, стоило услышать знакомый сигнал.
Да, малышкой я обожала всю эту строгую суету, которая меня окружала в такие моменты. Даже бегала и собиралась вместе со всеми, стараясь уложиться в строгий норматив. Сначала меня гоняли, чтобы под ногами не путалась. Но потом махнули хвостом и разрешили.
Мне даже место выделили для сбора. Свое специальное. И в протокол прописали. Вот я тогда гордилась. Не понимала глупая, что настоящая тревога — это совсем не так весело.
Потом мне папа объяснил, да и мама делилась воспоминаниями. Я и сама подросла и мозги включила. Но вот только планов своих не изменила. Я буду служить в космодесанте. Как папа и мама. Это моя главная цель.
И плевать, что я полукровка. Мама же смогла окончить академию, хоть она и человек. Значит у меня в два раза больше шансов, как минимум. И этот интенсив, на который я попала, тому полное подтверждение. Ведь сюда лучших из лучших приглашали.
Еще бы. Куратором всего курса будет легендарный Дрэго Зартон. Конечно, все из кожи вон лезли, чтобы сюда попасть. И у меня получилось!
Это не просто большая удача, это огромная, просто сказочная возможность проявить свои сильные стороны и прокачать остальные свои навыки. Мега-крутой шанс!
И я буду зубами держаться, чтобы тут до конца года остаться.
После обеда пришло долгожданное сообщение о распределении по группам. Я попала в команду 1-КА, и мне надлежало явится в третью казарму с вещами.
Собственно, все получили похожие сообщения и теперь спешно собирали вещи и торопливо разбегались по назначенным группам, чтобы успеть занять более удачное место в казарме.
Мне было все равно, где будет моя койка. Я привыкла к такой жизни на эсминце. Да, там у всех были свои каюты, как у нас комнаты в академии, но все равно команда постоянно толклась либо в коридорах, либо в местах общего сбора. В тренажерном зале, например.
Поэтому большим количеством боевых рихтов в одном помещении меня не испугать. Даже интересно будет сравнить обстановку.
Рихты… Почему-то невольно сразу та вчерашняя сцена перед глазами снова возникла. И Хард этот отмороженный и полуголый во весь свой внушительной рост нависающий надо мной. В животе заметно потеплело, а мой короткий хвост сам собой свернулся в тугую пружину.
Мысленно дала себе подзатыльник. Я ведь уже давно не маленькая восторженная малышка, которая этих рихтов влюбленными глазами на корабле провожала.
Мне тогда они полубогами какими-то казались. Я тесное и долгое общение подогревало мою привязанность. Теперь-то я вполне представляю реальную картину.
Хорошо родители вовремя объяснили, а то так бы и ходила с розовым туманом в башке до первого столба. На эсминце-то ко мне как к равной всегда относились, не замечая мое происхождение. Привыкли.
Мама долго наблюдала с тревогой за тем, как я расту. За моими играми, но потом все же решилась открыть мне глаза на некоторые неприятные вещи. И папу попросила поговорить на эту же тему.
Наверно, финальной точкой для такого решения послужило мое наивное желание, которое я высказала вслух. Я тогда заявила со всей детской убежденностью, что выйду замуж только за такого же рихта, как и папа. И что других кандидатов даже рассматривать не буду. Только рихтов, потому что они самые классные.
Мама тогда криво улыбнулась, как сейчас помню, и осторожно подбирая слова, объяснила своей маленькой дочке, что это все очень хорошо, но скорее всего неосуществимо. Потому что…
Да просто потому что ни один рихт никогда не женился на полукровке. Ни один. И никогда.
Я была упрямым ребенком. И заявила, что в таком случае буду первой, с кем это случится. Мама пыталась переубедить, но натыкалась каждый раз на мою непрошибаемую уверенность. Я верила, что так и будет.
Дурочка была мелкая. В сказки еще верила.
Улыбнулась про себя, вспоминая наши долгие споры. Мама пыталась мягко донести до меня реальное положение вещей.
Потом подключился папа. Он не мягчил. Просто сказал, что его девочки для него всегда самые лучшие и любимые. И он будет меня любить меня всегда, а на остальных я могу просто наплевать и даже не забивать себе голову их стереотипами сраными.
Мама тогда возмущалась, что он вообще неправильно разговаривает с ребенком. Бегала за ним и пыталась полотенцем треснуть. Папа смеялся и убегал, схватив меня в охапку. Я тоже радостно визжала и хохотала от их веселой игры.
Хорошее время. Яркие и ничем не замутненные эмоции. Мир делился очень просто на плохих и хороших, и других красок не было.
Да, детство у меня было слишком радужным и не омраченным никакими внешними обстоятельствами. Это потом, когда мы уже переехали, я поняла все, что пытались мне родители донести.
  
Они вышли в отставку со службы. Эсминец перестал быть нашим домом. Родители выбрали тихую, уютную и безопасную планетку.
Мама так радовалась, что наконец-то у нас будет нормальный дом, а не эта металлическая коробка над головой, и девочки будут жить в идеальных условиях: чистый свежий воздух, природа, школа, друзья…