"Фантастика 2025-68". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

В горле уже не саднило – жгло, как будто Кирилл ел перец ложками. Сколько он ещё выдержит? Полминуты? Меньше?
Шарики разбивались и дымка шла по воде. Ближе. Ещё ближе.
— Держись, Кирилл! — в голове раздался голос Андрея. — Держись, иначе придется приседать сверхнормы.
От неожиданности Кирилл вздрогнул и тут же в его рану на ноге вонзился шарик. Кислота словно только ждала этого и впилась в открытое мясо злобной пираньей.
  
Экзекутор не смог выдержать и оттолкнулся от дна что было сил. Он выскочил из воды как удерживаемый в глубине мячик. От шутерщиков его отделяло всего три метра.
Тот, что с маркером, начал наводить на Экзекутора своё оружие и в этот момент второй шутерщик сделал неисправимую ошибку – он ударил шестом. Скорее всего этот шест они оторвали от перил, и почти нащупали Экзекутора. Вот только не надо было бить, поскольку в этот момент сработала абилка замораживания и всё вокруг застыло.
Кирилл перенесся в футуристический город, где неоновая реклама заменила солнце на небосклоне. Причудливо-округлые машины стояли возле бордюров, а застывшие НПС выглядели так, словно сошли со страниц киберпанковского комикса. Биороботы, биоматериалы, биожизнь. И среди всего этого великолепия с приставкой "био" застыли два воина с бластерами в руках. 
Два шутерщика...
Конечно же Кирилл не собирался их запускать. Зачем себе подписывать смертный приговор, когда можно просто подойти и ликвидировать без лишних телодвижений?
Первый воин выпустил бластер из ослабевших рук и тот шлепнулся в радужную пленку лужи. Голова воина смотрела в другую сторону, когда его колени подогнулись и он начал клониться к асфальту.
Кирилл не испытал ничего, ни сожаления, ни упрека, ни укола совести. Просто сделал свою работу. Просто свернул шею врагу. Теперь пришла пора заняться вторым. Он протянул горящие в огне руки к следующему, когда раздался крик:
— Стой! Не делай этого!
Кирилл едва не дернул шлем воина из будущего, но сдержался и оглянулся в сторону крика. В случае неожиданного выстрела или какой другой пакости он успеет забрать с собой противника.
К нему неторопливо подходил высокий и широкоплечий человек с поднятыми руками. Кирилл чуть склонил голову на плечо – память услужливо подсунула ему имя. Алексей. Позывной Анаконда. Ещё один серафим.
Из рук Алексея выпал пистолет. За долю секунды Экзекутор успел определить модель. Глок-17. Черный футляр смерти.
— Я безоружен, Экзекутор! — сказал Алексей-Анаконда.
— Ты сам оружие, Леха! — крикнул Кирилл. — Не подходи ближе.
— Я хочу только поговорить, — ответил Алексей и взглянул в небо.
Краем глаза Кирилл зацепил движение в темной выси. Он едва не отпрянул в сторону, но потом сообразил, что это всего лишь поменялся отсчет времени. В большую сторону...
— Что ты тут делаешь, Анаконда?
— Я тренировал ребят. Это я подготовил шутерщиков, которых ты положил. Я не знал, что их выпустят против тебя, мне сказали, что будет какой-то крутой специалист, но...
— Говори.
— Кирилл, не убивай этого шутерщика, — со вздохом попросил Анаконда.
Вот так вот просто взял и попросил, как будто у знакомого стрельнул сигарету. 
— Или он или я, — пожал плечами Кирилл. — Сам понимаешь – третьего не дано.
— Кирилл, я понимаю, но... В общем, это всё сложно. И есть третье…
Ему сложно? А Кириллу, у которого была пропорота нога, пальцы обожжены едва ли не до костей, по всему телу разбросаны волдыри кислотных ожогов – ему не было сложно? 
Или Маринке, которая сейчас находится в лапах Михаила Ивановича – ей не было сложно? 
Или миллионам игроков, которые по щелчку пальцев манипулятора идут на смерть – им не сложно? 
Почему-то человек всегда говорит о том, что ему сложно или трудно, но никогда не обращает внимания на то, что другим людям может быть ещё хуже...
— А ты постарайся попроще. Я попробую понять, — кивнул Кирилл.
— В общем... это мой брат, — сказал Алексей.
— И что? Он сам выбрал свою судьбу.
— Нет, не сам. Никто из нас сам не выбирал быть серафимом. Никто самостоятельно не брал в руки оружие, — с горечью произнес Алексей.
— Ну, можно сказать, что мы сами выбрали. Сами подписали договор, сами взяли на себя обязательство...
— Да? — усмехнулся Алексей. — А ты хотя бы что-нибудь можешь вспомнить из подписанного договора? Хотя бы что-нибудь, кроме поставленной подписи?
Кирилл напрягся, но... Он прекрасно помнил, как их собрали в кабинете с планшетами на столах, как Михаил Анатольевич и Брюс Блек толкали пламенные речи о необходимости соблюдения полной конфиденциальности, о важности работы серафимов. Это он помнил, а вот что было написано в договоре...
— И что же там такого серьезного могло быть написано? — хмыкнул Кирилл. — Что мы должны убивать направо и налево? Или свершить госпереворот?
Анакодна опустил голову. Похоже, что Кирилл ударил в больное место.
— Кирюх, я прочитал... Как бы не пытались у нас стереть память, но, после появления башки Потрошителя на праздновании открытия Вселенной, отрывки воспоминаний сохранились. И я помню договор. И помню, что мы сами подписали полное невмешательство в жизнь родных и близких, а также взяли на себя обязательства за происходящее. 
— И что? Что в этом такого?
— А то, что перед тобой будут убивать мать, и ты ничего не сможешь сделать. Ты просто не увидишь этого убийства, так как чип не даст тебе этого сделать – подсунет другую картинку. Я долго пытался удержать Мишку от вступления во Вселенную, а оказалось, что он давно уже там и обучается быть серафимом. И теперь... Теперь я не хочу его терять...
— А я не хочу умирать, Леха. Не хочу менять его жизнь на свою и Маринкину. Ты же знаешь, что я не смогу выйти, если не ликвидирую шутерщиков...
— Знаю. Знаю, Кирюха, — кивнул Анаконда. — Не выйдешь... Но у Мишки жена, дети.
— У меня тоже, — отрезал Кирилл.
— А у меня нет, — словно не слыша Кирилла продолжил Анаконда. — Возьми меня вместо него, Кирюха. 
Кирилл нахмурился. Что Анаконда имел ввиду?
— Ты всё правильно понял, Экзекутор...
— Но подожди, Леха! Ты же можешь мне помочь! Ты можешь...
— Я ничего не могу. Когда закончится время абилки я стану твоим самым лютым врагом. Это подарок от Михаила Ивановича, он меня так зарядил. Ты и так жив только потому, что успел подключить свою чародейную штуковину, ведь я уже целился тебе промеж ушей. Ты не должен был выйти с последней карты даже при лучшем исходе...
— Мы могли бы вместе пройтись до Мастера Паролей. Могли бы освободить тебя также, как это сделаем с Маринкой. Лех, может, не всё так плохо?
— Всё плохо, Кирюха. Всё очень плохо. Меня вряд ли отпустит Вселенная, а жить так дальше я не смогу. В конечном итоге сделаю тоже самое, что и Лев-Серега...
— А что он сделал? Его же убил Потрошитель? 
Перед глазами Кирилла всплыло зрелище кургана из мертвых тел, где вишенкой на торте лежал мертвый серафим по кличке Лев.
— Он созванивался со мной перед проходом. Он сам охренел от того, что сделал. Это ведь он порешил всех людей, ты знаешь?
Кирилл кивнул.
— А потом он отправился следом. Потрошитель не убивал его, Серега сделал это сам. И у меня возникают такие же мысли, когда по ночам приходят те, кого я порешил. Приходят не уроды, которых я видел, а девчонки или пацаны, которые были в реальности, и которых мне по-другому показала Вселенная. Хорошо оплачиваемая сказка обернулась кошмаром, Кирюха. И все деньги придется отрабатывать... С лихвой... Я не хочу, Кирюха. Я устал. Я уже два раза ловил себя на том, что облизываю ствол Глока. Когда-нибудь я нажму спуск... Лучше возьми мою жизнь взамен брата. Пусть Мишка живет...
  
Кирилл молча опустил голову. 
Алексей подошел вплотную к ним, отнял руки Экзекутора и ударил шутерщика по темечку здоровенным кулаком:
— На пять часов хватит, пусть в кустах отлежится. Кирюха, подожди немного...
Кирилл не ответил. Он смотрел вниз, где в виртуальной луже отражались виртуальные рекламные огни. В реальности время застыло, на экранах всё также висел в воздухе вырвавшийся из воды Экзекутор и два шутерщика. В виртуальности же Алексей-Анаконда взвалил на закорки безвольное тело брата и потащил его влево, к мусорным контейнерам. Кирилл помнил, что в реальности там были густые заросли лопухов.