Сводный брат-собственник (ЛП)

Освещение у входной двери выключено, и вход и лестница окутаны тьмой. Свет включается автоматически, и, если я хочу выключить его в ночное время, нужно щелкнуть переключатель вручную.
Используя телефон, чтобы осветить замочную скважину, я вставляю ключ и поворачиваю его. Дверь со скрипом открывается, и в гостиной так же темно. Я собираюсь войти внутрь, когда мой ботинок наступает на что-то на полу. Я наклоняюсь и вытягиваю пальцы, чтобы поднять это, поднося к лицу, чтобы рассмотреть поближе.
Это маска чумного доктора.
Мое сердце колотится о грудную клетку, зрение затуманивается по краям. Я не знаю, как и почему. Я уверен только в том, что Рэйвен может быть в опасности. Если я найду её внутри невредимой, то мы посмеемся над моей паранойей. Но если я прав, и кто-то попытается причинить ей вред…
Я выбью из него жизнь. Кто бы он ни был.
Никто не прикоснется к моей девушке без последствий. Никто, причинив ей вред, не уйдет безнаказанно.
В крайнем случае, он будет ползать по этому полу со сломанными костями.
Я широко распахиваю дверь, бегая глазами и быстро осматривая каждый угол.
Страх пробегает по моим венам, как удар электрическим током, когда мой взгляд останавливается на двух фигурах на кухне. У Рэйвен что-то во рту, заглушающее ее крики, и она привязана к стулу.
Позади неё парит темный силуэт, одетый во все чёрное, в лыжной маске и с чем-то блестящим в руке, облачённой перчаткой.
Такое ощущение, будто кто-то воткнул в меня горячий нож и провернул. Сердце колотится в груди, его громкие удары эхом отдаются в ушах. Моё тело готово к действию, а чувства обострены до предела.
Я убью его и с ликованием буду смотреть, как он испускает свой последний вздох.
Мир, кажется, сужается, пока всё, что я вижу, — это он и наполненные слезами глаза Рэйвен, расширенные от страха.
О, черт возьми, нет.
Я поднимаю руку назад и швыряю в его сторону брелок с ключами, которые ударяются о стену позади него. Это дает мне необходимое отвлечение, потому что я не теряю времени, прихожу в движение. Я бросаюсь к нему и делаю выпад, спина преступника ударяется об острый край столешницы.
Он пытается схватить нож, но мои тяжелые рабочие ботинки ломают ему запястье, подошва моего ботинка погружается в его плоть, пока я не слышу хруст костей, и он кричит.
— Милая, ты в порядке? — я говорю Рэйвен, не отрывая глаз от этого засранца.
— Д-да.
— Дай мне минутку, ладно?
Я отбрасываю нож, отказываясь прикасаться к какой-либо его части. Хватаюсь за карманный нож внутри ботинка, я вытаскиваю его и быстро разрезаю путы Рэйвен, чтобы связать ими руки и ноги этого засранца.
Когда я удовлетворен и убежден, что он не сможет сбежать, я разворачиваюсь лицом к Рэйвен, хватаю её за шею и прижимаю к своей груди.
Моя челюсть разжимается, и тело расслабляется. Грубый страх, который я почувствовал, когда думал, что вот-вот потеряю её, все еще заставляет моё сердце бешено биться. Но она здесь, в моих объятиях. В безопасности. Напугана до чертиков, но в безопасности. И это всё, что имеет значение.
* * *
— Что за чертовщина?!
Женский голос ревет позади меня. Затем острые когти впиваются мне в спину, сжимают рубашку и тянут меня назад. У неё нет сил заставить меня пошевелиться, но я всё равно это делаю. Я ожидал этого. Не сейчас. Не сегодня. Но я знал, что мы с Рэйвен рано или поздно столкнемся с гневом её матери. Может быть, и моего отца тоже.
Плевать на них обоих. Мой приоритет — Рэйвен. Её безопасность. Её счастье. Её удовольствие.
Любой, кто ей не нравится, — мой прямой враг. Прямо сейчас она не смотрит на мать со страхом или нервозностью, чего я ожидаю. Нет. Она стоит прямо и почти вызывающе вскидывает подбородок.
— Здравствуй, мама.
— Рэйвен! Объясни мне это. Почему он обнимал тебя так… как…
— Как будто он меня трахает?
— Рэйвен! Боже мой.
Её мать оглядывается по сторонам, словно это возмутительно слышать, как взрослая женщина произносит такие слова. От моего внимания не ускользнуло то, что её больше беспокоит то, как мы с Рэйвен держались друг за друга, а не тот факт, что её дочь чуть не стала жертвой серийного убийцы.
 
— Потому что это так и есть.
Краска сходит с лица её матери, и она медленно, недоверчиво качает головой. Она поднимает руку, прикладывая её к груди.
— Что происходит? Я оставляю тебя на несколько дней одну, а ты уже спишь со своим сводным братом? Как ты могла так поступить со мной? Ты когда-нибудь задумывалась о ком-нибудь, кроме себя?
— Нет, мама. Именно сейчас я впервые в жизни подумала о себе. Нет, я не думала о тебе так, как ты никогда не думала обо мне, так же, как твоя жизнь вращалась вокруг тебя и никого другого. Ты та, кто решил выгнать меня и лишить работы, ради которой я так усердно трудилась. Ты никогда меня не слышала, да? Потом ты высадила меня у дома Роуэна.
— Ч-что? Это твой способ бунтовать? Я не знаю, что на тебя нашло. Ты никогда не была такой!
— Откуда ты знаешь, мама? Не то чтобы ты когда-либо пыталась узнать свою собственную дочь. Ты никогда не спрашивала меня, чего я хочу, но мне пришлось жить с любыми последствиями, которые следовали из-за твоего выбора. Ты всегда относишься ко мне как к мусору. Заслужила ли я такое обращение только потому, что похожа на своего биологического отца?
Её мать резко вдыхает, руки прижимаются к её горлу, и она отшатывается назад.
— Я… я никогда этого не говорила.
— Не передо мной, нет. Но я слышала тебя много раз. Я слышала отвращение в твоём голосе, когда ты рассказывала друзьям, чего тебе стоило вырастить дочь, которую ты никогда не хотела, как сильно ты ненавидела сидеть напротив меня за обеденным столом и видеть напоминание о том, каким бездельником был мой отец, и насколько счастливее ты была бы, если бы у тебя не было меня.
Рот её матери открывается, но слова из него не выходят. Даже я потерял дар речи. В голосе Рэйвен столько боли, что меня охватывает раздражение от того, как она была вынуждена вот так жить и страдать.
Я даже не замечаю отца, пока он не выходит вперед, не берет её мать за плечи и не заставляет её вернуться к машине. Он протягивает ей платок, и она сморкается в него.
Он даже не смотрит на меня, так что, возможно, он разделяет её чувства. Не знаю. Плевать.
Рэйвен стоит, сжав кулаки по бокам, но, когда наши родители скрываются из виду, она оборачивается и зарывается лицом мне в грудь, её маленькое тело сотрясается от рыданий.
Когда я был моложе, я участвовал во многих драках. Некоторые из них с парнями моего размера, другие с мужчинами крупнее меня. У меня была изрядная доля окровавленных костяшек пальцев, синяков на ребрах, разбитых губ и прочего.
Но смотреть на Рэйвен в таком виде — это совсем другая боль.
Например, если кто-то придет из ниоткуда и попросит меня самолично отгрызть мои конечности, я буду делать это до тех пор, пока больше никогда не услышу, как она плачет. Это было похоже на пламя, пронзающее меня и сжигающее изнутри.
Нет. Она будет со мной, и я позабочусь о том, чтобы ей больше никогда не было больно. Если же это будет иначе, весь космический ад вырвется на свободу.
Глава 6
РЭЙВЕН
Каждую ночь я думаю, как сильно люблю его.
Затем наступает утро, и я думаю: сегодня я люблю его больше, чем вчера.
Не знаю, можно ли умереть от переизбытка любви, но я рискну. В конце концов, Роуэн сделал меня счастливой и заставил чувствовать себя в большей безопасности, чем кто-либо другой.
Серийный убийца был осужден очень быстро, главным образом благодаря убедительным доказательствам против него, в виде «трофеев», которые он прятал в своей машине. Это отвратительно и тревожно, и я не могу представить мир, в котором такие люди, как он, свободно бродят вокруг.
По крайней мере, это одна из моих мыслей. От другой, однако, избавиться не так-то просто.
После той конфронтации с моей матерью она прислала мне длинное сообщение с подробным описанием всех денег, которые она на меня потратила. Я не могла поверить своим глазам. Я смотрела на свой телефон почти час. И я бы продолжала смотреть, если бы Роуэн не вернулся домой пораньше.