"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Я промолчал. Да, об этом я как-то не подумал.
— А ведь это не всё! Вы ведь и тех, кто товары вручную производил, без работы оставляете. Ну, не только вы, а все иностранцы, разумеется! Но на севере, в основном, русские товары, и по железной дороге их начали завозить недавно. Так что и повод для возмущения — свеженький. На юге-то ремесленники уже как-то приспособились.
— Осталось сказать, что «заморские дьяволы» и «белые черти» вызывают засухи и эпидемии! — хмыкнул я.
Тут Фань Вэй немного смутился.
— Сам я так иностранцев не называю. И в такие глупости не верю. Но вот крестьяне — верят. Вот они и создали «Отряды справедливости и мира». Ихэтуаней. Вы поймите, Юрий, ихэтуани считают себя не мятежниками, а «священными воинами», «справедливыми людьми» и «священными отрядами». И народ думает так же! А против народа даже императрица Цыси не пойдет. И двор её не пойдет, несмотря на свою чудовищную продажность. Вот увидите, пройдёт немного времени и императрица их поддержит. И тогда «мелкая смута на севере» — последние слова он выговорил с невероятным сарказмом, — перерастет в освободительную войну по всему Китаю.
Беседа зашла уже совсем куда-то не туда, так что я встал, прошелся по комнате, потом хрустнул костяшками рук и лишь после этого предложил:
— Знаете, такие разговоры, как говорят в России, без бутылки водки вести не стоит. А мы тормозим. Давайте лучше выпьем! Только русская водка — не эрготоу, ее пьют холодной! Я там своему человеку велел пару бутылок на лед положить, вот пусть их и принесут!
Когда выпили по стопке, я научил Фань Вэя русскому обычаю закусывать соленым огурцом, а потом мы еще повторили. А вот после этого, верите или нет, но нужные слова нашлись сами:
— Я понимаю ваших земляков. Может быть, вам трудно в это поверить, но с Россией остальные «Великие державы» пытаются провернуть такой же фокус. Стоило нам немного отстать — и бац — получили Крымскую войну. Да и в других войнах они не раз крали наши победы. И разоряли наших заводчиков поставками своих дешевых товаров. Так что, в этом я желаю вам только успеха. Вы верите мне?
Фань недоверчиво посмотрел на меня, но затем кивнул.
— Верю! Лично вам Юра, я верю. Но вы — не вся Россия.
— Но я все же не понимаю. Пусть вы хотите выгнать иностранцев из страны. Это понимаю, хотя лично я предпочитаю, чтобы моя страна встала с ними вровень. То, что иногда убивают иностранцев, тоже понять могу. Но почему эти ваши ихэтуани убивают китайцев? Ведь китайского персонала убили в десятки раз больше, чем русских. В чем тут дело?
— В вере, Юра! — неожиданно для меня выдохнул этот патриот Китая. — Вам не понять. Вы привыкли верить в мощь науки и техники. Вы собираетесь бороться именно так, совершенствуя мощь заводов и пытаясь постичь законы природы, верно?
— Разумеется! — и тут я разлил по третьей. Бутылка опустела, — Выпьем! Так! А теперь огурчиком, огурчиком!
Триста граммов водки, плескавшиеся в желудке, уже туманили мозг, но я чувствовал, что поступаю правильно. И что только разговорив Фань Вэя, я имею возможность решить свою проблему.
— Еще по одной? Или позже продолжим?
— Позже. И половинными дозами. Так вот, Юра, в Китае смотрят на мир иначе. Он для нас цельный. И вера для китайца — основа всего. Вы знаете, что почти все ихэтуани считают себя неуязвимыми не только для пуль, но и для вражеских снарядов?
— Быть не может! — фыркнул я. — Это же легко проверяется! После первого десятка убитых всё ясно станет, и будут прятаться!
— Если бы! У них это даже в уставе записано. Они верят, что если кого из ихэтуаней и убили, то это лишь потому, что он нарушил приказы командования или волю богов и потерял неуязвимость, что духи отвернулись от него.
— Ничего себе! — аж присвистнул я.
— Вот именно! Поэтому китаец, уверовавший в иных богов, принявший христианство, для них — испорченный китаец. Безнадежно больной. Поэтому больше всего они ненавидят тех, кто «заражает» уроженцев поднебесной. Миссионеров, то есть.
Я лишь покачал головой. Не думал, что всё так запущено. Что ж, пора вторую бутылку открывать. И, пожалуй, попросить горячих закусок. Китайских, естественно. Не то окосеем.
Четвертую стопку мы с хозяином дома пили уже под жареную лапшу. Больше всего я боялся при этом опозориться, пользуясь палочками. Координация-то «поплыла». Но обошлось, мимо рта не пронес.
— Так вы говорите, китайцы, принявшие христианство, для ихэтуаней — испорченные, безнадежно больные и даже заразные?
— Именно так! — закивал хозяин дома. — Им даже не всегда ставят выбор «отрекись или умри». Не все верят, что отречением можно исцелить карму. И предпочитают не рисковать, убивают. Им нет места в Китае! По крайней мере, так считают ихэтуани. И большинство населения, которое их поддерживает.
— Отрекись или умри? — задумчиво повторил я. — А почему не «отрекись или проваливай из Китая?» Или даже просто не «ты нам не нужен, убирайся из Китая или убьем»?
— Убирайся или убьем? А в чем разница? Их все равно убьют! Ну, сами подумайте, кто готов их принять? Кто оплатит дорогу? Кто проведет до границы? Это все хлопоты и расходы, причём большие.
— Мне они нужны! — твёрдо ответил я. — Мне очень нужны рабочие, мистер Фань! А если это будут христиане, то я могу принять их очень много. И не только работников, но и членов семьи. Я готов оплатить им дорогу и покрыть издержки в пути до своих заводов. Я готов оплатить хлопоты тех, кто прикроет их в пути до границы. Больше того, я готов потратиться на взятки руководству ихэтуаней, чтобы они выпустили этих людей из страны.
— Вообще-то ихэтуани не берут взяток! — задумчиво произнес Фань. — Любой ихэтуань должен придерживаться десяти правил, прописанных в уставе. Правила просты — беспрекословно подчиняться командирам, помогать товарищам по борьбе, не терять веры и не совершать преступлений, ну и прочее. Поддаться коррупции — это преступление. Но, сами понимаете, можно просто предложить им вашу формулу — «Убирайся или умри!». И помощь в борьбе за каждого «убравшегося». Допустим, я говорю чисто теоретически, винтовку и сотню патронов. Или просто тысячу патронов к винтовке.
Я прикинул. Получалось от сорока пяти до шестидесяти рублей «за голову» только ихэтуаням. А ведь еще и доставка, и прочие затраты. Это получится рублей по триста «с головы», не меньше. И ведь не все будут работниками.
— А нельзя за детей и женщин брать половинную премию? — попытался я снизить расходы.
— Разумеется, можно! — моментально согласился Фань. — Но тогда их чаще будут убивать.
* * *Фань Вэй все уговаривал меня не пить дальше, пока не принесут дим-самы, китайские пельмени, просто идеально подходящие на роль закуски, а сам в этот момент просчитывал ситуацию. Но как ни крутил, получалось, что сегодня не только Воронцову удача привалила, но и возглавляемой им, Фань Вэем организации «Старших братьев». А, как он сам только недавно говорил, «отказываться от подарков судьбы — гневить богов»!
Предложение Юрия решало ту дилемму, над которой старый китаец так мучительно размышлял перед его приходом. Они могли не только в разы больше заработать на каждом поставленном рабочем, но и утвердить свой авторитет как у ихэтуаней, так и в Гонконге, среди руководства «Старших братьев». К тому же, Поднебесная становилась крепче без этих изменников вере, что тоже плюс.
И дополнительно Воронцову поможем. Он говорит, что ему нужно тысяч двадцать — тридцать человек. По триста рублей за голову. Воронцов говорит, что это около полутора сотен долларов. И треть этой суммы получат ихэтуани и Общество. Миллион долларов! А то и полтора!
Надо же, как странно порой шутят Небеса! Те, кого восставшие считали больными отщепенцами, теперь оплатят свободу Китая.
Из мемуаров Воронцова-Американца
«… Старый Фань Вэй настолько проникся моим предложением, что готов был немедленно отправить со мной в Россию 'дядюшку Вана» для руководства проектом и своего любимого внука Джиана, чтобы набирался опыта. Ну и сколько-то там рядовых членов своей организации. Еле удалось уговорить его дождаться телеграммы из России, а лучше — еще и Генри Хамбла с командой, и только тогда ехать.