Дорога к счастью (СИ)

Стремительно пройдя к окну, замерла, обхватив себя руками. Сама с собой боролась. Одна часть разума требовала немедленно оставить квартиру. Выбросить в прошлое, как ненужный мусор в мусорный бак, произошедшее между ними минувшей ночью. Раз усомнился сейчас, будет сомневаться и дальше. Жить в постоянном страхе не сможет.
А вот другая часть, всё того же разума, советовала повзрослеть. Начать серьезнее относиться и к словам и, главное, к действиям.
  
— Понятно, — обронил Аристов, бросая по-прежнему настойчиво «поющий» телефон, на постель. — Надумаешь поговорить, я в кухне. Кофе хочу.
Замешкавшись всего на доли секунды, спешно оставил спальню. Просто сбежал. Великолепно прошедшая ночь и в целом обещавшийся прекрасный день, катились ко всем чертям. Тихо чертыхнулся, копаясь в собственных мыслях.
Когда завтракал один, никогда не пользовался столовой. Кухня как-то уютнее, что ли, была. Вообще всё чаще появлялись мысли сменить квартиру на более компактную. Но каждый раз что-то останавливало. И, не в последнюю очередь — статус. Человек его круга обязан подчиняться определенным неписаным правилам.
Выставив на стол чашки с ароматно пахнущим кофе, глянул на появившуюся в дверях кухни Эльвиру. Спокойная. Даже — слишком. За собственный выпад самого себя сейчас готов четвертовать. Давно не давал волю ревности. Наташка, сука, в неврастеника превратила.
— Если ты решил, что встречаюсь с ним и сплю, то это не так, — тихо, но одновременно четко прозвучали её слова.
— А как? — и снова не получилось удержаться от сарказма. Черт, что с ним происходит. Жену не ревновал. Ну, или почти не ревновал. — Ты вчера в таком виде не от него, случаем? — продолжал язвить, хотя и понимал, на сколько рискует. — Его стиль для девах.
Еще вежливо обозначил девиц, к услугам которых периодически прибегала выше обозначенная личность. Не брезговал человек «ночными бабочками».
— Не смей, — тихо зазвучал голос Эльвиры. — Ты ничего не знаешь. Ты не имеешь права, — медленно попятившись, бросилась из столовой.
Что за манера постоянно куда-то бежать.
Выскочив следом, успел остановить уже у распахнутой двери прихожей. Прижав к стене, приник к губам, не отрываясь от которых, захлопнул дверь.
Поцелуй оказался слишком грубым. До сих пор так не целовал. Появилось желание прикусить ему язык, нарушивший личное пространство без спроса! Уперевшись руками в грудь, попыталась оттолкнуть. Куда там. Кажется, стала задыхаться, когда Аристов неожиданно отступил. Взгляд по-прежнему настороженный, но не ледяной. Что нашло несколько минут назад…
— Эля, давай правду, — предложил он, буквально выталкивая гостью в гостиную и разворачивая к себе лицом. — Если на зло мне как-то вышло, понять постараюсь. Сам виноват. Если к нему вернулась и мне…
— Там не к чему возвращаться, — перебивая хозяина квартиры, Эльвира на всякий случай увеличила расстояние. — Нечего любить. То, как с тобой, никогда не было.
Собственное сделанное признание поразило. Вот так прямо и откровенно. Еще вчера не представляла, как раскрыться перед человеком, которого (боялась, правда, себе еще в том признаться) любила и вот теперь — боялась потерять. Слишком быстро. Любовь, доверие. Сколько знакомы… Господи, о знакомстве вспомнила, в постели побывав…
— Чего хочет от тебя? — удерживая взглядом взгляд, поинтересовался Константин.
— Спать с ним, — прозвучал честный ответ, за которым последовало тихое ругательство Аристова. Сути не разобрала. — Я не могу, — сбивчиво продолжала между тем Эльвира. — Не смогу уже. С тобой по-другому. Не страшно, не противно, без боли. Вчера, когда к тебе ехала, для себя решила, если перебороть себя не смогу, к нему вернусь. Какая разница с кем, если всё равно принять не могу, а тебе врать не хочу.
— Можно подумать, тебе кто-то позволил бы это сделать, — обронил негромко, протягивая руку и привлекая Эльвиру к себе, некрепко, успокаивающе обнимая.
Вот чему точно предстоит учиться самому, так это — доверию. После первой жены не те тараканы правят балом в голове. Другим же был, не вскипал по каждому поводу. Ну, прошел звонок, проблема. Всё можно спокойно обговорить. Тем более, в обще-то уже неплохо зная девчонку. Не похожа на тех, кто под ковёрные игры затевает. Слишком открыта.
— Я не хочу с ним общаться, — тихо зазвучал её голос, а пальчики от нервного перенапряжения с силой собрали в кулачок ткань тенниски. — Но, если убираю в чёрный список, звонит с других номеров, — продолжала, прижимаясь лбом к грудной клетке. — Я не знаю, что делать, — голос начал срываться, что грозило перерасти в слёзы. До сих пор держалась. — Правда, не хочу его ни видеть, ни слышать. Зачем сегодня названивает, без понятия.
Максимальная откровенность. Не сомневался — ложь почувствовал бы.
— Подумаю, как можно проблему решить, — касаясь дыханием её виска, успокаивающе проговорил Аристов. Правда, пока не представлял, как.
— А знаешь, я с ним, почти как с тобой познакомилась, — выдала совершенно неожиданно Эльвира, решительно отстраняясь от владельца квартиры и направляясь в кухню.
— То есть? — не понял Константин.
Хотел ли сейчас, да и вообще — говорить и слушать о Рубальских? Нет. Определенно — нет. Причина, по которой заговорила о бывшем Эльвира — непонятна. Хотя, с другой стороны, сам коснулся вопроса. Или просто выговориться есть необходимость? Готов ли спокойно выслушать?
С другой стороны, нет-нет, да возникал вопрос с их знакомством. Как сошлась с данной личностью со всеми своими заморочками? Для него лично — вопрос без ответа. Ну не таких девиц подбирает Игорек. Да и на момент встречи — людьми разного круга были. Еще одна странность.
Массу вариантов прокручивал в голове. Сам не понимал, для чего. Просто как-то не вязалась Эля с Рубальских. Ну совсем никак. Два абсолютно разных человека. И вдруг — связь. Достаточно длительная, с прицелом на будущее, которое, правда, не состоялось.
— Я в тот день из института возвращалась позже обычного, — негромко продолжала Эля, переступая порог кухни. — На академку писала. Нам моя учеба не по карману оказалась в тот период. Дорогу переходила. Чуть не сбил.
— Феноменально, — невольно вырвалось у Константина. — Давай, на мне ты прекратишь свои эксперименты с поиском кавалеров подобным способом. — прежде чем отправить на разогрев выпечку, предложил он, невольно улыбнувшись. Выдержав паузу, не сводя с Эльвиры пристального взгляда, задал не дающий покоя, вопрос, — Вас до сих пор что-то связывает? — молчание. — Эля, прости, но я как-то случайно слышал часть вашего разговора. Вопрос касался долга. Если уж у нас сегодня утро откровений, может скажешь сразу, чем держит?
То была первая попытка объясниться с Эльвирой после инцидента с Пылевой. Поджидал тогда Элю у салона в конце рабочего дня. Какое-то время, оставаясь незамеченным благодаря не к месту припаркованной машине Рубальских, слышал большую часть разговора.
— Он с мамой помог, — ничего не выдумывая и не скрывая, произнесла Эльвира, подняв на собеседника взгляд. — Операции сложные были. Первый раз — безрезультатно. Второй — вроде удачная. Обе оплатил. Сейчас — лечение. Я бы не вытянула.
Знал он, во сколько порой обходятся операции. Сам подобными занимался. Боролся с ценниками, как мог. Вот только не многое зависело от одного желания.
— Сумма большая? — поинтересовался, отходя к подавшей звуковой сигнал печки.
Как-то до сих пор не интересовался всерьез жизнью мадемуазель Соколовской вне работы и общения с ним. А пора бы уже. Тем более, что мама для неё — важное звено в жизни. Что там могло произойти… С собственными проблемами нигде не успевал. Как бы в самом обозримом будущем боком не начало выходить.
  
— Вместе со второй операцией больше трех вышло, — врываясь в размышления Аристова, негромко продолжала Эльвира, делая из своей чашки осторожный глоток кофе. — Препараты…
— Да, препараты главное зло, — здесь не мог не согласиться. — Эль, я сколько раз спрашивал: нужна помощь? — продолжал Константин, припоминая их разговоры при нечастых встречах. — Ты даже говорить не хочешь, в чем проблема. Что за болезнь?