О чём молчат псионики (СИ)

Обслуживанием «Антареса» также занимались гражданские — техники хоть и находились на полном армейском довольствии и медобслуживании, но не являлись военнослужащими.
Всего на станции проживало около четырёхсот человек: примерно половина из них — личный состав военной базы, около пятидесяти — технический персонал и остальные — гражданские лица, работающие и проживающие на «Антаресе» постоянно.
Меган догадывалась, что медблок, где она должна работать — единственный объект медицинского назначения на станции, а потому работы для двоих медиков будет более чем достаточно. Вглядываясь в толпу встречающих в зале ожидания, она заметила женщину лет сорока в военно-медицинской форме.
— Капитан Конелли, — Меган подошла и улыбнулась своей максимально открытой улыбкой.
— Лейтенант Уиллиамс, — равнодушно кивнула она. — Можете называть меня Энн или док.
— Очень приятно, Энн, — вновь улыбнулась Меган, но уже осторожнее, несколько озадаченная реакцией начальницы. — Я просто Меган.
— Меган, сейчас зайдём к полковнику Миллеру на пять минут, а потом в медблок. Ты же не устала с дороги?
— Нет, всё нормально, — покачала головой Меган. — Пойдём.
Знакомство с руководством станции — последнее, чего она хотела в данный момент. Скорее всего, перевод сопровождался какой-то информацией, и Меган не представляла, насколько конкретно полковнику озвучили причину, по которой ей пришлось покинуть экипаж «Агамемнона».
Следуя за безразличной Энн, она попыталась отбросить неприятные мысли и начала разглядывать «Антарес» изнутри — станция показалась просто колоссальной. Множество уровней, соединённых лифтами и подвижными переходами, нестандартная для военных объектов архитектура — даже гигантский купол, открывающий вид на тёмное небо в одном из залов.
— В комм схему загрузи, будет больше понятно, — будто прочитав её мысли, посоветовала Энн.
Меган слабо улыбнулась в ответ — женщина озадачивала своим спокойствием. Создавалось впечатление, что на поверхности нет практически никаких эмоций, но она подозревала, что это только внешнее — возможно, из-за какого-то стресса Энн запрятала их глубоко внутрь, чтобы вновь не испытывать боль. Вопросы психологии, которые Меган изучала ещё в Консорциуме, конечно, не сильно глубоко касались тайн человеческой души — большинству эмпатов было плевать на эмоциональное состояние обычных людей, — но всё же давали некое понятие о типичных моментах в поведении.
Через полчаса они вошли в приёмную полковника Миллера — мужчины лет пятидесяти, седого и статного. Меган услышала у него подозрение и скептицизм.
— Док, оставьте нас, — приказным тоном произнёс военный.
— Да, сэр, — Энн покинула кабинет.
— Лейтенант Уиллиамс, не буду скрывать, я в курсе причин вашего перевода с «Агамемнона», — с ходу начал полковник. — Потому предупреждаю вас: если подобное повторится на «Антаресе», ваше поведение будет детально описано в личном деле. Не знаю, насколько вы заинтересованы в службе во флоте, но это послужит волчьим билетом. Я понятно изъясняюсь?
— Предельно, сэр, — кивнула Меган.
Ситуация была ещёхуже — нет, Меган понимала, что может попытаться найти себя на гражданке, но сама мысль оказаться уволенной просто за то, кем она являлась, заставляла разрываться от негодования. Почему люди применяют свои нормы морали к менталистам, у которых начальные условия совершенно другие? Даже сама природа их отличается, что говорить о том, что телепаты в бытность Консорциума не заводили семьи, не воспитывали детей. Рассказывать о прошлом кому-либо — глупо, но и спокойно воспринимать узколобость людей не удавалось.
И всё же Меган решила попробовать ещё раз: выдохнула и вышла обратно в приёмную, где ожидала Энн.
— Поговорили? — спросила она и, не дожидаясь ответа, предложила: — Пойдём пообедаем, а потом в медблок.
Столовая для военных и технического персонала оказалась огромной — несмотря на то, что приёмы пищи распределялись по расписанию между подразделениями, там насчитывалось около ста посадочных мест. Вся еда была из пищевых синтезаторов — правительство не раскошеливалось на дорогие модели, потому, как и на «Агамемноне», завтрак, обед и ужин представляли собой скорее питательную массу, нежели блюда в привычном понимании: омлет, каша, крем-суп и прочие легко синтезируемые рецепты.
 
— Наконец проведём всеобщий медосмотр, — сообщила Энн за обедом. — Полгода откладываю — нагрузка от гражданских даёт о себе знать. Дети, женщины, инорасники, не заскучаешь.
— Зато пространства много и разнообразие, — пожала плечами Меган.
— К пространству привыкаешь быстро. Это ж не твёрдая земля, — возразила Энн. — А про разнообразие ты права, на «Аполлоне» я в мирное время с тоски на стенку лезла.
— На «Аполлоне»? — Меган подняла брови. — Там, где служит Олдридж?
— Да, там. Больше года назад перевелась сюда, поэтому мы, видимо, с тобой и не пересеклись, — Энн была опять нейтральна, даже наличие общих знакомых не могло её всколыхнуть.
— Понятно. И как вам работалось с Лиамом?
— Да, в общем-то, нормально. Тихий, не очень общительный, — Энн на секунду задумалась. — Знаешь, я считала, что он что-то вроде тебя — просто эмпат, даже не способный слышать мысли. Уже когда война закончилась, сообщили, что Лиам — очень сильный телепат боевого ранга, который сломал Консорциуму нейросеть.
— Полный контраст возможностей и внешности, — улыбнулась Меган.
— А ты видела его до окончания войны?
— Да, пересеклись на Дарне, перед его отправкой на астероид, — ответила Меган и, поразмыслив, добавила: — Мне пришлось отдать ему почти всю энергию, еле потом откачали.
— Ого, — Энн впервые казалась заинтересованной. — Так ты правда можешь делиться энергией?
— Могу даже лёгкие недомогания полечить, — призналась Меган. — Но не бесконечно — энергию нужно восполнять.
— Потом обязательно расскажешь подробнее, — кивнула Энн.
— Энн, а почему ты ушла с «Аполлона»? — вдруг перевела тему Меган.
— Как понимаю, с менталистами ложь не пройдёт, — усмехнулась она. — Тогда будет полуправда: устала от неразделённой любви.
— В каком именно варианте: когда любят тебя или когда безответно любишь ты? — поинтересовалась Меган.
— Наверное, оба варианта сразу, — повела плечом Энн: Меган почувствовала, что она говорит правду.
— А ты, Меган, почему перевелась с «Агамемнона»?
— В какой-то мере твой ответ и мне подходит, — ухмыльнулась Меган. — Но ты явно в курсе, как и полковник Миллер.
— Ты права, я в курсе, — слегка улыбнулась Энн. — Ну что, пойдём в медблок?
Лазарет «Антареса» ожидаемо был значительно больше, чем на эсминце — несколько прекрасно оборудованных палат, три медкапсулы, операционная, отдельная палата интенсивной терапии, просторный диагностический кабинет для медосмотров. В общем, любой медик бы обрадовался, оказавшись тут после тесного закутка с одной палатой, служившей и кабинетом для приёма пациентов.
Энн рассказывала об особенностях работы на «Антаресе»: о зачастую бестолковых инорасниках, некоторые виды не были даже занесены в базу данных медсканера — информацию приходилось запрашивать из Центра; об упрямых гражданских, не имеющих медицинской страховки, дотягивавших до последнего перед обращением к врачу — ожидаемо всё заканчивалось значительным счётом за лечение; о своенравных военных — почти двести человек, из нихтридцать два формировали штурмовую группу, ещё двадцать — службу безопасности станции, а около полусотни являлись пилотами, поскольку «Антарес» нуждался как во внешней, так и во внутренней защите.
— Нрав что у пилотов, что у штурмовиков крутой, а у безопасников ещё и капитан Эдвардс вредный, — усмехнулась Энн.
— В курсе, — безразлично пожала плечами Меган: на «Агамемноне» прекрасно ладила с военными, правда, это включало регулярный секс со многими из них. Вряд ли сейчас о таком можно было помышлять.
Медики так и не успели вернуться к разговору о лечебных способностях Меган — представилась возможность продемонстрировать их наглядно.