"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

– Спасибо, фрау Марта! Подайте гостям чаю, пожалуйста, и скажите, что я выйду минут через десять-пятнадцать, как только приведу себя в порядок.
Да, именно так. В этом времени, как мне успели объяснить, во всех приличных домах Российской империи было немыслимо выйти к гостям небритым. Да и одежду тоже стоило подобрать поприличнее. Зато заставить их ждать, хоть четверть часа, а хоть бы и час, вполне соответствовало нормам. Только лишь выстави питье и закуски в соответствии с полом ожидающего, его возрастом, рангом и временем ожидания.
  
Я, впрочем, был уже и выбрит, и одет. Но хотелось подвести итоги расчетам, которые я проводил. Увы, итоги печальные. Та самая «презентационная» технология аспирина окончательно накрывалась медным тазом. Производительность уж больно низкая выходила. Да и на окупаемость она выходила при ценах на электричество не выше трех копеек за киловатт. А такую цену можно было получить только от собственной мини-ГЭС, сидя где-нибудь в карельской тайге. Ну и кому, спрашивается, мне там презентации делать? Медведям да белкам?
А в городах крупных, где и обитала моя «целевая аудитория», электричество стоило много дороже. В Одессе, к примеру. Нынче его продавали по двадцать семь копеек.
Поначалу я сильно удивлялся тому, что Николай Иванович начал водить ко мне множество гостей. Не так я представлял себе подготовку агента к освободительной борьбе, совершенно не так. А тут на тебе – кого ко мне только не водили! Инженеры, газетчики, литераторы, университетские профессора, театральные режиссеры и певцы, инженеры и заводчики. Впрочем, через некоторое время я осознал и причину. Свою деятельность Николай Иванович и его начальство легализовали через «Общество содействия прогрессу и гуманности», созданное в Новороссии еще во времена правления моего знаменитого однофамильца.
Собственно, именно щедрости одного из попечителей этого Общества я был обязан роскошным условиям, в которых оправлялся от ран. Сам господин профессор как раз отбыл в Европу на годичную заграничную стажировку[59], но не отказал в любезности предоставить свою квартиру для обихаживания раненого героя. Да какую квартиру. Десять комнат, водяное отопление, горячая и холодная вода. Канализация! Даже электричество было! И место козырное – на углу Дерибасовской и Преображенской, доходный дом генеральши Синицыной! Кто такая эта генеральша Синицына, я понятия не имел, но помнил, что Дерибасовская – это самый центр Одессы. Да и Преображенская вроде тоже…[60]
Мало этого, он был столь любезен, что взял на себя оплату услуг врача и на все время, необходимое для моего выздоровления, не только продолжал платить жалованье экономке, фрау Марте, но и велел кормить-поить из оставленных им средств, ни в чем не отказывая.
Как безо всякого смущения рассказал мне Николай Иванович, иного способа обеспечить мне столь же роскошные условия для выздоровления не существовало. Бюджет его конторы как максимум обеспечил бы мне койку в военном госпитале, в палатах для нижних чинов.
Естественно, господин профессор оказался не в силах молчать о своем альтруизме. Нет, не то чтобы он разболтал всей Одессе, упаси Господь! Так, поделился с тремя-четырьмя приятелями по Обществу, замаскировав свое невинное, в общем-то, хвастовство под трогательную заботу о здоровье раненого героя. Но, разумеется, его просьбу «иногда заходить, и узнать, не нуждается ли этот скромный молодой человек» (то есть я) в чем-нибудь еще, они выполнили с избытком. Людей всегда тянет узнать, «как оно там, воюется» от непосредственных очевидцев. По себе помню, как завороженно я слушал рассказы Лехи-десантника про Афган[61]. А уж если они ощущают себя сопричастными к этой борьбе, то желание становится нестерпимым. Однако трепать языком я не привык, да и не хотелось мне, чтобы по миру разлетелась весть, что Суворов-паша выжил и обитает нынче в Одессе. Поэтому рассказывал я достаточно общо, напирая в основном на героизм греков. И старался как можно быстрее перевести речь на прогресс, электричество и на мой опыт работы в Америке.
Хотя кое-что я все же поимел и с интереса к военным событиям. Одного из собеседников, показавшего себя ценителем оружия, я попросил помочь с продажей трофейного маузера. Тот долго меня отговаривал. И Николай Иванович ему вторил. Мол, пистолет редкий, деньги уйдут, а это – вещь, она останется….
Но деньги мне были нужнее. В Германии за «К-96» просили две с половиной тысячи марок, что по курсу составляло около тысячи двухсот рублей. И стояли в очередь. В России его предлагали купить с ходу за две тысячи рублей, но предложения не было. Больно уж он редок был, никто не спешил расставаться. Короче, в итоге этот самый ценитель заплатил мне за него две триста. Как он сам сказал, «пятнадцать процентов сверху, за историю».
Но это, повторюсь, было исключением. А, как правило, я предпочитал говорить о прогрессе. И, судя по всему, впечатление на любителей прогресса я произвел самое благоприятное. Потому что ко мне зачастили уже другие члены Общества, которые про гуманизм и освободительную борьбу не заикались, зато очень интересовались электричеством и прочими проявлениями прогресса.
Этот интерес я всячески поддерживал. Многое рассказывал так, в общем, но не отказывался и от того, чтобы давать консультации. А уж когда речь дошла до произведений Жюля Верна, я вообще блеснул. Во времена моего детства в томиках Жюля Верна было модно печатать статьи, где давался разбор, в чем именно автор ошибся. Так что я, всего лишь немного напрягая память и общую эрудицию, сумел получить славу великого знатока творчества знаменитого современника[62], к тому же «весьма тонко чувствующего цифры».
Надо ли говорить, что я всемерно старался укрепить это впечатление? Да слава «любителя прогресса» для моего «аспиринового проекта» была необходима, как воздух! Поэтому, кстати, в ближайший четверг на квартире, где я квартировал, должно было состояться первое заседание «Новороссийского Клуба любителей фантастики»[63]. На него я, если честно, особенно рассчитывал, так как именно на эту тему клевали фармацевт Гаевский и его партнер Поповский.
Однако для этого надо было остановиться на каком-то варианте процесса. А получалось противоречие. Чтобы процесс «заиграл», мне нужно было дешевое электричество и некоторое количество обеспеченных зрителей. Зрители с деньгами имелись в «товарных количествах» только в крупных городах, если перечислять в порядке убывания, то в Питере, Москве, Варшаве, Одессе и Риге. А дешевое электричество можно было получить только где-нибудь в Карелии, Финляндии или на Северном Кавказе[64], но там нет зрителей.
Мой папа, увлекавшийся ТРИЗом[65], любил приговаривать: «Правильно сформулированное противоречие – это девяносто процентов решения!»
Ну, вот я сформулировал, и что? Где оно, решение? Хотя… Если подумать… Пожалуй, что через противоречие я получил путь к решению. Ведь эту самую мини-ГЭС придется строить, а у меня нет ни денег, ни времени. Так что исполнять свой проект мне надо в крупных городах. Нет, даже уже: делать его мне надо именно в Одессе! Таких стартовых условий, которые я имею здесь и сейчас, в любом другом месте может не сложиться. Или для этого придется совершать дополнительные усилия. И еще неизвестно, получится ли. Ну что ж, формулируем промежуточный результат: мне необходимо найти в Одессе дешевый источник электричества. От сотни киловатт до мегаватта. Желательно без капитальных затрат и очень быстро!
Я криво усмехнулся. Ничего себе задачка, верно?
  
Впрочем, пора идти, гости заждались, а гости нужные. Эта самая Ольга Алексеевна – она какая-то дальняя родня домовладельцев. Вроде как приехала погостить, но все не уезжает. Зато взяла на себя «бремя управления». Зачем мне с ней ссориться, если я тут на птичьих правах? Так что надо идти, пока оговоренные четверть часа не вышли.
Они обнаружились за столом. Чаю фрау Марта им не предлагала (тут я ступил, самовар так быстро не поспеет), зато налила по чашечке кофе и подала вместе с печеньем. Кстати, не прошло и секунды, как я вошел, отворилась другая дверь, и появилась фрау Марта с кофейником и третьей чашкой. Ну что ж, все верно, будем втроем «кофей пить», нечего гостей смущать!