Нечестивые (ЛП)

- Я знаю, ты сказала, что хочешь сходить в магазин, но как насчет того, чтобы вместо этого пойти посмотреть, чем занимается этот грязный кусок дерьма?
Я улыбаюсь в ответ Ониксу, когда он встает из-за стола. - Пойдем поохотимся.
  
ГЛАВА 14
 
ОНИКС
Последние четыре часа я сидел возле офисного здания, которым владеет Максвелл и в котором он работает, и не видел его. Селена позвонила ему в офис с одноразового телефона, представившись кем-то из кабинета его врача, и узнала, что он весь день был на встречах.
  
Но сейчас мы не можем уехать. Часть процесса включает в себя выслеживание и отслеживание каждого движения нашей жертвы — изучение их распорядка дня и каждого аспекта их жизни, чтобы мы могли избежать любых нежелательных конфликтов. Мы не можем рисковать тем, что что-то все испортит; лучше знать, во что мы ввязываемся, прежде чем полностью погрузиться в это.
- Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем он выйдет? - спрашивает Селена, нетерпеливо ерзая на своем сиденье. Если и есть что-то, что отличает нас двоих, так это то, что она борется с самоконтролем и сдержанностью. Что касается меня, то у меня нет проблем сидеть в засаде столько, сколько необходимо.
Я поднимаю взгляд на стеклянное здание, мои глаза сканируют окна, пытаясь увидеть, смогу ли я разглядеть Максвелла через какое-нибудь из них. Но из-за яркого света это трудно разглядеть. Я был бы готов поспорить, что, поскольку здание принадлежит ему, он находится на верхнем этаже — где он может сидеть высоко над всеми остальными и смотреть на них сверху вниз, как на крестьян, которыми они и являются в его глазах.
- Я не знаю. Я не знаю всего расписания его встреч, - говорю я ей, доставая бутылку воды из подстаканника. Я отвинчиваю крышку и делаю глоток, прежде чем поставить ее обратно. - Терпение, Селена. Мы уже говорили об этом раньше. Разве ты не высказала свою импульсивную чушь Йену в прошлый раз?
- Пошел ты, - рычит она на меня, закатывая глаза и скрещивая руки на груди. - Импульсивность - это скорее порыв. И это дерьмо чертовски скучное. Мы могли бы просто проскользнуть внутрь и оставить его умирать за своим столом.
- Не будь гребаной идиоткой, - огрызаюсь я на нее, отодвигая свое сиденье назад и закидывая ноги на приборную панель. - Серьезно. Ты действительно хочешь попытаться выйти сухой из воды с таким дерьмом?
Селена пожимает плечами, поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно в направлении, противоположном тому, где находится Максвелл. Иногда ее отношение и все это дерьмо действуют мне на нервы, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не свернуть ее хрупкую гребаную шею.
Я люблю ее всеми возможными способами, но иногда она чертовски раздражает.
- Видишь ту машину, что припаркована через два от нас? - тихо спрашивает Селена, глядя в зеркало у своего окна. - Вон тот черный седан. Он подъехал вскоре после того, как мы припарковались, и все это время находился там.
У меня перехватывает дыхание, чувства обостряются, когда я незаметно бросаю взгляд в зеркало слева от себя. - Ты заметила, как кто-нибудь выходил из машины?
- Нет, - говорит она как ни в чем не бывало. - Я не следила за ним все время, пока мы были здесь, но я заметила его, когда он подъехал, и что он все еще там. Ты видишь в нем кого-нибудь?
Я мгновенно начинаю раздражаться. Если и есть что-то, в чем Селена хороша, так это замечать то, чего я иногда не замечаю. Когда я сосредоточен на том, что делаю, я могу оступиться и не обращать внимания на свое окружение, но это случается не часто. Это один из тех моментов, когда она проникает мне под гребаную кожу и встряхивает мою нормальность.
- Какого черта ты мне не сказала, когда заметила машину?
Селена смотрит на меня, поджав губы, и пожимает плечами. - Я подумала, что ты бы тоже это заметил.
Я разочарованно провожу рукой по своим растрепанным волосам. - Если ты что-то увидишь, просто скажи мне, черт возьми, на случай, если я не замечу.
Она мило улыбается мне. - Конечно, папочка, - в ее словах слышен сильный сарказм, и я не упускаю колкости в ее тоне.
- Давай я возьму тебя на заднее сиденье, и ты сможешь называть меня папочкой, сколько захочешь, - говорю я ей низким и хриплым голосом, пока мой член растет в штанах.
В убийстве с Селеной есть что-то такое, от чего кровь приливает прямо к моему члену. В том, что мы делаем вместе, есть чувственный аспект, не обращая внимания на тот факт, что я обычно возбуждаюсь всякий раз, когда она в моем присутствии. Если есть что-то, чего нам не хватает, так это взаимопонимания и ненасытного сексуального влечения друг к другу.
- А как же Максвелл? И машина?
Я снова смотрю в зеркало. - Не похоже, что в машине кто-то есть.
- Пойду посмотрю, - рука Селены уже на дверной ручке, она распахивает дверь, прежде чем я успеваю ее остановить.
Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю и обхватываю руками руль, представляя, что это ее гребаное горло. Я усиливаю хватку, сжимая ее до тех пор, пока костяшки моих пальцев не побелеют. Ее импульсивность в буквальном смысле приведет к смерти нас обоих.
Ей следовало бы знать, что лучше не делать ничего, что могло бы привлечь к нам внимание, особенно если есть шанс, что прямо сейчас за нами следит Бог знает кто.
Открыв глаза, я смотрю в зеркало, как она шагает по тротуару, направляясь прямо к черному седану. Когда она подходит к нему ближе, он резко трогается со своего места у бордюра и выезжает на улицу, прямо на полосу встречного движения. Другая машина сигналит седану, и я слышу, как ревет ее двигатель, когда водитель нажимает на газ и проезжает мимо нас.
Какого хрена?
Я отрываю взгляд от зеркала, наблюдая за черным седаном, мчащимся по дороге. Мои глаза сканируют заднюю часть машины в поисках номерного знака, но на этой чертовой штуковине его нет. Его шины визжат, когда водитель проезжает на красный свет, проскакивая перекресток, прежде чем свернуть на другую улицу и исчезнуть за зданием.
Селена садится в машину, ее лицо красное, а глаза широко раскрыты. - Что, черт возьми, это было? Мне казалось, ты сказал, что в машине никого не было.
- Стекла были тонированы, так что трудно было сказать наверняка. Какого черта ты злишься на меня? Ты тупица, которая вышла из машины и решила пойти разобраться. Что я тебе говорил, Селена? Из-за тебя нас обоих убьют, если ты продолжишь заниматься подобным дерьмом.
- Кто бы это ни был, они не хотели, чтобы я видела их лица. Они подъехали к тому месту вскоре после того, как мы приехали сюда, как будто следили за нами. И как только я приблизилась, они улетели прежде, чем я успела их разглядеть.
Мой желудок сжимается, и страх охватывает меня, смешиваясь с кайфом, который я только что испытал от нашей охоты на Максвелла. Внезапно он перестает казаться таким важным, и то, для чего мы здесь, на самом деле не имеет значения. Сейчас происходит что-то еще, что-то гораздо более страшное и неотложное, что требует всего нашего внимания.
После той ночи в заброшенном приюте, когда нам показалось, что мы что-то слышали, как будто кто-то наблюдал за нами, и мы ничего не нашли… это не может быть совпадением. Человек в той машине следил за нами, а это значит, что он наблюдал за нами — я просто не знаю, как долго.
Мои глаза встречаются с глазами Селены. - Он последовал за нами сюда.
- Кто-то был в приюте, не так ли?
Я тяжело сглатываю из-за ножей, застрявших у меня в горле. - Я думаю, что могло быть.
- Ты видел номер машины? - спрашивает она, поворачиваясь боком на своем сиденье. - Я не могла разглядеть лица человека, который был за рулем.
  
Я качаю головой. - Его не было.
- Значит, это был не коп, - размышляет она вслух. - Мы выясним, кто бы это ни был, черт возьми.
Я смотрю на нее в ответ, мои глаза перемещаются между ее карими радужками. Кажется, впервые в жизни я знаю, на что может быть похож страх, и мне это не нравится. Знаете, что говорят — животные реагируют из страха.