"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Заказчик же, разумеется, бесследно исчез!
Однако часть прессы сочилась намёками, что за всем этим стоит Рокфеллер. И не особо скрывается…'
Окрестности Филадельфии, штат Пенсильвания, 7 июля 1912 года, воскресенье
Бум! — увесистым ударом полковник Айзек Ньютон Льюис вогнал толстый диск с рубчатыми краями на место. Надо же! Я, когда смотрел «Белое солнце пустыни», всегда думал, что Верещагин это «для понта» делает. Или что в советском кинематографе просто не озаботились тем, чтобы разъём нормальный сделать. А оказалось, что «это не баг, это — фича!» И в пулемёт Льюиса диск ставится именно резким и сильным ударом по диску сверху[73].
— Вы посмотрите на моего красавца! Девяносто семь патронов! И диски можно легко менять! И вес как у пушинки! В принципе, можно и с рук стрелять!
Ну, около двенадцати кило — это никак не пушинка! С таким диском чуть больше выходит, с малым — чуть меньше, но всё равно, свободно даже я не потягаю!
Да и по скорости замены нашим сдвоенным магазинам Нудельмана эта конструкция проигрывала вчистую. Но я промолчал. Не для того я проделал этот путь до Филадельфии, чтобы ругаться. Хотя… Я и сам не мог понять, зачем я его проделал. Пострелять из реликта? Удовлетворить настоятельную просьбу друга? Оба ответа были верными, но лишь отчасти.
Между тем, Семецкий залёг за пулемёт. Обычно говорят, что пулемёт «та-да-дакает». Ну, что-то такое есть, но очень уж быстро. Так что звук скорее походит на стрёкот. А если вблизи, то на очень громкий стрёкот.
Та-да-да-да! Короткая очередь, и ростовая фигура примерно на расстоянии сотни метров «украсилась» серией отверстий. Снова короткая, и поражена вторая, рядом с ней. Ого! Теперь длинная! Я поковырял в ухе. А правая мишень просто развалилась на две части.
Между тем тёзка переключился на дальние мишени, метрах в двухстах. Там я уже результата без оптики не видел. Но он, пользуясь биноклем, что-то там разбирал и продолжал стрелять. Три сотни метров. Четыреста пятьдесят.
Как я понял, там у него получилось далеко не сразу, но… Семецкий стрелок хороший, приспособился! Наконец диск закончился.
— Не хочешь сам пострелять? — спросил он меня по-русски. — Второго большого диска нет, но есть малый, на сорок семь патронов. На пять-семь очередей точно хватит!
— А давай! Жаль только, что Билл с нами не смог поехать. Ему бы тоже понравилось.
Это да, наш ганфайтер нас ненадолго оставил, занялся какими-то своими делами. Но послезавтра он должен был снова присоединиться к нам, уже в Чикаго. Впрочем, не он один нас покинул. Вся остальная делегация, включая мою драгоценную супругу, ещё вчера уселась на трансатлантический лайнер и двинула в Европу.
Кстати, вы не поверите! Сначала они собирались плыть на… «Титанике»!!! Разумеется, я стал возражать! Хотя мне и казалось, что «Титаник» затонул в первом же своём рейсе. А тут он с марта этого года уже успел обернуться туда-назад несколько раз. Похоже, из-за меня полно изменений даже в таких мелочах. Но я не готов был доверять своей памяти, когда дело касалось моей жены! Удалось, хоть и с некоторым трудом, придумать поводы, чтобы задержать их на несколько дней[74].
— Be careful[75]! — вдруг закричал Льюис. — Давайте, я сам диск сменю. А то, если его уронить, может помяться. Стенки тонкие! А делать новые диски — долго да и недёшево!
Ага! Вот, значит как. Ну ладно, ляжем теперь и мы. Для начала дал короткую очередь по близкой мишени, всего в сотне метров. Ой, мама! Я что-то говорил про громкий стрёкот⁈ Нет уж, грохот отбойного молотка — вот что это такое! От шока я даже не сразу прекратил жать на спусковой крючок. Очередь длилась около секунды, так что в сторону цели ушло не менее десятка пуль. А может, и дюжина. Четверть магазина! И именно «в сторону цели». Рука дрогнула, и ствол от мишени отвело. Это вблизи она большая, а даже на сотне метров — уже маленькая! На четверть градуса от центра отклонишься, и уже мимо.
А ну-ка, ещё разок! Да, в этот раз очередь была не длинной. Выстрелов на пять-семь. И все, насколько я могу судить, в цель. Нет, ребята, из лёгкого пулемёта ощущения от стрельбы совсем другие. Тут всё мощнее и строже как-то.
Но мишени досталось неплохо. Сначала Семецкий стрелял, теперь я, вот её в одном месте и расщепило. Ну что же, попробуем на двести метров? Это ещё дистанция прямого выстрела, так что мазать я не должен.
Одна короткая очередь в центр, вторая, третья… Опаньки! На четвертой диск и закончился. Но и так уже видно, что мишени досталось прилично. Всё, шабаш стрельбе!
— Спасибо, мистер Льюис. Думаю, говорить нам лучше в городе.
— Какой ресторан предпочитаете?
Вот она, американская натура. Это он не угостить нас хочет и не напрашивается на угощение сам. Всё просто — приближается время ланча, значит, чтобы не терять времени, о делах надо говорить за обедом. Деловой обед, ничего больше!
— Нет, времени у нас мало, потому поедем в наш филадельфийский филиал. Туда и доставят обед! Сообщите нашим помощникам, что именно вы предпочитаете. Они из ближайшей аптеки по телефону закажут, и обед будет нас ждать.
Ответом мне был уважительный взгляд. Перешибить американцев в экономии времени — это надо суметь.
Часть 3
«Если будешь настойчив и смел»
Глава 20
Филадельфия, штат Пенсильвания, филиал Холдинга «НОРД», 7 июля 1912 года, воскресенье
— Ну, почему нет-то⁈ Почему, Юра! Он же на все варианты согласен! Хочешь — ему пулемёты закажи, он организует производство! Причем — под наш патрон, а не под британский «ноль триста третий». А хочешь — бери его в партнёры. От него — патенты, доработка и секреты производства, от нас — вложения. И прибыль можно в развитие пропускать. Или купи у него лицензию и сам производи.
— Нет! — снова повторил я. — Ничего из этого мы делать не будем.
— Но почему? ПА-ЧИ-МУ⁈
— Потому что у нас уже есть два типа пулемётов. Производство «максимов» в России налажено, и «льюисы» их не заменят. Есть множество задач, где нужен именно пулемёт на станке. А «максим» хоть и дорог, и тяжел, но очень уж точен. И надёжен. Пока он сломается, столько пуль выпустить может… Цена выстрела получится куда меньше, чем из вот этого, носимого.
Семецкий неожиданно стал мертвенно спокоен и серьёзен, как перед дракой насмерть. Однако просто жестом предложил мне продолжать.
— А в качестве носимого подойдёт наш лёгкий НТ — пулемёт Нудельмана-Токарева. Он и сейчас неплох, а будет ещё лучше. А главное, сюда недаром взяли Малиновского. Он сейчас изучает способы конвейерного производства. Мозги у него правильные, а у американцев есть чему поучиться. Наладим мы выпуск таких пулеметов, сделаем массовым, быстрым и дешёвым. Даже с парой магазинов в двести рублей уложимся. А «льюис» твой не только хуже, он и дороже. Слыхал его оценки? От тысячи до полутора тысяч рублей за штуку выйдет. Считай, за ту же цену можно пять, семь, а может и десяток наших «энтэшек» сделать. А они, повторюсь, лучше.
— Не подскажешь, чем? — всё так же мертвенно-спокойно поинтересовался Семецкий. Видно, что стадия бешенства у него прошла, и в драку он уже не бросится. Но чем-то я его достал. Крепко взбесил, точнее.
— Всем! Он легче! Скорострельнее! Ему не требуется большой расчёт, справится и один человек. Максимум — два! У него тот же калибр и та же масса пули! Да, меньше начальная скорость. Но убить всё равно может даже за версту с лишним. Дальше и не надо!
— Эхх… — сокрушённо выдохнул тёзка. — Всё забываю, что ты — сугубо гражданский.
— Я что-то упустил?
— Да всё ты упустил!
И он начал спокойно объяснять. Что это для меня винтовка или револьвер — мои инструменты. А армия сильна именно организацией. Дисциплиной. Уставом. В армии все работают вместе, и пулемёты — это инструменты командиров. Именно они говорят, когда, куда и в каком порядке стрелять. И откуда. Они ставят задачи.