Десять причин остаться с тобой (ЛП)

Возможно, если воззвать к джентльмену в нем, она смогла бы убедить себя отпустить. Время еще есть. Она прямо посмотрела ему в глаза.
— Луиза все мне о вас рассказала.
— Ах, да, жена моего кузена, ваш «добрый друг». А что именно она говорила?
— Что ее муж очень высоко отзывался о вас, когда вы служили его адъютантом. Вот почему он так старался, чтобы после всех этих лет вам достались положенное по праву наследство и титул. Она говорила, что вы учились в одной из лучших школ Калькутты и были воспитаны как джентльмен, что вы яростно сражались за Англию во время Битвы при Керки, несмотря на…
  
— ...свою индийскую кровь, — холодно вставил он.
— Я собиралась сказать «тяжелую утрату вашей жены перед битвой», но вы, очевидно, знаете мои мысли лучше меня.
Его взгляд немного оттаял.
— Туше.
— И, как я понимаю, ваша кровь только наполовину индийская.
— Однако это не мешает моим соотечественникам, включая, кстати говоря, и вас, с подозрением посматривать на мои смуглые черты лица, — сказал он с оттенком горечи.
— Я не на лицо ваше смотрю с подозрением, — сухо ответила Элиза. — А на заряженный пистолет за поясом.
Он моргнул, а потом рассмеялся:
— Умная девушка. — Он поднял бокал в знак тоста, но не понял намека и не убрал пистолет, как она надеялась, а вместо этого глотнул еще бренди и подошел ближе. — Как странно, что мы не встречались в Лондоне. Бог свидетель, я там перезнакомился со всеми «добрыми друзьями» Луизы.
— Последние несколько месяцев я была в трауре по отцу, — пояснила Элиза. — Он погиб, когда у ландо отлетело колесо, а его самого отшвырнуло в… — она решительно сморгнула слезы, а потом продолжила: — ...в каменную стену. Он сломал шею.
— Сочувствую вашей потере, — пробормотал он.
— Благодарю. — Элиза подавила рыдания. Она не могла сейчас погрузиться в скорбь об отце. — В общем именно поэтому вы не видели меня у Луизы. Я была почти затворницей.
— До сегодняшнего вечера. — Граф поболтал бренди в бокале. — А смерть отца имеет какое-то отношение к вашему побегу?
Он снова пытался выудить из нее информацию.
— Можно и так сказать.
— Ну же, мисс... Черт побери, я все еще даже имени вашего не знаю.
— Элиза, — ответила она. — Просто… Элиза.
— И где вы живете, просто Элиза?
Она еле заметно улыбнулась.
— В Хэмпстед-Хит.
— Очень смешно. Даже я знаю, что Хэмпстед расположен возле Лондона.
— И там находится мой дом. Вернее, находился.
— А где вы живете теперь? — По-военному резкий вопрос напомнил ей, что он не только был когда-то сам солдатом, но и являлся также сыном солдата.
Девушка оценила свои возможности. Она могла продолжать молчать в надежде, что в действительности он блефовал насчет того, что разденет ее. Но отказ отвечать тоже ни к чему не приведет. Так что, возможно, если она все ему расскажет, он сможет понять, насколько отчаянное у нее положение, и согласится одолжить ей лошадь или отвезти ее в Хонитон. В противном случае скоро настанет момент, когда она уже не успеет попасть туда вовремя.
С другой стороны, он мог решить просто вернуть ее дяде Сайласу. И тогда ей уже никогда не представится шанса сбежать. Ладно, она расскажет достаточно, чтобы убедить его помочь ей, но опустит ту часть, что могла бы помешать побегу.
— Вообще-то, где будет мой дом, еще неясно. Это мой первый день в этой местности. Мы с… э-э… опекуном приехали сюда только сегодня вечером.
— И как его зовут?
— Я не могу вам сказать. — Когда его лицо приняло раздраженное выражение, она добавила: — Но только потому, что не могу к нему вернуться, а если сообщу, кто он, вы попытаетесь меня заставить.
Он выругался себе под нос.
— Элиза, уже поздно, холодно, и я не в настроении играть в игры.
— Я тоже. Но мой опекун решил выдать меня замуж за незнакомца. Он собирается заставить меня силой независимо от того, хочу я этого или нет.
Скептически посмотрев на нее, он сделал еще глоток.
— Я полагал, что это просвещенная Англия, где никого не принуждают к браку против воли.
— Я тоже так думала, — возразила она. — Но это было до того, как мой опекун оставил меня в школе после похорон, в то время как сам, очевидно, отправился устраивать брак без моего ведома и согласия.
Она все еще испытывала потрясение после предательства дяди. Дядюшка Сайлас, которого она помнила по приездам в детстве, был дружелюбным и любящим. Жители близлежащего городка Брукмур высоко чтили сельского сквайра, но не того пьяного грубияна, в которого он превратился.
— Позавчера он приехал забрать меня на каникулы, — продолжила Элиза. — Но когда мы приехали в Брукмур, он сообщил мне, что следующей весной я все-таки не поеду на сезон в Лондон. Вместо этого я обязана выйти замуж за его друга.
Хуже того, брак должен состояться сразу по приезде в Корнуолл. Дядя Сайлас сказал, что намерен во что бы то ни стало выдать ее за своего друга и воспользуется любыми методами, даже силой, чтобы добиться ее повиновения. Он знал, что ей не к кому обратиться за помощью, поскольку все ее друзья находились сейчас в Лондоне.
— Поэтому вы сбежали, — сказал граф.
Она вздернула подбородок:
— Да. Я не видела другого выхода.
Он опять тихо выругался.
— Конечно, вы решили, что лучше украсть лошадь и поспешить без сопровождения в Лондон в этом возмутительном наряде. Почему просто не сообщить опекуну, что вы не выйдете замуж за выбранного им человека?
— Я пыталась. Он меня ударил.
— Ударил?! — В темных глазах графа вспыхнул гнев, а рука с бокалом замерла на полпути к губам.
— Да. Он был очень пьян. — Она дотронулась до щеки рукой, все еще в ужасе от воспоминания. Никто и никогда не бил ее: ни отец, ни учителя, ни наставники. И то, что это сделал любимый дядя... — И я опасаюсь того, на что еще он может быть способен, если я продолжу отказываться выйти замуж за его друга.
На челюсти графа дернулся мускул, он перевел взгляд с нее на бренди в своей руке и поставил бокал.
— О чем только думал ваш отец, вручая такому человеку контроль над вашей жизнью?
Она вздохнула.
— Я так понимаю, что пьянство моего опекуна стало проблемой только в последние годы. Уверена, папа никогда бы не назначил его, если бы знал, что этот человек превратился в пьяницу.
Однако завещание ее отца было составлено прежде, чем тетя последовала в могилу за мамой, своей старшей сестрой, два года назад. С тех пор дядя Сайлас отказывался приезжать, говоря, что слишком горюет.
Теперь она задумалась, а не было ли у него других причин для отказа. Когда этим вечером они приехали в поместье дяди, когда-то элегантная гостиная ее тети была завалена бутылками, а в коридорах стояла ужасная вонь.
— Так что, видите, я не могу возвратиться туда.
— Тогда мы отправимся к местному магистрату. Он проследит, чтобы ваш опекун выполнял свои обязанности.
Она постаралась скрыть охватившую ее тревогу.
— Вы не можете этого сделать.
Он внимательно посмотрел на нее.
— Почему?
«Потому что мой опекун и есть местный магистрат».
— Просто не можете. — Когда граф поднял бровь, она поспешно добавила: — Магистрат непременно примет сторону моего опекуна, так что, если вы приведете меня к нему, станет только хуже. — Она посмотрела графу в глаза, молясь, чтобы ее ответа оказалось достаточно, чтобы убедить его помочь.
Очевидно, это было не так, потому что теперь он смотрел на нее с неприкрытым подозрением.
— Вижу, не только мой дом отдает готикой.
Она задохнулась. Милостивый боже, неужели он каким-то непостижимым образом догадался о том, что она представляла его себе героем готического романа?
  
— Я... я не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала она, не в силах сдержать румянец.
Это, казалось, только укрепило его подозрения, потому что выражение его лица стало определенно угрожающим.
— Может, я и иностранец, Элиза, но я читаю книги и хожу в театр. Я отлично знаю о существующей любви молоденьких девушек к готической литературе, поэтому могу распознать выдуманную сказку. Пьяница-опекун. Траур по скончавшемуся отцу. Брак по принуждению.