Нейронафт (СИ)

* * *
Иду по коридору. Мрамор. Везде один только мрамор и керамогранит. Только другого цвета. На стенах серый, потолок белый, а на полу чёрный.
Коридор освещён неяркой светодиодной подсветкой. Она не бьёт по глазам, но даёт достаточно света, чтобы всё видеть.
«Что это за Мадам? — думаю я. — Очередная бабища? Рекрутёр? Снова будет кукла, как из секс-шопа? Посмотрим-посмотрим».
  
Я прохожу метров двадцать и останавливаюсь перед дверью. Тоже из стекла, похожего на обсидиан.
Да, дизайнеры этого интерьера свой хлеб даром не ели!
Перед тем, как взяться за витую медную ручку, я три раза стучу в дверь, чуть шаркаю ногами, и, не дождавшись ответа, открываю её.
Захожу внутрь и оказываюсь в просторном помещении, выполненном в стиле минимализма.
Серые бетонные стены с фактурными мазками. Белый высокий потолок. Пол сделан из тёмной древесины, очень похожей на морёный дуб.
Посередине находится стол в виде столешницы, на четырёх тончайших металлических ножках, залитой эпоксидкой, и имитирующей морское побережье, с песком, камнями, скалами и бутылочно-зелёной водой. Модная сейчас тема.
На столе стоит моноблок в молочно-белом корпусе с клавиатурой и мышкой. Возле стола находится обычное кожаное кресло для визитёров, а с той стороны, ещё одно — навороченное, по самое не балуйся.
Скелетообразный каркас обтянут коричневой кожей. Внешне оно повторяет контуры человеческого тела, есть ещё подголовник и опоры для рук.
Уверен, это кресло снабжено электрическим приводом, типа реклайнера, чтобы его можно было разложить в лежанку.
Слева на стене замечаю вертикальный сад с непонятными для меня видами растений, а справа стоит большой стеклянный террариум.
Без этого помещение выглядело бы совсем уныло, как камера, или, как склеп.
Я делаю шаг вперёд. Хочу заговорить с высокой и статной женщиной в чёрном, которая стоит ко мне спиной и курит у раскрытого окна, которое не совсем похоже на окно.
Как я понимаю, — это и есть — та самая Мадам. Она делает вид, что меня не заметила.
Я оборачиваюсь. Вижу вешалку. Снимаю и закидываю на неё свою куртку. Затем прохожу к креслу для посетителей, и, не дожидаясь приглашения Мадам, сажусь в него, откидываюсь на спинку, и закидываю ногу на ногу.
Как говорится — наглость — второе счастье.
Женщина продолжает курить, причём, дым не уходит в открытое окно, за которым, к моему удивлению, я вижу зелёный лес, в котором щебечут птицы, а поднимается вверх, в незаметную вытяжку.
Так проходит секунд тридцать. Я молчу, Мадам тоже на меня не реагирует.
Я догадываюсь, что это входит в первый этап моей проверки. Интересный у них подход!
Наконец, женщина разворачивается и направляется к столу. Окно за ней гаснет и превращается в стену, а до меня доходит, что это была симуляция, что-то вроде экрана с имитацией летнего леса.
А у Мадам, отмечаю я про себя, очень привлекательная внешность.
Смотрите сами — платиновая блондинка на высоченных каблуках, ростом, чуть пониже меня, очень короткая стрижка. На глазах — прямоугольные очки в тонкой металлической оправе. Она одета в чёрный деловой костюм. Фигура у неё — бомба! Хотя, на вид ей можно дать лет сорок, даже сорок пять, её телу позавидует любая двадцатилетняя фитоняшка.
Грудь — пятёрка, тончайшая талия и бедра, точно плывёт каравелла.
Но и это — не главное. Она, мне, чем-то, неуловимо напоминает Бриджит Нильсен из фильма «Рокки 4».
Помните? Тот же типаж. Также уложены волосы.
Холодная. Надменная. С лицом, как у андроида, который только похож на человека, с туго натянутой на череп кожей.
От неё веет холодом. Это впечатление только усиливают её глаза — синие и бездонные, точно у неё вставлены линзы.
Мадам подходит к столу. Садится в кресло-скелетон. Одаривает меня ледяным взглядом. Не моргает.
«Она точно человек?»
Я смотрю на неё, и, ловлю себя на мысли, что, пожалуй, сейчас, не смогу точно определить её возраст. Её лицо идеально, но чувствуется, что к этому совершенству приложил руку пластический хирург.
— Будешь? — Мадам сразу же переходит на «Ты» и протягивает мне пачку сигарет.
— Курение — убивает, — чуть улыбнувшись, отвечаю я, — воздержусь.
— Как хочешь, — равнодушно отвечает Мадам (у меня язык не повернётся назвать её женщиной) и небрежно бросает пачку на стол. — Предупрежу тебя сразу, наша с тобой беседа будет записана.
— Валяйте! — равнодушно говорю я.
— Ты готов к разговору со мной? — спрашивает у меня Мадам и запускает стоящий на столе метроном — чёрную пирамидку с маятником.
Тык-тык.
Тык-тык.
Отсчитывает прибор. Видимо она так проводит собеседования.
— Готов, — отвечаю я, — а как тебя зовут?
Не знаю, почему я это сказал, скорее всего, я решил сразу же расставить все точки над «и». Признаю, это прозвучало грубо. Надо сменить тактику.
— Мадам! — режет блондинка. — А ты — дерзок, — она смотрит сквозь меня, — но это ­— со страху. Кстати, чего ты боишься?
Блондинка затягивается и медленно выпускает дым изо рта. Сцена, прям, как в голливудских фильмах. Типа, как из «Основного инстинкта» с Шерон Стоун.
Хотя меня всегда бесили курящие бабищи, внешка Мадам перебивает её дурную привычку, и я пытаюсь сконцентрироваться на разговоре, а не думать о том, чтобы я хотел с ней сделать, прямо здесь и сейчас, на этом столе, сняв с неё одежду. Хотя, стоп! Одежду можно и оставить. Будет достаточно стащить с неё трусики и закатать юбку.
Я прям представляю её взгляд поверх её очков в тот момент, когда я…
Чёрт!
Ловлю себя на мысли, что меня это жутко заводит, а надо думать о другом, только если её внешний вид не является частью собеседования. Так сказать, элемент отвлечения от главного.
— Боюсь? — переспрашиваю я, чтобы потянуть время. — Да, наверное, почти ничего. Хотя, — я решаю вывернуться, — скорее я боюсь остаться на том же уровне, что и сейчас. Типа, упустить единственный шанс, кардинально изменить свою жизнь к лучшему.
Мадам внимательно смотрит на меня, и я не понимаю, что скрывается за этой маской ледяного безразличия.
— Остаться неудачником, да? — блондинка резко взвинчивает ставки, явно пытаясь выбить меня из колеи.
Я, с трудом, сдерживаюсь, чтобы ей не нагрубить, и отвечаю:
— Главное — не остаться таким навсегда.
— Всё в твоих руках!
Мадам тушит сигарету в пепельнице и задаёт мне следующий вопрос:
— Ты — тщеславен?
— Пожалуй, что да, — отвечаю я, — разве это плохо?
— Здесь я задаю вопросы! — блондинка произносит это с нажимом в голосе.
Метроном всё продолжает отщелкивать в такт, и меня это раздражает, но вида я не подаю.
— А я, всё же попытаюсь, — настаиваю я, понимая, что Мадам меня проверяет, поведусь я на её приказ или нет. Не с тем она связалось! — Ответь мне, — задаю я следующий вопрос, — ты уже сделала свой выбор?
Блондинка одаривает меня холодной улыбкой.
— Сам подумай, — она выдерживает паузу, — будь по-другому, ты бы здесь оказался?
— Нет, — говорю я.
— Но я могу изменить свое мнение, — продолжает Мадам, — убеди меня в том, что ты тот, кто нам нужен, ну давай!
— Мотивация, — быстро отвечаю я, — у меня есть мотивация, даже через край, а без неё, вы получите очередного болванчика — тупого исполнителя, а не человека, который готов на всё.
Блондинка внимательно смотрит на меня. У неё странные глаза — взгляд, будто стеклянный, неживой, как у куклы, хотя и чертовски привлекательной.
Я догадываюсь, что она решает продолжить ли собеседование, или уже объявить свой вердикт.
Блондинка останавливает пальцем метроном и предлагает мне:
  
— Прогуляемся?
Она поднимается с кресла. Как я понимаю, тестирование началось с той самой минуты, как я переступил порог Компании, если не раньше.
Я встаю и иду за ней.
Мадам подходит к террариуму. Я тоже останавливаюсь рядом.