"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Кроме того, было создано Беломорское Наместничество, в которое вошли Кемская губерния, Архангельская губерния и свежесозданная Усть-Сысольская губерния. При этом помимо ранее переданного Повенецкого уезда к Кемской губернии добавили ещё и Петрозаводский уезд. Наместником, само собой, поставили Сандро, так что он теперь сравнялся в позиции с Воронцовым-Дашковым.
Мои «благодетели» пытались, чтобы и меня не миновал «золотой дождь», ходатайствовали о производстве в графы, но… То ли ходатайствовали недостаточно сильно, то ли ещё что, однако с наградами меня обломали. Говорят, Император пробурчал что-то вроде: «Ему и деньгами хорошо достанется! Недаром за него даже японцы просили! Не говоря уж про американцев с британцами!»
А вот с Макаровым вышло сложно! Поскольку в этом варианте истории не вышло позорного и почти полного разгрома ни Первой, ни второй Тихоокеанских эскадр, генерал-адмирал Алексей Александрович в отставку подавать и не думал! Больше того, он обвинил самого Макарова в «неумении командовать большими кораблями». Дескать, в эскадренных боях счёт в пользу японцев, а командовать малыми кораблями, которые и перетянули суммарный счёт «в нашу пользу» — не адмиральское дело!
В итоге сам Макаров фактически стал командовать теми самыми Лёгкими Силами Флота и развивать их, а наши «флотские» разбились на три группировки. В первой были «генерал-адмиральские», всячески умалявшие заслуги и Макарова и «Лёгких Сил Флота».
Во второй группе была «адмиральская оппозиция», которую возглавил «незаслуженно обделенный воинской славой» Рожественский. Эти не отрицали заслуг «тэкашек» и минного заградителя «Амур» (хоть он никого и не потопил, но хорошо прикрыл сам Порт-Артур). Однако они выражали серьёзные сомнения в умелости командования Макаровым большими кораблями. Ну а в третьей группе были «макаровские». Среди последних, кстати, были почти все герои этой войны.
Кстати, неожиданным для меня следствием этой безобразной свары стало резкое торможение программы строительства Флота. И вообще его развития. Потом уже, разобравшись, понял, что раз каждая из групп проталкивала свою оценку эффективности тех или иных действий, то иначе и быть не могло!
И Николай II был прав, когда послал спорщиков «в закат»! Дескать, вот когда столкуетесь, тогда и приходите!..'
Беломорск, 18 декабря (31 декабря) 1904 года, суббота
Но больше всех был недоволен я сам
— Родная, я так больше не могу! Нас опять даже не спросили! Витте и Сандро подписались увеличить поставки, но выполнять-то опять нам. Нам с тобой!
— Ничего, родной! Сдюжим! Ты же понимаешь, что это не нам надо, это нужно России!
И возразить мне, вот ведь чёрт, было нечего. Да, таков уж род Ухтомских. И я знал, кого беру в жёны. Раз уж взял себе жену из этого рода, то — изволь соответствовать! Тем более, что в этот раз, я точно знал, что история изменена и существенно. По факту условия мира совершенно не ущемляли Россию! И возможности для развития Дальнего Востока были не просто сохранены, они даже и усилены. В общем, Россия получила существенно больше, чем имела, хотя и существенно меньше, чем хотела. И я не мог понять, почему общественность считает этот мир позорным! Да и Витте с поста не сняли, Столыпиным не заменили. Так что я окончательно убедился, что история пошла по другим рельсам[97]…
Рига, 23 декабря 1904 года (5 января 1905 года), четверг
— С наступающим Рождеством вас! — поприветствовал Бермана портье на входе.
— Спасибо, и вас также! — с улыбкой ответил Ян Карлович и одарил того новеньким двугривенным из никелевого сплава.
Дикари! Русские дикари! Даже календарь у них не как у всех цивилизованных людей. Впрочем, он ещё с юности научился не показывать, как он на самом деле относится к этим угнетателям Польши, так что любезный ответ и подарок выдавал совершенно автоматически. Впрочем, сейчас его куда больше тревожил предстоящий разговор с Толстым, видным деятелем из партии эсеров[98].
Нет, он с удовольствием уклонился бы от этого разговора, тем более, что Толстый мог быть на него в претензии. Предыдущий заказ Берман делал как раз Толстому, и он обернулся для группы боевиков-эсеров арестом. Но руководство было уверено, что вскоре в России будут серьёзные революционные волнения, и поручило Яну Карловичу, имеющему выход в самые верха партии эсеров, провести переговоры о финансировании их благородной борьбы.
Увы, но заочно такие дела не решаются, пришлось ехать. Хотя ещё большой вопрос, удастся ли ему эту встречу пережить. Какая-то сволочь распространила среди российских революционеров слух, что он — провокатор, работающий на жандармов. А к таким Боевая организация беспощадна. Остаётся рассчитывать на свою речистость, на убедительность будущих денежных поступлений, а на крайний случай — на боевые умения свои и подручного, предоставленного руководством. Ловкий малый, по всему видно. И с револьвером обращаться умеет, и с ножом. Сейчас Берман как раз и дожидался подручного в номере этой дешёвой гостиницы. Тот отправился в условленное место с заданием встретить Толстого и привести сюда, сбросив возможное наблюдение. Если Толстый будет один, без товарищей, то в случае конфликта они вдвоём точно его одолеют!
К его разочарованию, подручный вернулся один и доложил:
— Ждал, как велено, десять минут, потом все равно проверился, чтобы не проследили. Ничего, есть ещё резервное время на завтра. Подождём?
— А куда мы денемся? Ладно, пошли обедать!
— Как прикажете! Позвольте вам помочь? — тут подручный выхватил из шкафа шубу Бермана и помог продеть правую руку в рукав. Ян Карлович протянул назад левую, но вдруг боль охватила всю левую сторону груди. Не в силах устоять, он повалился на пол, но убийца-подручный аккуратно поддержал тело, не дав грохнуться о пол.
Беломорск, 24 декабря 1904 года (6 января 1905 года), пятница
— Юрий Анатольевич, простите, что беспокою в праздничный вечер, но из Риги поступили срочные сведения. Очень важно! Буквально несколько минут наедине!
Я взглядом испросил прощения у супруги и гостей, и мы вдвоём прошли в кабинет.
— Итак?
— Вчера, в Риге, в номерах дешёвой гостиницы был обнаружен неизвестный мужчина, убитый ударом ножа в сердце. Денег, документов и драгоценностей при нём не обнаружено, однако дорогую шубу не тронули. При нем было обнаружено рекомендательное письмо на имя — тут Артузов сделал небольшую паузу, подчёркивая значимость того, что скажет дальше — Яна Карловича Бермана. Проверка отпечатков пальцев и сличение с изображением подтвердили — это именно он, ваш «крестник».
— Хм… Тоже мне, Рождественский подарочек! — хмыкнул я. — И что вы думаете?
— Если бы его просто убили, это могло бы быть уголовщиной или местью натравленных нами революционеров. Но письмо… Такой опытный конспиратор не стал бы его носить. Да и не нуждался он в нем! Значит, подкинули, чтобы иметь гарантию опознания.
— Согласен. Похоже, я был прав. И англичане дают нам понять, что покушения были делом не их рук. И что они сами наказали подчинённого за своеволие. Похоже на некий жест извинения. И попытку примириться.
— Вы им верите?
— Хм! Смотря в чем! — я улыбнулся. — Что они сейчас хотят мира — верю! Берман был ценным агентом, и главным тут было наказать его и остановить, а не успокоить меня. А вот что они всегда будут добрыми партнёрами — нет, не верю! В конце концов, того же Семецкого в Южной Африке заказал отнюдь не Берман! Так что и в будущем ухо придётся держать востро! Кстати, есть у меня пара идеек насчёт неприметной защиты от пуль и осколков.
Из мемуаров Воронцова-Американца
'…Между тем на Россию наступал кровавый и революционный 1905 год. И Кровавое Воскресенье всё же случилось и здесь. Не удалось остановить ни Гапона, ни полицию. К моему удивлению, недовольство рабочих накладывалось ещё и на недовольство результатами мира.