Там чудеса (СИ)

— Не шали, — внушительным басом сказал он.
— Вчера вы тоже здесь были? — спросил я.
— Кому какое дело? — пробормотал пьянчуга, со страхом глядя на мундир Прудникова. — Я свободный гражданин. Ничего не нарушаю.
— Граждане в кустах не спят, — сказал ему городовой. — У них дома есть.
— А мне, может, так удобнее, — огрызнулся пьянчуга.
— У него там настоящее логово в кустах, — сообщил нам городовой. — По всему видно, здесь он и живет.
  
— Значит, вчера вы тоже были здесь, — кивнул я. — Может быть, видели что-то подозрительное, каких-то посторонних людей?
— Ничего я не видел, — с вызовом ответил пьянчуга, и я отчетливо понял, что он мне врет.
Подойдя ближе, я принюхался и с удивлением уловил знакомый запах. От пьяницы пахло дорогим коньяком. Я не мог ошибиться. Точно такой же коньяк стоял в шкафчике у меня в кабинете.
— Принесите-ка бутылку, из которой он пил, — сказал я городовому.
Городовой передал пьянчугу Прудникову, а сам снова полез в кусты.
— Вот она, ваше благородие, — крикнул он, выбираясь обратно. — Тут еще осталось несколько глотков. Я такой коньяк только на витрине видел, мне он не по карману.
— Вижу, у вас хороший вкус, — с улыбкой сказал я пьянчуге.
— А что такое? — насторожился он.
— Этот коньяк стоит довольно дорого. Где вы взяли на него деньги?
— Обыщи его, — велел Прудников городовому.
Городовой умело обшарил карманы пьянчуги.
— Золото, ваше благородие, — удивленно сказал он, показывая нам золотые монеты.
— Это мое, — угрюмо пробубнил пьянчуга, — я ничего не крал, честно нашел.
— Что вы нашли? — заинтересовался я.
— Цепочку, — неохотно ответил пьяница, — нашел и продал. А что, не имею права?
Прудников встряхнул пьянчугу, как пустой мешок.
— Говори, где взял цепочку? — прорычал он.
— Не помню, — защищался пьянчуга.
— Ничего, в камере вспомнишь, — привычно поморщился Прудников.
И толкнул пьянчугу к городовому.
— Забирай его.
— Погодите, — сказал я, — нет смысла терять время. Предлагаю договориться. Вы рассказываете нам, где нашли цепочку, а мы вас отпускаем.
Пьянчуга недоверчиво посмотрел на меня.
— Здесь рядом ограбили ювелирную лавку, — объяснил я. — Мы уже знаем приметы грабителей, так что обмануть нас вы не сможете. Но за помощь следствию мы вас отблагодарим. Вы даже сможете оставить себе эти деньги.
Я кивнул на золотые монеты.
— Так не полагается, Александр Васильевич, — возразил Прудников.
— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Если что, я возмещу убытки, и никто об этом не узнает.
— В самом деле отпустите? — уточнил пьянчуга.
— Даю слово, — кивнул я. — Показывайте, где вы нашли цепочку.
— Да вот здесь, возле люка, — пьянчуга показал куда-то в центр двора.
Я посмотрел туда, и среди вытертой брусчатки заметил темное пятно чугунной крышки.
— Вот туда они полезли, — хрипло сказал бродяга. — Я из кустов все видел. А как они в люк юркнули, я подошел посмотреть. Вижу, цепочка блестит. Ну, я ее и подобрал.
— Так вы видели грабителей? — улыбнулся я. — Можете их описать?
— Их четверо было, — сказал пьянчуга, — и все с мешками, махонькие такие.
Он показал ладонью рост грабителей.
— Но ловкие, как обезьяны. Крышку откинули и нырк туда, а потом люк за собой закрыли.
Я торжествующе посмотрел на Прудникова.
— Вот вам и свидетель, Степан Богданович.
— Это еще ни о чем не говорит, — поморщился Прудников. — Да и где мы теперь будем их искать? Это же городская канализация, Александр Васильевич. Она тянется под всей Столицей.
— Нужно спуститься в люк и все там осмотреть, — сказал я. — Внизу могут найтись какие-нибудь следы.
— Меня-то отпустите, — напомнил о себе пьянчуга. — Я же вам все рассказал.
— Отпустим, — улыбнулся я и с любопытством спросил, — а почему вы купили такой дорогой коньяк?
— Люблю шикарную жизнь, ваша милость, — приосанился Пенчуга. — Один раз живем.
— Теперь поживешь у меня в кутузке, — пригрозил ему Прудников.
Я покачал головой.
— Не стоит, Степан Богданович. Я дал этому господину слово, что мы его отпустим.
— Но это же свидетели, Александр Васильевич.
— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Все, что ему было известно, он уже рассказал.
Городовой отпустил пьяницу и сдвинул решетку люка в сторону.
— Тяжелая, — пожаловался он, роняя чугунный блин на мостовую.
Во дворе раздался гулкий звон. Перед нами открылся черный провал канализационного люка. В стену вместо ступенек были вмурованы ржавые скобы. Далеко внизу тихо булькала вода. Пахло из люка так же отвратительно, как за занавеской в камере Жадова.
— Лезь туда, — кивнул Прудников городовому.
— Я? — изумился полицейский.
— Ну не я же, — недовольно ответил Степан Богданович. — Или ты хочешь, чтобы господин Тайновидец туда спускался?
— Грязно там, ваше благородие, — нерешительно ответил городовой.
— Лезь, кому говорю, — рявкнул Прудников.
Городовой неохотно полез в люк.
— Фонарик у вас есть? — спросил я.
— Есть, ваше благородие, — печально ответил городовой.
Что-то, недовольно бормоча себе под нос, он скрылся в темноте люка. Мы услышали, как он шлепает сапогами по воде. Затем внизу заметался тонкий луч фонарика.
— Ну что там? — крикнул ему Прудников, наклонившись над люком.
Пьяница тоже подошел к нам и с любопытством заглянул в вонючую темноту.
— Ничего он там не найдет, кроме крыс, — доверительно сказал он мне.
— Посмотрим, — улыбнулся я, и оказался прав.
— Есть, ваше благородие, — донесся из-под земли торжествующий голос городового.
— Вырезай! — скомандовал ему Прудников.
Городовой пыхтел, хватаясь за ржавые скобы. Я видел сверху плоский блин его фуражки, к которому прилипла паутина.
Выбравшись из люка, городовой пошарил в кармане и протянул нам грязную ладонь, на которой лежал золотой браслет.
— Вот, — торжествующе сказал он, — за скобу зацепился.
— Вот вам и улика, Степан Богданович, — улыбнулся я.
— Повезло, — с завистью вздохнул пьянчуга. — А может того, господа хорошие? Продадим цацку, а деньги поделим по-честному. Я знаю, кому ее сбыть. У вас ведь жалованье-то маленькое.
От такой наглости Степан Богданович даже растерялся, а городовой нерешительно посмотрел на нас.
— Я тебе продам, — собравшись с мыслями, взревел Прудников. — Да ты у меня…
Он замолчал, с негодованием хватая воздух открытым ртом.
— Шли бы вы отсюда по-добру, по-здорову, — со смехом посоветовал я пьянчуге. — Господин полицейский следователь сегодня не в настроении.
Задвинув за собой крышку люка, мы вышли обратно на Главный проспект. Мимо спешили по своим делам горожане. Им не было никакого дела до таинственного ограбления или магических коротышек. Магия в этом городе — вещь совершенно обыденная.
— Отряхни мундир, — мрачно сказал Прудников городовому.
Городовой принялся счищать паутину с рукава, а мы вернулись в лавку.
— Что будем делать дальше? — грустно спросил меня Степан Богданович.
Я пожал плечами. Всё было очевидно.
— Вызывать Тайную службу, конечно. Преступления, совершенные магическими существами, проходят по их части.
— Но это мое расследование, — недовольно нахмурился Рудников. — Что я полицмейстеру доложу?
— Другого выхода нет, Степан Богданович, — терпеливо объяснил я. — Да оно и к лучшему. Вам это зачтется. Нужно только правильно составить рапорт. А составлять рапорта вы умеете. Вы же понимаете, что вдвоем мы будем ловить этих коротышек до первого снега, если не дольше?
— Это так, — неохотно кивнул Прудников.
— Давайте я сам вызову сюда Никиту Михайловича, — предложил я.
  
Прудников тяжело вздохнул. Я принял этот вздох за согласие и послал зов Никите Михайловичу Зотову.
— Добрый день, господин Тайновидец! — своим обычным холодным тоном откликнулся Зотов. Что у вас?