Её зовут Молли

Но это было выше его сил. Только не это. Только не теперь.
Подавив готовые выплеснуться эмоции, Дэнни встал из-за стола, подошел к Кэти с Мартой и быстро представил последнюю семье.
— Вы приняли мудрое решение, Марта, — сказал Па, одобрительно кивнув. — Салливаны — это как раз то, что нужно малышке. — С помощью Дэнни он водворил Эмму обратно на ее высокий стульчик. — Где же Мэйв? — Он нахмурился, оглядывая стол.
— Здесь, Па, — сказала она, входя в комнату с очередной миской. Улыбнувшись Марте, она передала ей тарелку. — Дэнни, сходи за колыбелькой для Молли.
Здесь не надо было объяснять, что за колыбелька.
Это была легенда семьи Салливан, привезенная из Ирландии и передаваемая из поколения в поколение.
— Где она, Ма?
Мэйв поставила миску на стол и вытерла руки о фартук.
— Она в задней спальне, покрыта пленкой. Ее только нужно протереть от пыли, а так она, по-моему, отлично подойдет. Можно уложить Молли, пока мы едим. — Улыбаясь, она передала Марте блюдо с курятиной. — Я рада, что вы смогли прийти пообедать с нами. И Па прав: Салливаны как раз то, что нужно Молли.
Когда Дэнни вернулся с колыбелькой, разговор уже шел во всех концах стола, и казалось, что все говорят одновременно. Дэнни на секунду остановился в дверях и обвел глазами стол. Ему не часто удавалось вот так увидеть всю семью, и сейчас он испытывал гордость и любовь.
Добродушный и общительный Па — это становой хребет семьи. Он всегда спокоен, словно секвойя в грозу. От него все и пошло. Именно Па научил их гордиться своими традициями, своим именем, своим кланом.
А мама… она столько пережила, но все такая же красивая, как в день их свадьбы с отцом.
Он посмотрел на Патрика и Майкла. Они трое были очень дружны, как только могут быть дружны братья, и он не представлял, что бы делал без них.
Вот Джоанна и маленькая Эмма. Они не родня по крови, но все равно члены семьи. И, наконец, Кэти. Она держала на руках Молли и смеялась чему-то, что сказал Патрик. Она казалась такой естественной с ребенком на руках за семейным столом.
С его ребенком, подумал он и вдруг почувствовал, как бесконечно дорога ему маленькая Молли. Если ему немного повезет, она станет его дочуркой. Его ребенком.
Он смотрел на Молли еще несколько секунд, а потом его взгляд снова обратился к Кэти. Она держит его ребенка.
До этого момента он не осознавал, как важно ему видеть Кэти с его ребенком на руках.
Вздохнув, Дэнни поставил колыбель на пол и благоговейно провел по ней рукой, ощущая свою связь со всеми Салливанами, жившими до него. Казалось, потемневшее от времени, покрытое ручной резьбой дерево излучает любовь.
Дэнни подошел к столу, взял Молли, осторожно положил малышку в колыбельку и легонько качнул ее. Чувства его были в смятении. Не по поводу Молли — этот вопрос он считал решенным. Завтра с утра он встретится с Питером и узнает, какие юридические действия следует предпринять, чтобы добиться опекунства над малышкой… и запустить процедуру удочерения.
Нет, смятение шло изнутри, и это ему совершенно не нравилось. Дэнни опять взглянул на Кэти, и их взгляды встретились. Он понял, что она за ним наблюдала.
Не реагируй, сказал он себе. Это чревато неприятностями. А у него в жизни их было более чем достаточно, в особенности из-за женщин.
Он уверен, что со временем его чувства к Кэти утихнут. Они — не более чем реакция на обстоятельства.
Да, именно так — реакция на обстоятельства. Время — это как раз то, что ему необходимо, чтобы увидеть все в истинном свете.
Почувствовав себя более уверенно, Дэнни сел к столу, довольный тем, что вновь владеет ситуацией и самим собой.
Ведь время работает на него.
  
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
Не прошло и месяца, как Дэнни вынужден был констатировать, что ни время, ни какие-либо иные факторы на него не работали.
— Питер, это просто смешно, — возмущался он, меряя шагами юридическую контору двоюродного брата. — Прошло уже почти тридцать дней, а мы ни на шаг не продвинулись в нашем деле. — Он рассеянно взглянул на часы. — Времени не остается. Срок действия судебного постановления истекает ровно через три дня.
 
Не теряя терпения, Питер откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев.
— Дэнни, я говорил тебе, что дело будет трудным. — Подавшись вперед, он положил ладони на кипы бумаг, которыми был завален его стол, и невозмутимо улыбнулся. — Судья предоставил Кэти временное опекунство над Молли в чрезвычайных обстоятельствах сроком на тридцать дней на основании лицензии ОДДС. В рамках этого решения мы согласились попытаться найти родную мать ребенка. — Он вздохнул. — У меня этим делом постоянно занимаются двое моих лучших следователей, но пока им не удалось ничего выяснить.
— Но не могла же она раствориться в воздухе.
— С этим я согласен, — солидно произнес Питер. — Но ребенок не подлежит усыновлению до тех пор, пока его естественные родители не извещены или не исключены по причине смерти или добровольного отказа.
— Все это юридические отговорки, — с отвращением произнес Дэнни.
Питер засмеялся.
— Теперь тебе понятно, что я чувствую, когда вы с братьями начинаете общаться на полицейском жаргоне.
— Остается всего три дня, — мрачно напомнил ему Дэнни, и от этой мысли ему стало еще тоскливее. За этот месяц они с Кэти так привязались к малышке, что невозможно было подумать, чтобы отдать ее.
— Что произойдет, если мы не сможем найти мать?
— Дэнни, я тебя с самого начала предупреждал, что поиски родной матери имеют мало шансов на успех. — Он пожал плечами. — Мы не располагаем почти никакой информацией.
— Я знаю. — Дэнни устало опустился на стул, стоявший перед огромным письменным столом Питера. — Что же мы будем делать, когда эти тридцать дней истекут?
Питер ответил не сразу.
— Ну, у нас есть парочка вариантов. Во-первых, мы можем обратиться в суд с ходатайством о возобновлении временной опеки. Или можем просить о предоставлении Кэти статуса приемного родителя на основании ее лицензии от ОДДС, что должно помочь нам избежать канцелярской волокиты. Затем мы можем ходатайствовать о предоставлении ей статуса постоянного опекуна. — Питер наклонился вперед. — Если мы будем добиваться статуса приемного родителя для тебя, Дэнни, на это может уйти шестьдесят дней, а то и больше. И они могут настаивать, чтобы на это время Молли была передана в надлежащим образом лицензированную семью или учреждение, чего мы хотим избежать. Потому что если девочку поместят куда-то еще, то будет очень трудно, а то и невозможно потом забрать ее оттуда. — Он задумчиво кивнул головой. — Думаю, вариант с Кэти — самый реальный.
— А судья согласится? Я имею в виду, предоставить ей статус приемного родителя, чтобы нам можно было получить постоянное опекунство?
— Дэнни, — терпеливо начал Питер, тщательно выбирая слова, — я не уверен, что Кэти сочтут удовлетворяющей всем требованиям для получения статуса приемного родителя, даже при чрезвычайных обстоятельствах.
Вспыхнув, Дэнни тут же встал на защиту Кэти:
— Это почему же? У Кэти очень большой опыт работы с детьми, не говоря уже об избытке любви, терпения и понимания. Из-за чего, черт возьми, судья может отказать ей? — Он не мог припомнить никакой другой женщины, которая в большей степени подходила бы на роль матери, чем Кэти, — тем более на роль матери для его ребенка.
Питер спрятал улыбку.
— Здесь дело совсем не в квалификации Кэти. Суды всегда предпочитают поместить ребенка — особенно такого маленького — в нуклеарную семью  [1]. Кэти не замужем, и, хотя мы стоим на пороге двадцать первого века, судьи не любят отдавать детей в семьи, состоящие из одного родителя, особенно если этот родитель занят профессиональной работой полный день. Всегда встает вопрос, нет ли в наличии семьи, где имеются оба родителя, и если таковая находится, то… — Оставив фразу незаконченной, он пожал плечами.