"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Крит, Ханья, 28 октября 1896 года, среда
– И все же, Карен, я сомневаюсь, а вдруг это провокация? Ты же сам говоришь, господин Дениз-оглы хоть и брал взятки, но за порядком всегда следил! И туркам служил не за страх, а за совесть. А тут он напрашивается вместе с нами турок убивать. И помощь предлагает. Ну, сам подумай, сомнительно ведь!
– Эх, Юра, – вздохнул Карен, – молодой ты пока и не понимаешь, что женщина с нашим братом, мужиком, сделать может. Если любовь настоящая, то порой так корежит, что весь мир наизнанку!
Я вспомнил, как меня корежило из-за измены Юли, вздохнул и сказал:
– Почему же? Понимаю. Забыл просто, как это бывает…
– Ну, тогда тем более. Любил он ее. Может, и сам не понимал, как сильно любил. Тут ведь, Юра, Восток. И мужику неприлично признавать, что женщина им вертит. Так что он, может, и от себя скрывал, как сильно ее любит. И понял лишь тогда, когда потерял ее навсегда. Я, Юра, ему в глаза смотрел. Пусто ему теперь. Пока не отомстит, дальше жить не сможет.
Карен помолчал немного, а потом продолжил:
– Других турок, ты прав, он не тронет. И нам не даст. Но этим, из Сотни, он мстить будет, пока жив. Или пока они живы.
Крит, Ханья, 29 октября 1896 года, четверг, утро
Карабарс не очень хотел снова встречаться с этим одесским ростовщиком. Необходимые ему деньги уже получены, бизнес закрутился… А новая ответственность ему не нужна. Да и мало ли, вдруг он вычислил, кто и зачем на самом деле их грабил? Но и отказаться было нельзя, подозрительно. Поэтому пришлось идти.
Как оказалось, не напрасно.
– Господин Мехмет-оглы! – довольно жестко начал Рабинович, намеренно опустив слово «уважаемый». – Ваша выходка с ограблением поначалу разозлила меня. Неужели я недостаточно ясно дал понять, что многое знаю о ваших делишках? Но так случилось, что ваша выходка может быть мне полезна. И потому я готов не только закрыть на нее глаза, но и доплатить вам еще тысячу лир.
– Золотом! – жестко уточнил он, увидев, что сотник пытается возражать. Подождав немного и убедившись, что возражений не последует, он развернул свою мысль:
– Дело в том, что одна из ваших пленниц, эта Сара, здорово мешала моим планам. Я привез сюда свою троюродную племянницу, чтобы выдать ее замуж за Гольдберга. И по-прежнему планирую так поступить. Поэтому будет хорошо, если примерно через недельку вы, господин сотник, «героически освободите» мою Софочку из лап рабовладельцев. А вот другая, наоборот, должна в этих лапах и пропасть. Мы поняли друг друга?
Из мемуаров Воронцова-Американца«…Как обычно, больше всего времени заняли планирование и подготовка. Согласитесь, трудно выработать толковый план, если вас всего восемь человек, а у противника бойцов больше сотни. Нет, всяческие там спецназы и разведывательно-диверсионные группы занимаются этим и в жизни, и в кино, причем в кино, как правило, побеждают. Только вот мало кому известно, что в жизни эти самые спецназы проигрывают не сильно реже, чем побеждают. А уж потери у них… Даже знаменитая американская «Дельта», и та в Иране облажалась по полной[32], а у них и техника – закачаешься, и подготовка куда лучше нашей…
К тому же, как диктовал мне здравый смысл, большая часть успешных рейдов спецназа обеспечена их умением тихо подкрасться и не менее тихо уйти. А шум они, если нужно, поднимают уже потом, когда все подготовлено, и только чтобы прикрыть отход.
Поэтому основную ставку мы решили сделать на явную недисциплинированность бойцов Сотни и на раздобытые начальником полиции сведения, что в бывший дом Попандопуло вел подземный ход. Ход удалось обнаружить. Только вот вел он, увы, не к пристройке, где держали девушек, а в подвал, расположенный прямо под основными казармами Сотни. Причем конец этого хода строители заделали несколькими рядами кирпичей. Так что тихо в эту казарму нам не проникнуть. Но, впрочем, и не надо.
Дениз-оглы страшно удивился моей просьбе навестить пепелище, оставшееся от приюта, и принести мне лабораторный дневник, спрятанный в тайнике (именно поэтому я надеялся, что он уцелел), и остатки карбида кальция, килограммов двенадцать-тринадцать примерно. Нет, он мне поверил, что карбид не горит и потому скорее всего уцелел. Но зачем?! И что я ему мог ответить? Только сказать, что «так надо». Что из карбида при реакции с водой получается горючий газ, он и так знал, что газ называется ацетилен, ему не важно. Ну а как получать взрывоопасную смесь ацетилена с воздухом, да еще как сделать, чтобы она взорвалась не сразу, а в нужный момент, я его учить не собирался. Главное, что я сам это представлял…»
Крит, Ханья, 1 ноября 1896 года, воскресенье, ночь и раннее утро
Так что в предрассветный час мы просто таились неподалеку от казарм Сотни и ждали, когда же ахнет в подвале казарм эта самая смесь.
Честно говоря, я сильно нервничал. Мог подвести мой запал, могли найтись дырки, и концентрация ацетилена уменьшилась бы ниже взрывоопасной. Слишком многое было поставлено на этот пока еще не опробованный мной способ.
Но других вариантов не было. Одолеть целую сотню в «честном бою» нам не светило.
Армяне, все поголовно, вооружились дробовиками, я был со своими любимыми револьверами, а шеф полиции – с винчестером «сорок четвертого калибра», в двенадцатизарядном варианте[33]. И где он его только раздобыл?
Наконец, когда восток уже порозовел, вдруг ахнуло. Нет, должен вам сказать, что мои детские эксперименты, когда масса взрывчатки измерялась десятком-другим граммов, совершенно не давали впечатления о том, что это такое, когда жахнет почти треть центнера тротилового эквивалента. Тем более что жахнуло оно внизу казармы. Уцелевших ТАМ не было, и быть не могло!
Мы выскочили из своего укрытия, преодолели забор и торопливо, пока противник не очухался от звона в ушах, пристрелили нескольких часовых. Потом оставалось только добежать до флигеля, схватить обеих девушек, натянуть на них прихваченные балахоны (вот уж до сих пор не знаю, как их мусульмане называют) и рвануть к берегу. А там уже ждала лодка…
* * *Софочка проснулась незадолго до рассвета. Она не могла понять, что ее разбудило, но тревога витала в воздухе. Поэтому она оделась сама и растолкала Сару, пыталась даже заставить ее одеться, но без толку. И тут вдруг – БУУММ! – раздался неимоверный грохот. Потом в стены и по ставням застучали какие-то обломки, раздались выстрелы… А дальше дверь распахнулась и в дверях появились какие-то странные фигуры, все одетые в черное. Даже лица были прикрыты черными повязками. Софочка в ужасе закричала!
Однако пришельцы не собирались их убивать. Напротив, они заставили Сару быстро одеться и потащили девушек куда-то к морю.
* * *Уйти нам не удалось. Уж не знаю, как Карабарс уцелел при взрыве, но он быстро организовал настоящую погоню. Нет, мчалось за нами не так уж много, десяток-полтора бойцов. Но если учесть, что армяне и Дениз-оглы расстреляли боезапас «в ноль», встретить нам их было нечем. В одиночку же, как бы я ни был крут, с таким количеством мне не справиться.
Но и добежать до поджидавшего нас парусника мы не успевали… Так что я с Дениз-оглы, совершенно как в фильмах про Великую Отечественную, остался прикрывать отход. Без всякой надежды на победу, просто чтобы задержать, пусть и ценой своей жизни.
Скорее всего мы бы оба погибли. Но первым в цепочке врагов бежал Карабарс. Увидев его, Дениз-оглы взревел, как берсерк, выхватил саблю и побежал. Я видел, что и Карабарс, и его подчиненные стреляли в начальника полиции, но тот все равно продолжал бежать. И только добежав и рубанув своего врага, он рухнул.
И тогда в бой вступил я. Так же нагло и безбашенно. Не уворачиваясь и даже не пытаясь прикрыться камнями. Я просто в бешеном темпе стрелял с обеих рук. Десять пуль – десять тел, валяющихся на земле. А на мне – лишь пара царапин.