Перед стеной времени

Эти строки – не следствие поступательного перехода от животного к человеку, а результат скачка, преображения, глубочайшего единения с миром. Такому нет объяснения.
Мы не можем согласиться с Освальдом Шпенглером, призвавшим молодое поколение «обратиться к технике вместо лирики, к кораблям вместо морских пейзажей и к политике вместо критики познания», хотя перед совершением скачка действительно нужно отказаться от избыточного. Выказывая большее или меньшее сопротивление, мы все должны были это сделать. Но поэзия относится к сущности человека, а не к багажу. Она – его удостоверение, его отличительный признак, его пароль.
  
Измеримое время и время судьбы
 
4
Масштабность вторжения астрологии в нашу повседневную жизнь позволяет предположить, что мода – не единственная причина этого явления. Мы встречаем астрологические сведения не только в календарях и постоянных рубриках популярных периодических изданий, но даже в объявлениях. Вне зависимости от того, верим ли мы в гороскопы, невозможно поспорить с тем фактом, что астрология получает все более и более широкое признание и, следовательно, влияет на нас. Сегодня почти каждый знает, к какому знаку зодиака он относится, то есть осведомлен о том аспекте своего бытия, который еще недавно ничего или почти ничего не значил для большинства людей.
Вторжение астрологии встречает сопротивление. Аргументы ее противников так же стары, как и она сама. Сначала ей противостояли теологи, затем философы, сегодня главные ее противники – ученые. Их журналы изобилуют статьями, осуждающими «бесчинство астрологии», которая, как они доказывают, не только не является наукой, но и просто противоречит всякой логике и посему не может восприниматься всерьез.
Здесь мы еще отчетливее, чем в учении о цвете [4], видим две несовместимые друг с другом позиции. Однако, если доказать, что шахматы не наука, какое это будет иметь значение? Перестанут ли шахматные комбинации свидетельствовать об остроте человеческого ума? Закроются ли шахматные клубы? Шахматы, как и астрология, не являются ни наукой, ни искусством. Это именно игра, любимая множеством людей. С астрологией ее объединяет еще и то, что ее фигуры делятся на типы, каждому из которых предписаны определенные движения.
Астрологии присущ также гадательный характер: она предсказывает и истолковывает судьбу, таким образом сближаясь с другими играми: рулеткой, колесом фортуны или угадыванием будущего по выпавшим знакам. В древности для этой цели служили, в частности, буквы, что отразилось в самих словах Buchstabe [5] и lesen [6]. Тацит пишет, что германцы гадали, сначала бросая, а затем собирая палочки, помеченные рунами. Подобная гадательная практика до сих пор применяется (или до недавнего времени применялась) в Китае. Аналогичную природу имеет ауспиция – наблюдение римских авгуров за поведением птиц с целью предсказания грядущего.
Отличие же астрологии от игр и гаданий в том, что она не только имеет в своем распоряжении систему полей и знаков, но и организует эти знаки периодически: они приходят, уходят, возвращаются и устанавливают время в соответствии с определенным исчислимым порядком. Здесь мы наблюдаем издревле привычное вращение большого колеса, дающее человеку чувство уравновешенности, уюта и защищенности. Небесный свод все еще высится над нами, и знаки перемещаются по нему математически вычисляемым образом. Изменчивая судьба привязана к неколебимо ровному ходу мировых часов – вот в чем заманчивость астрологии, вот благодаря чему она пережила другие древние гадательные практики.
Этой особенности сопутствует такое толкование положения небесных тел, которое требует выдающейся силы ума, причем не только рационального. В отличие от картины на шахматной доске, гороскоп не является результатом ряда последовательно совершаемых комбинаций. Он представляет собой изображение мирового колеса, зафиксированного в месте и в момент рождения человека. Таким образом человеческое бытие определяется тем, что не зависит ни от воли, ни от таких величин, как раса или наследственность. Важны лишь место и час нашего прихода в мир. Причем имеется в виду не этот мир с его благами, но собственный дом, предназначенный звездами. Новое колесико начинает предписанное ему движение внутри огромного круговорота. Гороскоп человека – отражение мировых часов. В соответствии с их положением устанавливается закон, подчиняясь которому жизнь будет «течь по руслу к прирожденной цели» [7].
 
Звездное небо – зрелище не просто познавательное и вдохновляющее. Оно обозначает для нас границы нашего разума и наших возможностей; подтверждая это, можно бесконечно цитировать великих. В созерцании звезд есть нечто мистическое в лучшем смысле слова. А то, что ночные светила кажутся нам зловещими, объясняется человеческим характером. Как и основанная на таком восприятии привлекательность астрологии для множества людей. Человек издревле ценил свое здесь-бытие (Da-Sein) больше, чем так-бытие (So-Sein). Линия судьбы, ее продолжительность, счастье или несчастье для него важнее той смыслоопределяющей материи, из которой судьба соткана. Сила – важнее знания, богатство – важнее личностных качеств, продолжительность жизни – важнее ее содержания, видимость – важнее неотъемлемой сути.
Вот почему те, кто помогают человеку в самопознании, пытаются растолковать ему его сущность, всегда получают лишь неблагодарность, в то время как прорицателям публика внимает, затаив дыхание.
5
Всем известно, что шахматные ходы можно просчитать заранее. Знаток с уверенностью скажет: в данной ситуации лучше пойти так, а не так. Нередко удается определить даже наилучший, самый правильный из возможных ходов. Если бы не эта предсказуемость, руководства по игре в шахматы не имели бы никакой ценности.
Разумеется, спрогнозировать можно лишь ограниченное число ходов, после которых партия выходит за границы вычислимого, даже если понимать это слово с точки зрения математики. Теоретически подкованного шахматиста можно сравнить с пловцом: он входит в море и делает несколько первых шагов, чувствуя почву под ногами, но потом вынужден довериться воде и собственным силам.
Шахматная партия также подобна лесной чаще, но даже в самый густой лес до каких-то пределов все-таки проникает свет. Конечно, игрок может упустить представившуюся ему возможность и не совершить гениального хода. Тем не менее можно принять как данность, что если несколько шахматных умов, объединив усилия, проанализируют данную ситуацию, то наилучшее решение будет найдено.
Безупречный с научной точки зрения игрок всегда совершает оптимальные ходы. Такая точность расчетов выходит за пределы человеческих возможностей, а также, вероятно, за пределы возможностей всех вычислительных машин, которые существуют сегодня или появятся в будущем. Но предположим, что такой идеальный шахматный автомат изобретен. К чему это приведет?
В первую очередь, вне зависимости от того, обе ли стороны будут снабжены таким приспособлением или же только одна, партия превратится в технический процесс, утратив характер игры, а вместе с ним и всякую увлекательность. Это уже не будет поединком двух умов, двух темпераментов, двух характеров в рамках установленных правил. Исчезнет то, благодаря чему встреча шахматистов превращается в турнир, – смелые атаки, стойкая защита, хитрая маскировка, неожиданные нападения. Без всего этого даже победа потеряет право называться победой.
Вместо игры мы получим нечто вдоль и поперек просчитанное, лишенное покрова интриги. Стиль дебюта будет определять стиль всей партии. Ни выигрышей, ни проигрышей мы больше не увидим: ничья – единственный возможный результат последовательности безошибочных ходов. Если каждый шаг будет идеальным, то и партия в целом не сможет быть иной. Она станет из раза в раз повторяться во всех подробностях, как на кинопленке.