Токсичные желания (ЛП)

— Что такое? — спрашивает Кольт.
— О, ничего, дорогой сынок. — От ее саркастического тона я почувствовал что-то легкое в животе — что-то незнакомое. Может быть, безопасность?
— Вы двое загоните лошадей, заходите в дом и пообедайте, прежде чем отправиться в путь.
— Да, мэм. — Глаза Кольта останавливаются на мне. — Уверена, что не хочешь прокатиться на одном из них? Я знаю, что маме слишком страшно с ее старыми костями.
  
Нора отмахивается от Кольта рукой.
— Но я подумал, что тебе, возможно, захочется прокатиться на одном из них, они очень веселые, когда быстро скачут. — Он подмигивает, и я чуть не умираю на месте. Он такой чертовски сексуальный и игривый. Но почему он флиртует со мной на глазах у своей мамы?
— Эй, вытащи свой разум из канавы. — Нора встает на ноги. — Надеюсь, ты нагуляла, Эбигейл. Тебя ждет настоящее удовольствие.
— О, я не так уж и голодна.
— Ерунда. Люди едут за много миль, чтобы поесть моего цыпленка. Кроме того, тебе нужно положить побольше мяса на эти кости. Это не Лос-Анджелес. Забудьте о чае матча, органическом тофу и хлебе без глютена. Попробуй моего цыпленка, и я гарантирую, что ты забудешь об этой модной ерунде по крайней мере на неделю. — Она встает со своего кресла-качалки, и несколько лет назад, назвав меня тощей, я бы обрадовалась, но сейчас это только напоминает мне о демонах, которые преследуют меня каждый день.
  
24
 
КОЛЬТ
Если ты плохо отзываешься о музыке кантри, это все равно что говорить плохие вещи о моей маме. Это слова, призывающие к бою.
— Долли Партон
— Ты любишь кукурузу, м? — Спрашивает мама Эбигейл, раскладывая курицу по тарелкам. — Я оставила тебе бедро, дорогой. — Она кладет мне на тарелку самый большой кусок курицы.
— Спасибо, мам, — говорю я, глядя на хрустящую курицу. Аромат жареного мяса заполнил мои ноздри, заставив мой желудок заурчать.
— Мне тоже нравятся бедра, — говорит Боди.
Я смотрю на Боди, беря курицу обеими руками. То, что он всегда пытается подражать мне, трогает меня за живое, но когда я думаю о своих молодых годах, могу только пожелать, чтобы у него никогда не было ребенка от женщины, в которую он не влюблен.
— Ешь свои куриные крылышки, а я принесу тебе еще, если ты захочешь добавки. — Мама ставит курицу обратно в духовку, чтобы она оставалась теплой, и, взяв корзиночку с кукурузой, ставит ее на стол.
— У твоего папы всегда был хороший аппетит, возможно поэтому он такой высокий, — говорит мама, садясь за стол и присоединяясь к нам.
— А я тоже буду высоким, бабушка?
— Если продолжишь съедать всю пищу перед десертом, то наверняка так и будет, сладкий.
— Вау, значит, я могу побороться с папой и победить его, если захочу? — Говорит Боди с капелькой бодрости в голосе.
— Правильно, малыш. — говорит мама, кладя салфетку на колени. Она всегда была леди. Изысканная, но с оборками по краям. Она никогда не боялась высказать кому-либо свое мнение или высказаться, когда это было необходимо. Моей маме приходилось быть жесткой.
Хотя я хотел бы, чтобы она нашла мужчину, который помог бы заботиться о ней, я уважал ее за силу и упорство, за то, что она растила меня все эти годы одна.
Лицо моей мамы светилось, когда они с Боди вели свой маленький разговор в конце стола. Она никогда не выглядела счастливее, чем когда я приходил к ней с Боди. Я смотрю на Эбигейл, а она грызет куриную ножку. Я пытаюсь не смеяться, но то, что она так ест жареную курицу, выглядит почти комично. Но я не уверен, ела ли она медленно, потому что старалась быть порядочной, или она вообще откладывала прием пищи.
Может быть, ей не нравилась жареная курица или она была вегетарианкой, чего я никогда не пойму. Бог не просто так создал мясо на этой земле.
Время от времени поглядывая в ее сторону, я находил странным, что уделяю ей так много внимания. Мне требовалось несколько дней, чтобы заметить, что Наоми перекрасила волосы в новый цвет. И то после того, как она давала тонкие намеки, но в случае с Эбигейл мне хотелось изучать ее, как дикого зверя. Эбигейл была человеком, который вел себя утонченно и противоречиво. Это заставило меня задуматься, не прячется ли в ней ядовитый скорпион, готовый напасть в любую минуту.
— Как у вас с Наоми дела? — Мама взяла салфетку с колен и осторожно промокнула уголки рта.
Я знаю, что мама не виновата в том, что не в курсе моей личной жизни, так как мы с ней мало общались, но я вздрогнул при упоминании имени Наоми. Наоми — это последнее, что я хотела бы сейчас обсуждать.
— Ей лучше, — быстро ответил я, надеясь, что она поймет намек.
— Какой жаль. Ее отец был так молод. Я имею в виду, что шестьдесят пять — это не так уж далеко от моего возраста.
— Разве тебе не пятьдесят пять, мам?
— Да, бабушка, разве ты не говорила кому-то по телефону на днях, что тебе пятьдесят два? — Спрашивает Боди, откусывая кусочек картофельного пюре.
Моя мама издает цокающий звук, прежде чем сказать:
— Ты же знаешь, что леди никогда не раскрывает свой истинный возраст мужчинам, включая сына и внука. Я воспитывала тебя лучше. — Она поднимает стоящую перед ней корзину и кладет один початок кукурузы на свою тарелку.
— Точно, — Сарказм слетает с моих губ, когда я растягиваю гласные.
— Просто ешь свою курицу и дай леди спокойно погрузиться в отрицание.
Моя мама была красива для своего возраста. Она тщательно ухаживала за собой. Ей даже не делали ботокс и прочую ерунду, которую делают большинство женщин за пятьдесят-шестьдесят. У нее была от природы гладкая кожа. Она всегда пользовалась солнцезащитным кремом и никогда много не пила. Только по особым случаям. Всякий раз, когда кто-нибудь делал ей комплимент, она говорила:
— Это результат правильного образа жизни.
Она встречалась с парнем после моего отца, но так и не вышла замуж или не захотела. Она была довольна. Во всяком случае, так она мне сказала, но я знаю, что время от времени ей бывает одиноко. Как бы сильно я ни хотел увидеть, как она состарится с кем-нибудь, я не возражал против того, чтобы быть единственным мужчиной в ее жизни сейчас, вместе с Боди. И я знаю, что моя мама не возражала против этого, пока в моей жизни не было женщины, которая заставила бы ее почувствовать, что она лишает меня отношений. Зная свою маму, как только я был кому-то предан, она говорила мне, чтобы я заботился о своей семье, даже если ей нужна была помощь в чем-то. Это еще одна причина, по которой я построил домик у озера неподалеку.
— Итак, вы двое все еще выясняете отношения?
Я смотрю на Эбигейл, и когда она встречается со мной взглядом, я быстро возвращаю свое внимание к еде.
— Нет, мам, я же сказал тебе, что просто пытался мягко расстаться с ней. Я имею в виду, я не мог просто разорвать с ней отношения после смерти ее отца.
— Ну, я не знала. Ты привозил ее сюда не так давно, так что я просто спрашиваю. Не заводись.
Это то, что я ненавижу в своей маме, она слишком много болтает.
Я со стоном отодвигаю тарелку:
— Мам, это было три месяца назад.
— Правда? Ты обманываешь меня, по ощущениям, это было месяц назад.
— У нас был перерыв почти на пять месяцев.
— Так почему ты все еще водишь ее за нос? Проводишь с ней время, если тебе это больше не интересно? Ты зря тратишь ее и свое время. Ты ведь знаешь это, верно? И я не становлюсь моложе.
Эбигейл громко откашливается, и я бросаю на нее сердитый взгляд. Она мило улыбается, не говоря ни слова.
  
— Да, знаешь... — Хитрая усмешка расплывается на моем лице, когда я думаю об идеальном обходе для этого разговора. — Наоми — двоюродная сестра Эбигейл.
— Нет, — говорит моя мама, отводя теперь все свое внимание на Эбигейл. Я знаю, это был не самый благородный поступок, но я бы предпочел, чтобы моя мама задавала вопросы ей, а не мне. Мне всю жизнь приходилось иметь дело с этой любопытной женщиной. Эбигейл справится с одним обедом.