Нейронафт (СИ)

Мне, в последнее время, сильно не везет. Прям, какая-то чёрная полоса пошла. Точно меня сглазили.
А ещё, меня бесит Виктор, с его внезапным появлением и нарочитым панибратством. Даже высокомерием.
В школе мы не были даже приятелями. Скорее, наоборот. Его постоянно задирали. Обзывали Пузырем и, последнее, что я отлично запомнил, как я, на выпускном вечере, под громкий смех девчонок, с одного удара скопытил его с ног.
  
За что?
А теперь-то, фиг его знает!
Видимо, попался мне под горячую руку и хреново настроение. Я тогда много чудил. Вёл себя вызывающе. Хулиганил, в общем.
С тех пор, много воды утекло. Сейчас я стал намного спокойнее, а в моём активе — смерть родителей. Неудачный брак. Проблемный развод, с дележом и разделом всего и вся. Работа, которая не приносит нормальных денег, и которую ты люто ненавидишь, а ещё — полное отсутствие перспектив на будущее.
Это — как болото или зыбкие пески. Раз попав туда, выбраться уже невозможно, если только, кто-то не бросит тебе верёвку.
А вот от того Пузыря не осталось и следа. Упакован, как надо и, ишь, как раскачался! Пиджак едва ли не рвётся в плечах. Да и лицо у него стало совершенно другим, будто выбитое из камня.
Жесткое. Даже жестокое. А вот глаза остались прежними — бесцветные — рыбьи, но вот сам взгляд изменился. Так смотрят бойцовые псы, прежде чем вцепиться тебе в глотку.
— Ну, рассказывай, — начинает Виктор. — Как сам? Что, чего? Чем занимаешься?
— Да так, — неопределённо отвечаю я. — Дом — работа, работа — дом. Вот, сюда выбрался, чтобы развеяться. Отдохнуть от всего.
— Да и бабла поднять, не мешало бы, да? — Виктор мне хитро подмигивает.
— Совмещаю приятное с полезным, — снова уклончиво отвечаю я, понимая, что он меня уже просчитал на раз два и понял, что я на мели. — Сам то как, поживаешь?
— Ааа… — Виктор отмахивается, — туда-сюда, кручусь, дела разные проворачиваю. Суету навожу, в общем.
Я понимаю, что рыжий технично ушел от прямого ответа. Нужно держать с ним ухо востро! Пузырь стал акулой. Это видно по его глазам.
В это момент по полу раздаётся перестук каблучков.
Цок, цок, цок.
К нам подходит официантка — видная дивчина, лет двадцати-двадцати трёх. Ярко накрашенная рыжуха с длинными волосами, забранными на затылке в конский хвост. Её белая блузка едва ли не рвется на груди — тройка, не меньше, а короткая чёрная юбка эффектно подчёркивает длину её потрясающих ног.
Она игриво наклоняется над столиком. Меня обдаёт сладковатый аромат её духов, а пуговицы на её блузке расстёгнуты намного больше, чем обычно дозволяют правила подобных заведений.
Ныряю взглядом в притягивающий всё внимание вырез, и, сразу же замечаю, что на девушке нет лифчика.
Что же, там есть, на что посмотреть, скажу я вам. Даже тусклый неоновый свет не в состоянии скрыть ее прелестей. Форма и размер, что надо! Все налитое и упругое, и настоящее, уж поверьте моему опыту.
— Что тебе принести? — спрашивает она, почему-то обращаясь только к Виктору, как будто меня здесь и нет.
— Тоже, что и ему, — небрежно бросает рыжий. — Только… — Виктор пристально смотрит в глаза девахи, будь добра, мне — безалкогольное. На твой вкус. Я — за рулем.
— Хорошо, — отвечает рыжуха. — Сейчас сделаю.
Она разгибается, как бы невзначай дотронувшись до руки Виктора, и уходит, призывно виляя бедрами.
— Ты что, её знаешь? — спрашиваю я.
— Её? — переспрашивает Виктор, сделав удивленное лицо. — Первый раз вижу!
— Да? — удивляюсь я. — А мне показалось, что вы знакомы.
— Тебе — показалось, — жестко отвечает Виктор, в затем, быстро добавляет:
— Но, согласись, ведь хорошая сучка! Породистая! — Виктор аж цокает языком. — Вдул бы ей?
Я усмехаюсь и отвечаю:
— Можно было бы. А она, прямо на тебя повелась!
Я, конечно, никогда не жаловался на недостаток внимания женского пола. И с внешкой у меня всё в порядке, и в зал регулярно хожу, пусть и без фанатизма, но такое, явное пренебрежение ко мне, и акцент на этом Карлсоне, меня это задело.
— Да ладно тебе! — Виктор отмахивается. — Она просто почуяла вот это!
Он делает характерное движение пальцами, как бы растирая большим пальцем средний и указательный.
— Все они шкуры одинаковые!
Виктор улыбается и, в неоновом свете, его улыбка похожа на оскал мертвеца.
— Бабки? — говорю я.
— Угу, — Виктор мне кивает. — Это — всегда срабатывает!
Я задумываюсь. Судя по его прикиду, дорогим часам, которые он демонстративно выставил на показ, и наглости, бабло у него действительно есть. Вопрос лишь в том, но чём он так поднялся?
Пока я об этом думал, к нам возвращается официантка. Рыжуха ставит на столик чипсы в тарелке, сухарики и бутылку безалкогольного пива с открывашкой.
Она делает это нарочито медленно, всё время изгибаясь, как кошка, и томно улыбаясь Виктору, явно напрашиваюсь на щедрые чаевые.
— Заслужила!
Виктор достаёт из внутреннего кармана кожаный кошель. Открывает его, так чтобы увидел, что он туго набит купюрами, и достает из него пятёру.
Рыжуха берет красненькую. Хорошо отработанным движением, как у стриптизёрш, засовывает её в вырез в блузке и говорит Виктору, наклонившись так, чтобы он мог заценить её сиськи, и явно намекая на продолжение вечера:
— Если ты только захочешь, что-то ещё, позови, меня зовут Анжела!
И рыжуха уходит, уже явно зная ответ на своё недвусмысленное предложение.
Мы с Виктором провожаем её взглядами. И я отмечаю про себя, что задница у нее тянет на десять из десяти баллов. Прям орех. Чтобы сделать такой станок, ей точно пришлось, как следует, попахать в зале. Вот теперь и отрабатывает вложения.
— Видал? — Виктор забрасывает несколько сухариков себе в рот. — Она, прям поплыла, как бабло увидела! Я же говорил, это всегда работает!
— Угу, — соглашаюсь я.
Я пью своё пиво, а оно не лезет в рот. Прям, комом застревает в горле, словно это — кисель.
Меня гложет зависть. Приятно, когда ты можешь сорить деньгами, и пустить пыль в глаза. Даже официантке, которой ты нафиг не сдался, и она просто играет свою роль, чтобы вытащить из тебя побольше бабла.
И я, наконец, решаюсь.
— Колись, — говорю я Виктору, — на чём ты поднялся? Уж, точно не работая в офисе или вкалывая на «дядю».
Виктор смотрит на меня. Явно затягивая ответ, отпивает из бутылки, и произносит:
— Тебе расскажи, ты тоже захочешь!
Меня дико выбешивает этот ответ, и я уже собираюсь послать Виктора нахрен, или, что ещё лучше, пробить ему боковой в челюсть, как он, явно уловив мой настрой, добавляет:
— Есть одна тема, только об этом — никому, а то другие, тоже захотят. А зачем нам лишние рты, да?
Видя, что я внимательно его слушаю, Виктор продолжает:
— Тебе, по старой дружбе, я расскажу. Есть одна медицинская организация, Компания, одним словом. Так вот, — Виктор выдерживает паузу, оглядывается по сторонам, чтобы нас не подслушали и говорит, уже почти перейдя на шёпот: — ей нужны добровольцы для испытания новых препаратов и методов лечения тяжелобольных людей.
— Типа, — я усмехаюсь, — подопытные кролики?
— Я похож на кролика? — жестко говорит мне Виктор. — Я о чём тебе толкую! Это — Компания. Именно так, с большой буквы. Смотри сам. Я тебя не агитирую. Как говорится: думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь. Но бабки они платят, закачаешься! Все подробности, я тебе не расскажу, сам понимаешь — тайна. Подписи о неразглашении, и всё такое прочее. Но, по старой дружбе, могу дать визитку с телефоном, и замолвить за тебя словечко, а там, как фишка ляжет! Только, учти всех подряд они не берут! Только крепких, здоровых и тех, кто не будет болтать лишнего!
  
Я задумываюсь. Что-то здесь не так. Что-то не сходится и веет, каким-то разводиловом, но, с другой стороны, что я теряю?
— Так, мне уже пора! — Виктор смотрит на часы и встаёт из-за столика. — А то, я уже засиделся с тобой. А время, — добавляет Виктор, — это — роскошь, которой у нас нет.