Мой опасный (СИ)

При этих словах он метнул острый взгляд в сторону орсов.
— С завтрашнего дня вливаемся в учебный распорядок интенсива, — продолжил он. — С утра общая теория и практика. Вторая часть дня отдана на командные и индивидуальные занятия. Свои учебные планы получите на коммуникаторы завтра. Сегодня отдых, с завтрашнего дня возможностей отдыхать будет исчезающе мало. Выспитесь как следует.
  
С этим словами он резко рассёк воздух хвостом с выскочившим жалом, подтверждая серьёзность своих слов.
Только когда Хард развернулся и вышел, Орд позволил себе изогнуть хвост в оскорбляющем жесте с оттенком «сам ходишь прохлаждаешься».
Я сдержала усмешку. В глаза Харду побоялся этот хвостовой жест показать.
Орсы ко мне, хвала Великому Космосу, не лезли. Поглядывали только. Я спокойно повторила теорию перед сном и легла спать.
Командир сказал выспаться. Разумно. После той безумной, ничем не объяснимой нагрузки в первый день, мы ещё не до конца восстановились. Я во всяком случае точно. Сон нужен. Просто необходим.
Члены моей команды гасили индивидуальные светильники над кроватями. Кто-то уже спал. Я тоже сейчас засну.
Только вот наши планы отдохнуть перед началом интенсива оказались снова сорваны.
Оглушительным ревом боевой тревоги.
  
Глава 16. Тревога
 
А команда у нас не безнадёжна. Все же никого тут за красивые глазки не взяли. Отобрали лучших, что бы там Хард не говорил.
Сигнал боевой тревоги ревёт, а никто из 1-КА не мешкает.
Даже быстрее норматива четко собрались и рванули к точке сбора.
Совсем без шероховатостей не получилось — потолкались, поматерились друг на друга словами и хвостами. Но в целом, прибываем быстро.
Других команд не видно — у них сбор в другом месте, значит.
Хмурый бесстрастный Хард уже на месте. Краткими отрывистыми фразами сообщает, что получил опровержение протокола О43.
Тревога учебная, но выкладываться придётся, как в боевой. Проверка, мать ее!
Командир отдаёт приказ строиться. Стремительно проверяет у нас экипировку и вооружение. Одобрительно взмахивает хвостом. Здесь у нас нет осечек.
Полным составом мы отправляемся на полигон РН-10, вход А7.
Бронированные ворота с лязгом закрываются позади нас.
Едва сдерживаю тягостный вздох.
Джунгли, чтоб их в черную дыру все засосало. Ненавижу. Куча растительности, лианы, широкие листья, морось сверху, грязь под ногами, влажность.
Околонулевая видимость, масса посторонних звуков.
Звездец, а не условия.
Я не чистокровный рихт, чтобы дикую природу любить. Нет вот во мне охотничьих инстинктов никаких. И внутренней самки тоже не присутствует, хвала космосу.
Хард между тем разбивает нас на четыре четвёрки и озвучивает приказ двигаться в квадрат пять-шесть-пятнадцать.
По легенде, там башня, на которую мы должны взобраться. Наверху генератор, блокирующий пси, его мы должны отключить.
После этого, используя свое пси, мы должны пробиться сквозь заграждение из множества тварей, атакующих секретную лабораторию в джунглях. Вывести оттуда гражданских к шаттлу на орбиту, обеспечивая их прикрытие.
Та еще задачка.
В моей четвёрке орсов нет. Странно. С ударником-рихтом, техником и мною — стрелком, логично поставить разведчика орса.
Собственно, другая четвёрка, со вторым стрелком нашей команды, именно такая, только вместо техника — медик.
Оставшихся двух орсов объединил с ударником и псиоником.
Хард хочет посмотреть на разные комбинации нашей группы? Скорее всего. В принципе логично. Я бы тоже в начале микшировала группы по-разному.
Напротив, мне даже полегчало от того факта, что ни один из плоскохвостых не будет рядом тереться. Спасибочки, командир.
Ладно. В сторону все лишнее. У меня есть задача. Буду её выполнять.
Собственно, уже. Из зарослей показалась шипастая голова с шевелящимися лапками — передняя часть десятиметровой многоножки. Жуткой твари, обладающей пси-воздействием.
Сейчас, из-за глушилки, которую мы еще должны отключить, эти твари не могут объединиться пси-полями, разворачивая паутину пси-контроля. Зато потом это всё развернётся во всей красе. Знаем уже. Опыт у каждого был.
Каждый из нас хорошо знает этот полигон. Каждый поток в академии космического десанта знает. Слишком часто нас гоняли сюда во время практикумов и экзаменов по физподготовке.
Отдельная благодарность за это Зартону старшему. Это с его подачи подготовку курсантов расширили практикой на том полигоне. В разы… До него, как я слышала, там только контрольные тесты сдавали раз в полгода.
И многоножек этих мы теперь слишком хорошо знаем. Насмотрелись. Точно знаем, как эффективно с ними справляться.
Уже справляемся…
До башни наша команда добирается быстро и слаженно. Эффективно и четко отстреливаемся от тварей. Прикрываем друг друга. Пока вроде все идет очень гладко. Слишком гладко…
Как бы дальше жопы какой не случилось.
Непонимание внутри групп, да, случалось, но фрагментарно и не влияло на результат. Все еще пока очень собраны и на адреналине. Двигаемся дальше.
Башню штурманули — любо дорого. И атака, и прикрытие, и работа техника — на высоте.
Я даже немного расслабилась. Красавцы. В моменте поймала себя на удовольствии быть в команде настолько сильных и грамотных бойцов. Не зря нас столько времени в академии прессовали и готовили. Точно не зря.
Хард зря наезжал вчера. Можем. Видно же, что можем. Все собраны и работают на пределе с максимальной отдачей. Никто не опускает хвост.
Проблемы начались после отключения пси-глушилки на башне, когда мы перешли к следующему этапу и двинулись к лаборатории.
  
Глава 17. Проблемы
 
Пока мы пробирались к нужному квадрату, то одного, то другого курсанта выщёлкивали импульсы пси-контроля, сплетающейся враждебной сети над полигоном.
Я сильный псионик, но в данном направлении была бесполезна — моё узкоспециализированное пси позволяло лишь стрелять быстро и без промаха.
Наши два псионика пока со скрипом справлялись с нашим прикрытием, но я видела, что и им становилось туго.
Хард прорубался сквозь джунгли впереди всей группы, на ее острие. Молчаливый, мрачный, напряженный, как натянутая тетива.
Ого, да он вообще крутой псионик! Во время краткого промежутка своего глубокого пси я зацепила взглядом, как Хард работает.
Красавец, ничего не скажешь. Сам рубится на физическом уровне, а ощетинившимся шипами хвостом обрывает паутины пси-контроля. Ловко.
Но он был один, кто это умел в нашей команде.
А тварей становилось всё больше. И их поведение — наглее, агрессивнее. Набрасываются уже не по одному, а скопом. Лезут со всех сторон. Мы едва успеваем отбиваться.
Едкий противный запах сожженных внутренностей висит во влажном воздухе. Я с трудом сдерживаю рвотные позывы. Я говорила, что ненавижу джунгли? Моя ненависть выросла в разы за эти два часа.
У меня сменные аккумуляторы едва успевают остывать, настолько плотный импульсный поток приходится держать. Но пока держу. Пока еще справляюсь. На пределе, но выдерживаю.
А еще ведь и пси давит, выворачивает наизнанку, ищет слабые места, за что зацепится. Твари!
Передышка возникает совершенно внезапно.
Только что мы прорубались сквозь джунгли, выкашивая растительность вместе с многоножками, и вдруг наступила тишина. Они перестали лезть.
  
Раз! И словно обрубило все.
Даже пси-контроль уже не давит. Висит невидимой паутиной где-то над нами пустой декорацией и все.
Мы толпой вываливаемся на берег широкой извилистой реки, будто в глаз урагана попадаем — здесь спокойно, тишина, а вокруг…
Оглядываемся, как преодолеть реку. В двух десятках метров справа, где река течёт прямо, своеобразный мост в виде поваленного дерева.