Ночь для двоих

— Ты так думаешь? Почему это у нее все будет хорошо, если мне было плохо двадцать четыре года. — Он уставился на жену: — Все, что я делал, я делал ради тебя. Чтобы быть достойным твоей руки, чтобы обеспечить тебе уровень жизни, достойный принцессы. Я обожал тебя. Я боготворил тебя.
Тетя Рейчел начала дрожать.
Элиссанда прикусила губу, и ее рука сама потянулась за сумкой.
— Мы можем заткнуть ему рот? — спросила она Вира. — Что-то он сегодня чересчур разговорчивый.
— У меня есть с собой хлороформ, — ответил маркиз.
На этого мужчину в трудной ситуации можно было положиться.
— Не спеши, дорогая, — сказал Дуглас. — Я хочу предложить тебе сделку. Позволь мне уйти с ожерельем, и никто из вас больше никогда обо мне не услышит.
Элиссанда нервно расхохоталась:
— Странные сделки вы предлагаете, сэр. Позвольте мне напомнить, что после того, как вас вздернут на виселице, мы уж точно никогда больше о вас не услышим. И сохраним ожерелье.
Дуглас фыркнул:
— Может быть, ты прислушаешься к совету тети? Миссис Дуглас, как вы считаете, не лучше ли нашей обожаемой племяннице купить мое молчание?
Тетя Рейчел сидела, молча уставившись в пол.
— Рейчел!— Дуглас возвысил голос.
Тетя Рейчел вздрогнула и неохотно повернула голову к нему.
— Не объяснишь ли ты нашей племяннице, что некоторые секреты лучше оставлять... глубоко погребенными?
Миссис Дуглас отшатнулась.
Элиссанде надоела эта игра кошки с мышкой.
— Дайте, пожалуйста, хлороформ, милорд.
— Тогда я обнародую их здесь и сейчас, — заявил дядя, вероятно, считая, что он все еще хозяин Хайгейт-Корта и его слова что-то значат.
— Нет! — воскликнула тетя Рейчел. — Нет, Элли, он прав. Пусть идет.
— Ни за что! — воскликнула Элиссанда. Ну что же за человек ее тетя Рейчел, если ею может так легко манипулировать мерзавец, связанный по рукам и ногам! — Ему нельзя доверять. Мы отпустим его сегодня, а через полгода он вернется. Подумай о тех, кого он убил. Неужели они не заслуживают правосудия?
— Настоящий Эдмунд Дуглас был удивительно жесток с аборигенами, — сказал дядя. — Так что не думай, что мстишь за невинного человека.
— Это не имеет значения. Я заставлю тебя молчать. А потом отправлюсь в полицию и сдам тебя им на руки. А потом еще найму частных охранников, чтобы ты больше не смог сбежать.
Дядя вздохнул:
— Ты только послушай ее, Рейчел. Ты не думаешь, что мне следовало больше интересоваться девочкой? Решительность, безжалостность, готовность преодолеть все препятствия на пути. Она похожа на меня в этом возрасте.
— Не смей нас сравнивать! — выкрикнула Элиссанда.
— Но почему? Ты же моя плоть и кровь. Почему я не должен нас сравнивать?
Элиссанда похолодела от ужасного предчувствия, но она отмахнулась от него:
— Твоя дочь умерла в младенчестве. Я, слава Богу, не являюсь твоей кровной родственницей.
Дядя улыбнулся. Его улыбка была способна превратить Средиземное море в ледник.
— Нет, дитя мое. Умерла твоя кузина. Моя дочь осталась жива.
Лучше бы он ударил ее по голове ее же собственной сумкой.
— Ты лжешь! — выкрикнула она.
— Видишь ли, твоя мать все обо мне узнала, — спокойно сказал он.— Я рыдал и просил ее не уходить хотя бы ради нашего нерожденного ребенка. И она солгала мне — о, как прекрасно она умела лгать! Она поклялась, что будет со мной до своего смертного часа.
— Ты сказал, что убьешь меня, если я уйду, — едва слышно сказала тетя Рейчел.
Дуглас обернулся к жене.
— А ты что, ждала, что я так легко позволю тебе уйти? Что я откажусь от жены и ребенка? Я верил в твою ложь о преданной любви до тех самых пор, пока ты не плюнула мне в лицо, сказав, что это моя дочь умерла, а не твоя племянница. Ты предпочла, чтобы моя дочь выросла, думая, что ее мать шлюха, а отец неудачник. Ты сделала все, чтобы она чувствовала себя нищей сиротой. Мне следовало убить тебя еще тогда, но я тебя слишком сильно любил.
Элиссанда чувствовала головокружение, но была на удивление спокойна, словно ее окружали толстые стены замка, а шум и хаос за этими стенами — там был Чингисхан со своей армией — не имеют к ней никакого отношения. Да ее там и не было. Она находилась совсем в другом месте.
 
Муж погладил ее по спине и что-то пробормотал. Но она лишь требовательно протянула руку за хлороформом. Вир дал ей бутылку и носовой платок. Она намочила платок, твердым шагом подошла к дяде и прижала платок к его физиономии.
  
 Глава 20 
 
— Лорд Вир все уладит? — спросила тетя Рейчел, когда поезд тронулся.
Вир остался на платформе. Так и не сняв костюм кучера, он отвез Элиссанду и ее мать на станцию, чтобы они как можно быстрее покинули Эксетер.
«Миссис Дуглас будет намного лучше чувствовать себя дома, чем в полицейском участке» — сказал он.
Вот только его дом теперь не их дом, разве не так?
— Он все сделает как надо, — уверенно проговорила Элиссанда, не сводя глаз с супруга.
Он постепенно удалялся, и Элиссанда почувствовала внутри пустоту. Вскоре станция превратилась в светящуюся точку, а потом и вовсе скрылась из виду.
— Думаю... — неуверенно начата миссис Дуглас, — теперь ты захочешь узнать все?
Элиссанда всмотрелась в знакомое лицо, не такое изможденное, как прежде, но все же состарившееся не по годам.
— Только если ты чувствуешь в себе достаточно сил, мама.
— Полагаю, я справлюсь, — улыбнулась миссис Дуглас. — Но, честно говоря, я не знаю, с чего начать.
Элиссанда подумала о том, что ей рассказал муж.
— Я знаю, что дядя — отец — нарисовал тебя в образе прекрасного ангела задолго до вашей свадьбы. Ты не знала, кто он?
— Он сказал, что впервые увидел меня в Брайтоне, на Западном пирсе, и так влюбился, что подкупил владельца студии, у которого был наш семейный портрет, чтобы тот сообщил ему наш адрес. Мы дали ему адрес, чтобы он переслал картину. Еще он продал ему мою фотографию. Я ни разу не видела его до того, как он появился в нашем доме, назвавшись знакомым моего покойного отца. Ну и я ни в чем не усомнилась. Я жила в крайне стесненных обстоятельствах. Незадолго до этого Шарлотта сбежала из дома. Люди лгали, почему они больше не хотят меня принимать. Мне и в голову не приходило, что кто-то будет лгать, желая подобраться ко мне ближе.
У Элиссанды заныло сердце. Нежная доверчивая девушка, одна в целом свете, и такая уязвимая перед монстром вроде Дугласа.
— Когда ты узнала правду?
— Незадолго до твоего рождения. Я случайно нашла его старый дневник, когда искала что-то другое, уже не помню, что именно. Знай я, что дневник принадлежит ему, ни за что бы не открыла. Но на нем значились инициалы Дж. Ф. К., и мне стало любопытно. — Миссис Дуглас вздохнула: — Я была наивна, глупа и по уши влюблена в своего красивого, умного и богатого мужа. Даже его бешеную ревность я считала романтичной. Сообразив, что почерк Джорджа Фэрборна Каррадерза очень похож на почерк моего мужа, а некоторые эпизоды из жизни этого незнакомца идентичны тому, что Эдмунд рассказывал о себе, я спросила его, что все это значит. Он, должно быть, запаниковал. Имея возможность придумать какую-нибудь душещипательную историю, он тем не менее рассказал мне ужасные вещи. Тогда я впервые увидела, каков он на самом деле, — и впервые испугалась.
Вот почему она так расстроилась, узнав об убийстве Стивена Делани, поняла Элиссанда. Должно быть, Дуглас поклялся ей, что больше никогда не отнимет чужую жизнь.
— Когда тебе был месяц, сержант Армии спасения принес к нам твою кузину. Я уже несколько лет не общалась с Шарлоттой и не знала, что она умерла при родах, а ее муж погиб еще раньше. Сержант сказал, что пытался отдать ребенка Эджертонам, но они отказались. Я очень боялась принимать еще одного ребенка в наш дом — в дом, в котором жил мой муж, но выбора не было.
Девочка была очаровательной. Она была всего лишь на неделю старше тебя, и вы вполне могли сойти за близняшек. Но через десять дней после ее появления в нашем доме у вас обеих началась лихорадка. Она казалась более крепкой, и я опасалась за твою жизнь. Не представляешь, какое я почувствовала облегчение, когда температура у тебя начала снижаться... Но всего лишь через несколько часов, в середине ночи, твоя кузина умерла у меня на руках. Это был страшный удар. Я рыдала до утра. Я думала, что она осталась бы в живых, будь она с Эджертонами. Мне казалось, что они уже поняли свою ошибку и утром приедут за девочкой. Что я им скажу?