Рысюхин, тринадцатый тост был лишним! (СИ)

  
Глава 5
 
Спросите, почему я Ваську сразу в студенческое общежитие заселяю, когда ритуал приёма ещё не прошёл, если сам до последнего момента не знал, поступлю или нет? Ладно, я её сдуру привёз — почему приняли? Так это вопрос подготовки и, соответственно, знаний. Например, когда Василий Васильевич свою младшую дочку, благо, она уже третья поступающая у него, так что опыт есть, возил в день рождения к Оракулу, то он взял там документ с указанием стихии и точно измеренного потенциала, до четвёртого знака. Не бесплатно, конечно, и надо знать, к кому обратиться с просьбой, причём заранее. И этот вот документ, вместе с результатами экзаменов, позволил зачислить младшую Мурлыкину на первый курс, а ритуал — что ритуал, будет и он, разумеется, но уже именно как ритуал. Собственно, и у нас минимум половина потока точно так же поступала, кроме тех, ко не знал о подобных ходах или не имел возможности пройти хорошего Оракула.
  
Разумеется, Мурка моя не могла не поехать на первое сентября к Василисе. И Ульяна тоже увязалась. Ну, и как же без меня-то⁈ Погрузились и поехали, я ещё и дополнительные гостинцы для коменданта прихватил — икорки там щучьей, вырезки кенгуранчиковой, рыбки горячего копчения…
Ритуал был такой же, как все остальные, что я видел: торжественные речи, волнующиеся абитуриенты — из числа таких же безграмотных, как я в своё время, но есть и те, кто просто так волнуется, из серии «вдруг что-то пойдёт не так». И Василиса тоже влилась в эту компанию переживающих из любви к искусству, как же иначе. Буква «М» стоит ближе к середине списка, и ждать нам тоже пришлось до середины всего действа, хоть я надеялся, что Василиса пройдёт процедуру и успокоится намного раньше. Но в университете, как оказалось, буква «П» не является такой «волшебной», как в ВУЗах попроще, а тем более — в училищах, потому что студентов с фамилиями на «Про-» и «Под-» именно здесь училось не слишком много, мягко говоря. Если тут ещё и сословные заморочки, связанные с титулами в том числе, на территории университета не изжиты, вопреки всем нормам и указам, то Василисе может оказаться сложно. Но будем решать проблемы по мере их возникновения, если ещё вообще возникнут. Хорошо бы посидеть душевно с комендантом, большинство вопросов и переживаний снимутся сразу, но сейчас ему точно не до того, начало учебного года — очень горячая пора, ему сейчас так мозг выедают с расселением, что просто «ух». Так что просто улучил момент и под дежурные вежливые отказы передал ему баул с гостинцами.
— Ну, тогда спасибо, Юрий Викентьевич. Интересная икорка, кстати, на щучью похожа.
— Щучья и есть, но с изнанки. В солёном виде медленнее теряет энергию, чем свежая, к тому же мы держим её на изнанке, причём вне купола.
Я не сказать, чтобы кривил душой, выдавая такую рекламу. Этот конкретный туесок был из бочки, которая хранилась в Щучьем форте, где купол включался только в момент нахождения в нём людей, так что — да, большую часть времени икра на самом деле хранилась на изнанке вне купола. Просто не стал вдаваться в лишние подробности.
После процедуры торжественного приёма Василиса ушла на традиционную вводную лекцию, а мы тем временем съездили, заказали столик в умеренно-солидном ресторане, чтобы отметить официальное начало её учёбы, что затем успешно и проделали. Сдав Васю в общежитие, к вечеру вернулись домой. Надеюсь, до Нового года у Василисы не случится ничего такого, что заставит нас срочно ехать сюда, хотя навестить пару раз, если заскучает — почему бы и нет. Или не пару, а чаще, или даже она сможет приезжать к нам на выходные на поезде, при желании. Но это всё будет потом, а сейчас нужно закончить работу над разъездными автомобилями, которые дед, после установки на них оружия, переименовал в разведывательно-дозорные, а то и вовсе обзывал почему-то «бардак»[1]. Моим офицерам, кстати, такое название (я не про бардак, если что) тоже понравилось намного больше, чем «разъездной автомобиль», и в дальнейшем они его именно так и называли, а то и вовсе по первым буквам — РДА[2].
На следующий день после окончания работ над автомобилями собрались в компании с тремя Беляковыми — для такого дела и Влад из Викентьевки приехал — обсудить будущий контракт в Подосиновиковыми. Ну, и жёны мои тоже присоединились, разумеется, чтобы быть в курсе семейных дел. Получилось целое производственное совещание.
— Смотрите, у них дюжина заведений, в которых может продаваться спиртное, две харчевни[3] и чайная выпадают. Если в каждой из них за день продадут пять бутылок спиртного, то, считая триста рабочих дней в году[4], получаем восемнадцать тысяч бутылок в год. Предлагаю считать это минимумом, который они смогут от нас принять и пропустить через себя.
— На самом деле — намного больше. — Попросил слова Влад, который в присутствии старших родственников всё ещё робел, хоть и меньше, чем раньше. — Я в Осиповичах несколько раз посещал их заведение, в деловых и ознакомительных целях, разумеется. И с работниками познакомился. У них в день уходит порядка ящика крепкого, то есть — дюжину бутылок, до двадцати бутылок вина, но это сразу мимо, и около десятка бутылок настоек и наливок крепостью от двенадцати до двадцати пяти.
— Ну, монопольными поставщиками нас вряд ли сделают, по разным соображениям: тут вам и действующие контракты, и неизвестность марки большинству клиентов, многие предпочитают пить что-то одно, знакомое. А ещё нежелание полностью от нас зависеть, что тоже вполне понятно. Да и я сразу сказал, что это минимум. Я вообще думаю, что они для начала, для пробы, тысяч десять закажут, с возможностью увеличения закупок. Мы сможем под них выделить двадцать-двадцать пять тысяч бутылок, считая сразу и крепкое, и настойки?
— Вполне. Одной «Пшеничной» можем отдать тысяч десять-двенадцать…
За обсуждением наших возможностей провели минут пятнадцать, пока не заметил, что Ульяна мнётся, явно хочет что-то сказать, но не решается.
— Уля, у тебя что-то есть сказать?
— Я спросить хочу, не понимаю кое-чего…
— Спрашивай, если знаю — отвечу.
— Вот эти Подосиновиковы, с их заведениями… Это же как наши трактиры примерно, да?
— Некоторые — да, большинство — другие, но в целом — да, примерно то же самое.
— Получается, они наши конкуренты? Почему тогда мы им помогаем⁈
— Уль, ну какие «конкуренты», о чём ты?
— Прямые! Или, вот, тот же квас — у нас же есть пивоварня, почему бы там заодно и квас не делать? Это же похожие напитки, только один из нах безалкогольный, почти?
— Начну с кваса, это проще. Квас и пиво — напитки разные, вообще! Конечно, на пивоварне или пивном заводе есть часть оборудования, которое можно использовать и там, и там, но в целом разница больше, чем между борщом и салатом. И, кстати: пиво — ВАРИТСЯ, это так и называется, «пивоварение», а квас — продукт холодного брожения. Это принципиально разные процессы, не говоря уж о совершенно разных дрожжах. Так что в любом случае придётся строить рядом новый цех, в который ставить новое оборудование, набирать и обучать новых рабочих… А прибыль с кваса нормальная только летом, зимой его мало кто покупает, разве что в своих трактирах предлагать. К тому же в Смолевичах его уже делают, и в Червене тоже, причём на хлебзаводах, то есть, им сырьё даже покупать не нужно — не проданный хлеб используют, а всё остальное и так закупают. Нам же нужно будет влезть на уже поделённый рынок с ярко выраженной сезонностью и к тому же с точно таким же продуктом, как у конкурентов. Ну, и зачем нам это всё надо? Других дел нет, что ли, причём катастрофически⁈ С квасом понятно?
  
— Да, вполне. Но по трактирам — это же наши прямые конкуренты! Зачем помогать им, если можно поставить свои заведения⁈
— Начнём с того, что они — в Могилёвской губернии, мы — в Минской. Нам Смолевичского и Червеньского района хватит, чтобы в ближайшие… ммм… лет тридцать по трактиру в год открывать! В Могилёвской у нас только в Викентьевке трактир, который больше для себя и для приезжих покупателей ставили. Даже в Тальке хоть и планировали — но так и не открыли. Потому что местным хватает своей корчмы и вокзального буфета, который проходит чуть ли не по категории ресторана, кафе — так точно. А военным в увольнении в заведения, где спиртное в разлив продаётся, заходить нельзя, кроме как в присутствии и под контролем офицера. И если в Викентьевке они ещё рискуют заскочить, посидеть немного, то обнаглеть настолько, чтобы входить в трактир, который в прямой видимости от штаба… Так что просто нет клиентов для ещё и нашей корчмы.