"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Рига, Русско-Балтийский вагонный завод, 12 января (25 января) 1901 года, пятница
— Этот Воронцов сошёл с ума! Вы только посмотрите на его заказ! Три тысячи моторов к бензопиле в этом году, и пять тысяч — в следующем. Тысяча лодочных моторов в этом году, и две тысячи — в следующем!
— Вы лучше на заказ «больших» моторов посмотрите. Там, помимо нашей «тридцатипятки» и «полусотенники стоят», и «семидесятки», и даже «сотенники». А мы их не только пока не выпускаем, ещё даже и документация из Америки не пришла!
  
— А сталь где взять, я вас спрашиваю?
— Ну, с этим проще. Чернов в тех краях экспериментальное производство налаживает, будет по весне первая сталь. Нам хватит.
— Нет, ну все же! Как такие объёмы осилить?
— Как-как! Его же опыт переймём. Начнём в три смены работать, кредит возьмём, аванс с него запросим. Так что будет на что оборудование закупить.
— А потом что делать? Заказы-то на два-три года! Куда денем рабочих и оборудование?
— Так вы же сами предлагали попробовать автомобили и «комби» выпускать. Вот и попробуем!
— А топливо наши клиенты откуда возьмут? Высокооктановое? Его Воронцов только для себя производит!
— Ну, другое возьмут! Керосин, к примеру…
— Да вы что⁈ Работы Кузьминского почитайте! Мощность мотора и КПД зависят от степени сжатия. Так что наши моторы на керосин перенастраивать придётся! К тому же на керосине они и половины мощности не выдадут! Причём топлива будут расходовать почти столько же! Ну и кому они тогда будут нужны? Нет уж, если мы движки на сторону делать станем, надо с Воронцовым договариваться, чтобы его топливо можно было и другим покупать. И сеть заправок кто-то создать должен. Не мы же? А кто? Опять Воронцов? А оно ему нужно? Прибыли-то копеечные будут, а мороки…
Из мемуаров Воронцова-Американца
'…А вот по поводу снабжения топливом посторонних потребителей у нас с Натали возникли серьёзные разногласия. Даже не один спор, а целая серия дискуссий. Она напирала на то, что рентабельность самого топлива выйдет низкой, а усилий по контролю потребует и от меня, и от её аппарата целое море.
Я же показывал выкладки Луцкого и специалистов «Руссобалта», доказывающие, что чем больше будет выпускаться движков, тем ниже будет себестоимость и продажная цена. А надёжность, наоборот, возрастёт. Так что нам просто никак нельзя игнорировать эту возможность развития бизнеса.
В конце концов, мы начали привлекать к обсуждению людей из «ближнего круга». Чернов с Байковым тоже выступали за развитие двигателестроения. Они рассуждали просто: чем больше моторов и экипажей произведут наши партнёры, тем больше спецсталей и прочих сплавов потребуется от них. А чем больше сталей они сделают, тем крепче Россия.
Тимонов даже и слушать наши рассуждения не стал! Начал вещать, как на митинге, что даже и вопроса не стоит, продавать наше топливо другим или нет. Для него тоже все было просто — чем больше движков будет на лодках и баржах, тем больше грузов удастся перевезти его любимым водным транспортом. Не удовлетворившись этим, притащил ко мне каких-то американцев, которые перебрались в Россию и строили на Ладоге небольшие самоходные баржи с паровыми движками. Своё общество они так и назвали — «Ладожские паровые двигатели». Но идея делать небольшие баржи и лодки с двигателями внутреннего сгорания им очень импонировала, так что мы с ними стали вести совместные разработки. Для судовых двигателей нужна была более высокая мощность, но это не главное. Куда важнее было увеличить ресурс двигателей.
Гольдберг же не стал тратить слов, а вполне в моем стиле подготовил целую презентацию. Оказывается, на его трактора уже есть устойчивый спрос, Причём не только от лесопромышленников. И его тоже останавливает только отсутствие сети заправок. Высказался и Менделеев. Дмитрий Иванович просто спросил у нас, что является основным экспортным продуктом России? Верно, зерно! А знаем ли мы, в сельском хозяйстве России работают десятки тысяч локомобилей, паровых косилок, сеялок, мельниц и прочих механизмов. Так неужели мы думаем, что куда более компактный и простой двигатель внутреннего сгорания не найдёт применения? Или те же трактора? Грузовые машины? Ах, не думаем! Тогда зачем эти глупые дискуссии?
Но точку поставила наша Софья Карловна. Мадам Гребеневич нынче. Она просто села и нарисовала схему. Мы, как «внутренний круг», только производим катализаторы и обучаем персонал. Производство топлива перейдёт в «средний круг», и занимаются им другие, которых мы лишь контролируем. В частности, оберегая секреты наших катализаторов. Устанавливать и снимать их с горячего режима могут только наши специалисты.
А сбыт топлива — вообще «внешний круг», работают на договоре, по предоплате, контроля не требуется. А потом она перевернула лист, нарисовала не очень ровную табличку и начала заполнять «Номер — организационные мероприятия — ответственный — сроки». И все наши жаркие споры мы заменили двадцатиминутным заполнением простой и скучной таблички. Я даже крякнул от досады и зависти…'
Санкт-Петербург, квартира Менделеева, 12 января (25 января) 1901 года, пятница, вечер
— Господа! — тут хозяин квартиры сделал паузу, поднял бокал с игристым вином, упорно называемым в России «шампанским», и продолжил:
— Я предлагаю выпить за украшение нашего стола! За прекрасную Наталью Дмитриевну! Вы все тут, да и я сам уже отдали должное Юрию Анатольевичу. Освоить весь курс химического факультета университета за семестр с небольшим — это непросто. Особенно, — тут Дмитрий Иванович позволил себе усмешку, — если учесть, что сей студент посещал наш Университет почти исключительно в период экзаменов, лекций не слушал, а лабораторные работы делал у себя в Беломорске.
Сидевшие за столом Чернов и Байков, улыбаясь, покивали. Им-то, работавшим в соседних лабораториях, было вполне понятно, что у меня не было времени ходить на лекции. Уже и то чудо, что на экзамены выбирался! Впрочем, я быстро понял, что долго эту «волынку» тянуть не смогу, потому и выбил себе разрешение сдавать экзамены досрочно.
Однако Менделеев продолжил:
— Так вот, господа, повторюсь, все это сложно, но понятно. Рядом с такой красавицей и умницей любой мужчина постарается показать всё, на что он способен. Но я предлагаю выпить даже не за её несомненные ум и красоту! А за то, чтобы она смогла повторить подвиг своего мужа и получить диплом по экономике. Пусть даже и не российский. Не сомневаюсь, что ей и это под силу!
  
Часть 3
 
«И обопрётся на небесные просторы крыло моё!»
   
Глава 10
 
Лондон, 1 апреля 1901 года, понедельник
— Морган требует ни в чем не отставать от Воронцова. Так что мы делаем то же самое — набираем кредиты, размещаем облигации, выпускаем акции, короче, всеми правдами и неправдами привлекаем деньги. Заказываем, заказываем и заказываем оборудование. Моторы, вагоны, бензопилы, самоходные баржи и узкоколейки. Причём не только в Канаде. Теперь по всем Соединенным Штатам. У Моргана собственный капитал вдвое меньше, чем у Воронцова, но вот объёмами он ворочает почти втрое большими.
— Ну что же, Ян, все движется к нужному нам финалу само по себе. Создаётся инфраструктура в нужных нам местах, а наши противники опутывают себя цепями долгов. Кризис уже начался, так что никакого расширения сбыта продукции, на который они рассчитывают, не будет. А значит, все плоды их трудов перейдут к тем, кто готов «подхватить». К нам!
  
— Вернее, к Шиффу и к вам! — уточнил Ян Карлович.
— Это не страшно. Канадские активы ему не нужны, русские — тоже, а американские — пусть забирает! Все остальное получит Британия!
Рига, 30 марта (12 апреля) 1901 года, пятница
— Так значит, говоришь, документы восстановить хочешь? А кто может подтвердить твою личность?