Токсичные желания (ЛП)

Прежде чем мой отец прервал нас, у меня было к ней предложение. Я не знал, захочет ли она подчиниться, но если нет, я бы предложил ей денег, чтобы помочь заключить сделку. В этом прелесть наличия денег, они делают людей более управляемыми в общении — тех, кого вы хотите видеть в своей жизни. Те, кого ты не хотел, просто продолжают возвращаться за добавкой.
Я подхожу к Эбигейл сзади, когда она выкладывает на сковороду что-то похожее на котлету для бургера.
  
— Пахнет восхитительно. — Я обнимаю ее за талию и украдкой целую.
— Это также будет вкусно.
— Ты собираешься рассказать мне, что в них, или мы с Боди должны угадать?
— Если я расскажу, то что в этом интересного? — спрашивает она, выкладывая одну булочку с бургером на большую стеклянную тарелку. — Я нарезала немного фруктов. Можешь достать из холодильника? Обед готов.
— Конечно, — говорю я ей, разворачиваясь и подходя к холодильнику. — Боди! — Кричу я, чтобы сообщить, что обед готов. Я начал тренироваться сегодня утром, и когда был в спортзале, меня осенила идея. — Как ты смотришь на то, чтобы разместить тренажерный зал в гараже? — спрашиваю я Эбигейл, ставя контейнер с фруктами на стойку.
— Для чего? — Спрашивает она, ставя на стол бургеры, несколько ломтиков хлеба и большую тарелку салата.
— Для гостей, но также и для тебя или меня, было бы удобно тренироваться, когда мы здесь, тебе не кажется? — Я замер, когда осознал слова, которые только что слетели с моих губ. Мы. Когда, черт возьми, я вообще употреблял это слово, если только не в отношении нас с Боди.
— Это могло бы стать отличным аргументом в пользу аренды дома у озера. Если только сюда не приезжают в основном пожилые люди. — Она ухмыльнулась, проходя мимо меня за водой.
— Нет, обычно это семейные люди, а дом у озера большой, так что семья всегда снимает его вместе с другой семьей или двумя-тремя парами, останавливающимися здесь одновременно.
— Тогда я бы сказала, дерзай. Я знаю, что точно им воспользуюсь, — говорит она.
Я наклоняюсь, чтобы прошептать.
— Я бы с удовольствием посмотрел, как ты наклоняешься передо мной в нем.
Мой член подергивается при мысли о том, насколько ненасытна эта девушка. Прошлой ночью она увидела, в каком плохом настроении я нахожусь. Она начала сосать мой член, и это только завело меня. Потом мы трахались, как дикие животные, и я кончил, когда она раздвинула ноги вокруг меня, а я зажал ей рот рукой, чтобы она не разбудила Боди.
Мы не могли заснуть, поэтому я начал расспрашивать ее, что значит быть Скорпионом и все такое прочее про знаки зодиака. Она начала рассказывать, что гордится тем, что она Скорпион, потому что это сильный знак в астрологии. Любой другой знак зодиака не соответствует их интенсивности, страстной натуре и силе. Но их недостатком было то, что у них быстро формировались черты привыкания, а секса она старалась избегать, потому что никогда не хотела стыдиться того, что была шлюхой в постели. Но она всегда знала, что ей это нравится. Она рассказала мне, как в шестнадцать лет обхватила подушку и испытала свой первый оргазм, а после этого почти каждый день тайком пробиралась в ванную в родительском доме и мастурбировала, чтобы снова испытать это чувство.
Тогда я понял, что она скрытая чудачка.
Девушка любила отдавать и получать удовольствие, и я не жаловался. Благодаря Эбигейл я понял, что она не только независима, но и полна сюрпризов.
— В таком случае, тебе лучше немедленно начать заниматься в тренажерном зале, Кольт Киллиан. — Мое имя слетает с ее языка, и мне нравится, как оно звучит. Я не чувствую себя великим игроком НФЛ, отцом или облажавшимся старшим братом, убегающим от призраков своего прошлого. Когда она это говорит, я чувствую себя самим собой. Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать меня.
— Я умираю с голоду. Футбольная тренировка была тяжелой. Я не знаю, как ты тренируешься в такую жару, пап, — говорит Боди из другого конца коридора.
Я отрываюсь от Эбигейл и замечаю вспышку в ее глазах. Она разозлилась? Обиделась? Точно не уверен, но думаю, что это связано с тем, как быстро я только что оторвался от нее. Это нормальная реакция. Боди всегда был человеком номер один, которого я пытался защитить, и не уверен, что это к чему-то приведет, поэтому до тех пор я не хочу, чтобы Боди думал, что это будет чем-то постоянным.
Как только Боди появляется в поле зрения, раздается звонок в дверь.
— Я открою, — говорит Боди, открывая дверь прежде, чем я успеваю предупредить его.
— Привет, медвежонок Боди. Как дела?
Я провожу рукой по лицу и делаю глубокий вдох.
— Это твой...
— Да, — говорю я, обрывая ее, — и не называй его так. Донор спермы, помнишь? — Я ухожу. Знаю, сейчас я могу показаться полным придурком, но у моего отца был отличный способ пробудить во мне эту сторону.
— Дедушка! — Боди визжит, когда мой папа заключает его в объятия.
— Клифф, очень мило, что ты зашел, — коротко говорю я. Здесь даже нет места сарказму. Я никогда не шутил со своим отцом. Как я мог? Он не облегчал мне задачу, когда был объектом всех моих шуток.
— Привет, сынок, — говорит он.
— Я не твой сын.
Его улыбка стоимостью в миллион долларов даже не дрогнула. Он был экспертом по улыбке, когда в него летело дерьмо. Клифф заходит внутрь прежде, чем я успеваю с ним поздороваться.
— Что-то вкусно пахнет.
— Да, Эбигейл приготовила нам обед, дедушка.
— Эбигейл? — Спрашивает отец, глядя на Боди, а затем на меня.
— Да, она новая подруга папы. И моя. Она готовит и убирает, и ей это нравится. Еще она проводит время с нами и смотрит фильмы. — Боди поворачивается ко мне лицом. — Папа, можно дедушке поесть с нами? — Говорит он, подпрыгивая
— Конечно, почему бы и нет, — я выдавил из себя улыбку.
— Ура, я пойду скажу Эбигейл.
Боди убегает на кухню.
— Подруга, да? — Клифф толкает меня локтем в плечо и смеется сквозь вздох. — О боже. Что бы я отдал, чтобы снова пережить те дни. Сколько ты зарабатываешь сейчас? Девять? Десять миллионов?
Я не отвечаю ему. Просто смотрю на него, задаваясь вопросом, знает ли он, как сильно я ненавижу его присутствие здесь.
— Держу пари, стоит тебе только пошевелить пальцем, и дамы просто сбрасывают свои трусики. — Он немного выпячивает живот, упирая обе руки в бедра. — Боже, вот это были времена.
— Да, единственная разница в том, что теперь женщины — это те, кто шевелит пальцами, а ты сбрасываешь трусики. Разве это не так, папа?
Он бросает на меня взгляд, прежде чем направиться на кухню.
— Я голоден. И, кажется, мой единственный внук пригласил меня на ланч. — И, не раздумывая, он направляется на кухню. Если бы взгляды могли убивать, то тот, которым я его сейчас одариваю, сделал бы именно это: прямо в спину.
— Заходи, пап, ешь, веселись. О, тебе снова нужны десять штук? Давай я сбегаю в банк, чтобы ты мог отправиться восвояси. — Говорю я себе, осторожно закрывая дверь. Мой отец приходит, только когда ему что-то нужно. Или ему больше некуда пойти, потому что женщина, с которой он был, устала от его дерьма и выгнала его, или обнаружила, что он на мели. По крайней мере, он немного поумнел, или мне следует сказать, что женщины поумнели, и они перестали выходить за него замуж еще до того, как узнали, что он всего лишь обаятельный человек с чертовски сильным голосом.
— Что это, черт возьми, такое? — Спрашивает мой папа. Он не пробыл здесь и часа, а уже жалуется.
Эбигейл прочищает горло.
— Это котлета для бургера.
— Я ел бургеры. На самом деле, одни из лучших бургеров в мире, и это не бургер.
  
— Извини. Кто-то спрашивал твоего мнения? — Отвечаю я кратко. Мои челюсти сжались так сильно, что мне показалось, что у меня вот-вот сломается зуб.
— Нет, слава богу, потому что по вкусу они напоминают какую-то веганскую дрянь с баклажанами и грибами или что там еще из тех полезных бургеров, которые вы, молодежь, едите в наши дни.