Её зовут Молли

Пристегнувшись ремнем, Дэнни включил зажигание, горячо надеясь, что у Кэти не пропало чувство юмора.
— Мисс Кэти? — Четырехлетний Джулио потянул ее за юбку. Он уже полгода ходил в ее детский садик, считал себя ее заместителем и все время следил, нет ли какого нарушения правил — пусть даже самого незначительного, — о котором он мог бы ей доложить. — Мисс Кэти? — Джулио опять дернул ее за юбку.
— Что, Джулио? — отозвалась Кэти, не поднимая головы. Стоя на коленях на полу, она перевязывала ободранную коленку трехлетней ангелоподобной девчушке. Сегодня Анжелина первый день в садике, и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, как ей страшно. Почти семь месяцев назад Кэти открыла «Кошкин дом», свой детский садик для местных ребятишек, которым еще рано было в школу, и хорошо знала, как важны мягкое обращение и индивидуальный подход. А эта девчушка с ангельским личиком и большими серьезными глазами определенно нуждалась и в том, и в другом.
Джулио еще два раза дернул ее за юбку.
— Мисс Кэти? — Он с некоторой опаской ждал ее реакции, пока не увидел, что она улыбается.
— Что случилось, дружок? — Мягким движением руки она откинула у него со лба прядь черных, как вороново крыло, волос. Его лицо просияло.
— Пити собирается дать Барту и Гомеру кукурузных хлопьев. — Бартом и Гомером звали живущих в аквариуме золотых рыбок.
Кэти улыбнулась.
— Джулио, скажи Пити, что Барт и Гомер не любят кукурузных хлопьев.
— Да, мэм. — Джулио вихрем понесся через игровую комнату.
Справившись с этой проблемой, Кэти вернулась к коленке. Закончив, она нежно приподняла личико девочки за подбородок.
— Ну как, Анжелина, голубушка? Теперь лучше?
Девчушка без улыбки кивнула. Она не произнесла ни слова с тех пор, как утром ее привели сюда. По опыту Кэти знала, как травмируют некоторых детишек первые несколько дней в садике. Пока они не освоились с ней и с окружающей обстановкой, она старалась проявлять к ним как можно больше внимания и любви. Через неделю Анжелина будет носиться по комнате и играть с другими детьми, совершенно позабыв эти страшные первые дни.
— Мисс Кэти? — Вернувшийся Джулио опять потянул ее за юбку. — Мисс Кэти? — Он запыхался, и его почти черные глаза округлились, а лицо порозовело от волнения. — Пити сказал, что спустит мои туфли в туалет, чтобы я не ябедничал.
Кэти подавила улыбку и повернулась к Джулио, который с нетерпением ждал ее распоряжений.
— Скажи Пити, что туфлям не место в туалете.
— Туфлям не место в туалете, — повторил Джулио для верности и улыбнулся во весь рот. — О'кей.
Он снова умчался, а Кэти посмотрела в другой конец комнаты: там Пити уже держал в руках сильно поношенные кроссовки Джулио, явно собираясь нашкодить. Слова были не нужны. Пити знал правила. Кэти медленно покачала головой, и он кивнул в знак того, что понял.
Шестилетний Пити был самым старшим у нее в садике и единственным ребенком школьного возраста. Его мать проходила процедуру исключительно трудного развода и не смогла записать сына в школу, поэтому Кэти слегка нарушила правила и позволила Пити остаться у нее.
Кэти не в первый раз нарушала строгие правила. «Кошкин дом» был ее мечтой с незапамятных времен, но она и не предполагала, что потребуется такая масса бумаг и бюрократической волокиты, чтобы получить лицензию и открыть детский сад.
Она прошла собеседование, ее сфотографировали, у нее сняли отпечатки пальцев. Проверили всю ее прежнюю жизнь, запросили полицию и ФБР, чтобы убедиться в отсутствии у нее уголовного прошлого в штате Иллинойс или в каком-либо другом штате.
Потребовалось шесть долгих хлопотных месяцев для оформления лицензии. И, честно говоря, все эти проверки не вызывали у нее раздражения, так как она знала, что их ввели исключительно ради защиты детей.
Садик был открыт и работал уже почти семь месяцев как официально зарегистрированное детское учреждение штата Иллинойс, лицензированное и утвержденное Отделом по делам детей и семьи, который тоже требовал от нее строгого следования инструкциям.
 
Нет, Пити был не первым, ради кого она нарушала правила, — она просто была не в силах отказать ребенку, нуждавшемуся в ее услугах. Может, из-за того, что сама когда-то была таким ребенком и знала, как трудно вдруг оказаться оторванной от дома, от семьи.
— Мне надо на горшочек. — Этот тихий, испуганный голосок принадлежал Анжелине, которая со страхом смотрела на Кэти снизу вверх.
Кэти улыбнулась и ласково провела рукой по чудесным длинным волосам девчушки.
— Хочешь, я отведу тебя, киска?
Анжелина серьезно кивнула, потом ухватилась за руку Кэти и позволила отвести себя в туалет.
Этот месяц почему-то оказался легким. Сейчас к ней в садик ходили только четверо: Джулио, Пити, Анжелина и Бобби, маленький, рыжий, невероятно обаятельный мальчуган.
Родители Бобби были профессиональными карманниками и начали приучать его к занятию своим ремеслом на людных центральных улицах Чикаго, едва он стал ходить.
Однажды какой-то полицейский заметил, как Бобби вытаскивает у туриста бумажник; после этого маленького воришку-стажера забрали у родителей и передали в ОДДС. К несчастью, в тот момент у ОДДС не нашлось ни одной лицензированной и утвержденной семьи, которая могла бы взять на воспитание ребенка, поэтому на день Бобби приводили в садик, а на ночь возвращали в приют.
— Мальчики, начинайте уборку, — распорядилась Кэти.
— Давайте-ка, давайте, ребятки, вы ведь слышали, что сказала миз Кэти. — Помощница Кэти, миссис Хеннипенни, стала ласково уговаривать Джулио и остальных убрать за собой игрушки.
Шестидесятилетняя миссис Хеннипенни обладала ангельским характером и была идеальной помощницей. Проработав двадцать пять лет школьной учительницей, она ушла на пенсию и смертельно скучала без работы. Муж ее давно умер, единственный сын с семьей переехал в другой штат, и она осталась совсем одна. Ей особенно не хватало шестерых внучат. И вот в тот день, когда Кэти открыла садик, миссис Хеннипенни заглянула к ней и предложила свою помощь.
Кэти с благодарностью приняла это предложение. Уже через несколько недель работы в садике оказалось так много, а миссис Хеннипенни так хорошо управлялась с детьми, что Кэти взяла ее на полную ставку. И теперь полюбила ее не меньше, чем детей, и просто не знала, что бы без нее делала.
— Мисс Кэти? — В дверь туалета громко и часто застучали детские кулачки.
Стараясь удержаться от улыбки, Кэти помогла Анжелине поправить одежду.
— Да, Джулио?
— А можно нам приносить сюда пистолеты?
— Нет, Джулио, — терпеливым тоном сказала она. — Приносить сюда пистолеты нельзя. Помнишь, как в первый день я объясняла правила?
Она строго придерживалась принципа: в садике никакого игрушечного оружия — ни пистолетов, ни ракет, ни луков со стрелами, ни рогаток. Ничего такого, чем можно было бы кого-то поранить, что побуждало бы к проявлению жестокости и насилия. Чему-чему, а насилию в «Кошкином доме» учить не будут.
— Я помню, — ответил из-за двери Джулио. — Никаких пистолетов, верно?
— Верно. — Неясные подозрения заставили Кэти нахмуриться. Она открыла дверь и выглянула. — Джулио, а почему ты спросил меня о пистолетах?
— Потому что.
— Потому что… Ну, а все-таки? — настаивала она. Похоже, он чем-то очень доволен. И это внушало ей опасения.
Совсем по-взрослому скрестив руки на груди, Джулио широко улыбнулся, показывая две дырки на месте передних верхних зубов и симпатичную ямочку на щеке.
— Потому что у задней двери стоит дядя и у него пистолет.
  
ГЛАВА ВТОРАЯ
 
— Что?! — Взгляд Кэти метнулся к задней двери. Сердце заколотилось от страха, когда она увидела за стеклом темный силуэт высокого человека. Лица за занавесками видно не было, просто тень, но детский стульчик у двери объяснял, каким образом Джулио увидел этого «дядю». И его пистолет.